Разведчик с Острова Мечты - Тихонов Алексей - Страница 43

— Давай подсажу, — хриплый шепот Ретси. — Не робей, тут ограда пониже.

Подкинутый сильными руками, Шагалан оперся на гребень частокола, перебросил ноги, мягко спрыгнул на землю. Вокруг все было спокойно. Лезший вторым Эркол на гребне ухитрился зацепиться, едва не загремел вниз головой. Пришлось ловить тяжелое и неповоротливое тело, от которого вдобавок к перегару донеслась, почудилось, и памятная травяная сладость.

— Я в порядке, — заявил тем не менее музыкант. — Хотя все равно спасибо.

Возле них большой кошкой опустился Ретси:

— Вижу, в каком ты порядке, дурень… Так, я иду вперед, вы за мной след в след, не отставая. Шагалан, присмотри за этим пьяницей, чтоб не завалился в первый же овраг.

Дорога, как после прикидывал разведчик, была коротка, около мили, однако пролегала через такие буераки, буреломы и заросли, что казалась длинней втрое. Сумерки, кучившиеся здесь гораздо плотнее, продолжали споро наливаться тьмой. Ту прерывистую стежку, которой вел их Ретси, разведчик различал лишь изредка, сам потерял ориентировку уже к середине путешествия. То есть он представлял, в какой стороне лагерь, но воспроизвести в подробностях обратный путь не взялся бы. Наконец за очередным холмом заблестели светлячки жилья.

— Точно попали, — выдохнул довольный хамаранец. — Отряхнитесь, братцы, носы выше, покажем лапотникам, что такое настоящая удаль.

Деревенька насчитывала дюжину домов, явственно жавшихся к громадине трактира — двухэтажное сооружение переливалось сейчас калейдоскопом огней из бессчетных окон и окошек. Дальше виднелся край изрядно заросшей дороги, столь же заброшенными выглядели и окрестные огороды. Сопровождаемые парой радостно брешущих собак, приятели приблизились к трактиру.

— Ого! — Эркол оживился. — И музыка вовсю наяривает. Славная гулянка!

— Похоже, только в этом кабаке жизнь и кипит, — сказал Шагалан.

Ретси кивнул:

— Верно подмечено, дружище. Как мы тут обосновались, деревенские умники смекнули, что их главная забота отныне — обслуживать ребят доблестного Ааля. Тогда получат и защиту и доход. От пашен с нивами таких деньжищ им вовек не отведать. Сообразив, местные принялись за дело: кто помоложе пошел в ватагу, кто постарше — работает при трактире. Ну, а более-менее пригожие бабы теперь поголовно зарабатывают собой. Ха, и все счастливы! Даже барон с префектом не в претензии — в Сошках никаких недоимок.

— И в деревне никто не возражал?

— Не беспокойся. Те немногие, кто возражал и печалился о воле, давно вольно кормят червей.

Шагалану припомнилось виденное накануне истребленное село, но развивать мысль он не стал. У подножия массивного крыльца возлежало три неподвижных тела. Два производили впечатление окоченевших трупов, зато третье упрямо и безуспешно пыталось выдавить какую-то фразу — то ли песню, то ли ругательство. Переступив бедолаг, приятели поднялись в дом.

Изнутри трактир представлял собой обширную невысокую залу, утыканную деревянными столбами. Частью маленькие окошки были растворены, но, несмотря на это, в нос ударила крепкая смесь традиционных кабацких запахов: пиво, пот, чеснок, кожа, рыба. Вдобавок присутствовал аромат свежего теса — заведение возвели совсем недавно. Жизнь действительно била ключом, плотно запруженная зала гудела как улей. За столами шло питейное бытие, стучали кружки, катались кости. Где-то бранились и хватались за грудки, где-то пьяно лобызались. По проходам метались несколько бойких парней, разнося выпивку и еду. В дальнем конце залы устроили танцы, убогость музыки покрывалась энтузиазмом при выбивании пыли из половиц. Численность публики Шагалан оценил примерно человек в тридцать. Кое-кого он уже встречал в ватаге, но имелся и обычный проезжий люд: крестьяне, купцы, даже солдаты. Довершал картину пышный букет всевозможных девиц и баб. От некоторых за милю разило лапотным прошлым, однако и к новому занятию они приспособились неплохо, охотно пили и развлекались с гостями.

На остановившихся в дверях посетителей никто особого внимания не обратил. Пока Ретси высматривал место, Эркол нетвердо наклонился к Шагалану:

— Увы, девки здесь в основном страшнее чертей. Смазливых моментально разбирают… Да это ничего, дружище! Если не зажигать свет, вполне терпимо.

Расположились в самом углу, заказали пиво и большой копченый окорок. С ужином, почуяв состоятельных клиентов, подскочили сразу три девицы, раскрашенные и хмельно беззаботные. Ретси посадил одну себе на колени, вопросительно покосился на Шагалана:

— Все прекрасно, курочки, но кому-то из вас кавалера, похоже, не заполучить. Наш товарищ недавно обзавелся пассией, на других еще смотреть не может.

— Какая досада! — Обиженная девка надула губки. — Тогда принимай двоих, герой. Монет хватит?

— О чем речь! Монет-то хватит, хватило бы стойкости, — расхохотался Ретси.

Веселье понеслось своим чередом. Кружка за кружкой, кусок за куском. Девицы не отставали от мужчин и при этом делали вид, будто не замечают, как тисканья ухажеров становятся все смелее. Эркол с Ретси попеременно рассказывали занимательные и смешные истории, каковые, впрочем, неизменно оборачивались пустыми побасенками. Шагалан сидел молчаливый, бесстрастный, пил мало, по большей части созерцая посетителей вокруг. Вторая из подружек Ретси, молоденькая чернявая девка, настойчиво порывалась прильнуть к нему, заглядывала в глаза, улыбалась, пыталась безыскусно заигрывать. И уже отчаялась растопить холодность гостя, как тот сам неожиданно предложил потанцевать. Друзья поддержали решение нестройными подбадривающими выкриками. Танцевали долго и довольно азартно. В конце концов, совершенно обессилев, девка вытащила Шагалана отдышаться на крыльцо.

На улице было темно, накрапывал мелкий дождь, редкие всплески ветра кидали его в лицо. Тихо, лишь мычание пьяного горемыки у ступеней да непонятный шум где-то сбоку. Разведчик повернулся в ту сторону, однако тьма грудилась сплошной стеной, пятна света от окон только уплотняли ее. Источник звуков смог распознать, когда немного улеглось дыхание, — не далее как в десятке шагов от крыльца кто-то азартно и самозабвенно наяривал бабу. Девка тоже затихла, вслушиваясь. Размеренные звуки чужого соития странным образом завораживали. Вскоре ритм участился, прорезались женские стоны и вскрики, сопровождаемые победным мужским уханьем. Вдруг девка обвила шею Шагалана руками, потянула к себе. Поцелуй получился терпким и страстным.

— Давай, возьми меня так же, прямо здесь, — горячо зашептала она на ухо.

— Не в этот раз, красотка. — Ответ потребовал нешуточной борьбы.

— Но я же вижу, ты меня хочешь! Что же в другом случае вот это?

Шагалан мягко отклонил ее руку:

— Не дави, крошка. Если б мог — взял, хотения бы и вправду достало.

— Тогда почему? Из-за той… пассии?

— В том числе из-за нее. Ты вообще-то представляешь, с кем имеешь дело?

— А чего мудреного? — пожала девка плечами. — Вы же из ватаги Большого Ааля? Мне ли не знать! Мало, что ли, денег просаживают у нас его ребята? Да те же твои приятели, Ретси и тот второй, наведываются, почитай, каждую неделю. Всех баб, поди, успели перепробовать, все столы мордами пьяными пообтерли. А тебя я встречаю впервые. Новичок?

— Вроде того. Так, выходит, всем здесь известно о парнях Ааля? Неужели не боятся принимать? Они ведь как бы вне закона, в розыске…

— Ну, не знаю. Поначалу как будто боялись, а ныне свыклись. У нас место не бойкое, оттого, наверное, закон проще: лишнего не замечай и проживешь свой век спокойно. Да их… вас то есть, не особо и тронешь, так? А то как бы ватага столько времени тут без забот и хлопот обреталась?

— Хороший вопрос, — кивнул Шагалан. — А проезжающие разве Аалем не интересуются? За него, слышал, большие деньги назначены.

— Бывает, спрашивают. Но как поймут, что к чему, враз замолкают. Больно слава за вашим атаманом крепкая тянется. Иногда, правда, попадались любопытные типы, подробности разные вынюхивали, да их наши мужики неподалеку в перелеске и закопали.