Разведчик с Острова Мечты - Тихонов Алексей - Страница 83

— Ааля? — вскинулся Шагалан. — Большого Ааля?

— Его самого. Про него и говорил.

— В чем теперь-то дело? — Кабо внимательнее отнесся к реакции друга.

Шагалан покачал головой:

— Тесен мир. Освобождать вас, господин атаман, из неволи я пустился прямо из ватаги Большого Ааля.

Сегеш так и замер с разинутым ртом. Более того, в своем закутке внезапно встрепенулся якобы дремавший Джангес. Он резко вдвинул лицо в ореол света, и единственный глаз впился в юношу отнюдь не дружелюбно.

— И какие же, позвольте узнать, отношения у вас, сударь, с этими… этим отребьем? — произнес он хрипло. Руки повстанца скрывала темнота, но Шагалан не сомневался, что они сжимают сейчас оружие.

— Оставь парня, Джангес! — холодно и властно бросил Кабо, чуть заметно подбираясь.

— Расслабьтесь, господа! — Шагалан, не намеревавшийся прятаться за чужим плечом, улыбнулся и развел над столом пустые ладони. Жест не такой уж безобидный, однако выглядел совершенно мирным. — Вы не до конца осознаете, чем мы занимались в последние месяцы. Разрешите, объясню: в поисках достойных союзников мы посетили с дюжину хоть сколько-нибудь значительных ватаг. Да, большинство из них далеки от борьбы с захватчиками, иные просто оказались скопищем негодяев. И что с того? Все нужно было проверить. Вы поставите те визиты нам в упрек?

Сегеш первым притушил взор. За ним и Джангес, подозрительно косясь, отстранился во мрак.

— Кстати, — усмехнулся Шагалан, — мне сообщил о вашем пленении, господин атаман, лично Ааль. Выходит, если б не он, вы готовились бы сейчас к свиданию с виселицей… или дыбой.

— Если бы не этот мерзавец… — неожиданно рыкнул старик, и от него, неизменно такого мягкого, дохнуло жгучей ненавистью. — Если б не он, я никогда бы не очутился в тех казематах! Он заплатит своей гнилой кровью за подлое предательство!

— Понятно, — кивнул разведчик бесстрастно. — Только прежде чем идти выпускать кишки всем подряд, давайте сядем и спокойно обсудим эту затею.

— Чего здесь обсуждать? — глухо донеслось из угла Джангеса. — За подобное вероломство существует единственное наказание — смерть.

— Обсуждать всегда есть чего. Сели? Начнем по порядку и сдерживая эмоции. Откуда вы взяли, сир, будто Ааль продал вас мелонгам?

— А откуда взяться засаде посередь леса, грамотной и многочисленной? — ответил вопросом на вопрос Сегеш. — Теми тропами мы вообще шли впервые, края вокруг пустынные, дикие.

— Но почему именно Ааль?

— Мы же не полные идиоты, господин Шагалан. В ватагах о переговорах знали… должны были знать не более пяти человек. А уж о точном месте встречи — лишь двое-трое. Место выбиралось каждый раз новое, предугадать его постороннему невозможно. На кого же тогда прикажете думать?

— Хм, неплохо. Не сочтите себя оскорбленным, сир, но как насчет собственных людей?

— Грешить на кого-то из своих? Чушь!… Кого мне подозревать? Джангеса, спасшего ватагу от истребления? Или Шургу, взлелеявшего побег в Галаге?

Шагалан коротко переглянулся с Кабо:

— Полагаю, имена внушают доверие.

— И за то спасибо, — фыркнули из угла. — А вообще, за каким лешим вы так старательно выгораживаете этого Ааля? Неужели сильно по душе пришелся?

— Нет, — вздохнул Шагалан после секундного размышления, — скорее наоборот. Я провел у него дня два… Странный человек. И странная ватага.

— Я так и чуял! — хлопнул по столу атаман, но юноша продолжал, не прерываясь:

— Надеюсь, не обидитесь, если скажу, что все виденные мной ватаги похожи друг на друга. Одни чуть беднее, другие — удачливей и богаче. Но тем не менее все, и повстанцы, и откровенные бандиты живут подобно волкам: кого-то дерут, от кого-то бегают. Ааль… У него иначе. Он никого не боится, поселился, почти не таясь, на постоянном месте. Отстроил солидную деревню в лесу.

— Настолько могуч? — спросил Кабо.

— По моим прикидкам, у него не более пяти десятков человек. — От Шагалана не укрылась злая усмешка, скользнувшая при этих словах по губам Сегеша. — Хорошо вооружены, одеты, обуты. С деньгами вовсе никаких трудностей.

— Знать, мелонги неплохо заплатили за наши шкуры, — буркнул атаман.

— Как бойцы? — Кабо был по-прежнему сух и деловит.

— Ничего особенного. Вероятно, сыщется пяток приличных рубак, остальные — заурядны.

— Вот и славно… — Сегеш потер руки. — Раздавим гадину прямо в смердящем гнезде. Сможешь провести нас туда, брат?

Шагалан молча посмотрел на старика, потом в яростно блестевший из темноты глаз Джангеса.

— Провести смогу. Но, во-первых, мы собирались наведаться в Галагу. В отличие от Ааля, там ждать не будут. А во-вторых… устраивать бойню с ватагой Ааля я вам не позволю.

— Какого черта?! — не удержавшись, вскочил одноглазый.

— Сядь… брат, — ледяным голосом одернул его юноша. — Вижу, жажда возмездия застит вам разум, господа. Мыслите, Ааль продал вас мелонгам? А вот я, на которого Джангес глядит зверем, подозреваю сейчас большее. Ааль так смело себя ведет, поскольку убежден — власти ни за что его не тронут… — Части головоломки валились теперь сами, с каждым словом складывались, щелкая, в единое, монолитное целое.

— То есть? — Атаман опешил.

— Они заключили союз. Взаимовыгодный, надо признать. Мелонги закрывают глаза на шалости удальцов Ааля, не замечают у себя под носом, а то и подкармливают золотом.

— А взамен?

Шагалан пожал плечами:

— Вы же умный человек, господин Сегеш.

— Они… — старик, будто лишившись разом сил, обмяк на лавке, — выдают врагам повстанцев… — Запустил пальцы в жидкие волосы. — Привлекают вожаков на переговоры и сдают!

— Потому и трубят на всех углах! — подхватил Джангес. — Из кожи вон лезут, распинаясь о необходимости объединения.

— Точно-точно. Слушайте, ведь Ааль недавно явился с севера. А там незадолго перед этим погиб бедняга Макоун! Неужели тоже дело рук предателя?

— Доподлинно это известно, пожалуй, лишь самому Аалю, — ответил Шагалан.

— Тогда никаких колебаний! — Сегеш снова встрепенулся. — Завтра же выступать и одним ударом… Что опять не так?

— Напрасной резни не будет, господин атаман.

— Но ты же сам сказал…

— Также я сказал, что провел у Ааля два дня. Кое с кем пообщался, кое к кому присмотрелся. А отсюда второе устойчивое впечатление: далеко не все из ватажников в курсе интриг вожаков. Многие… Не знаю, готовы ли они драться за свободу, но до жизни предательством опустились бы вряд ли.

Сегеш печально покачал головой:

— Как можно быть наперед уверенным?

— Молод ты еще, брат, доверчив, — фыркнул из темноты Джангес. — Обвели тебя вокруг пальца, разыграли, прикинулись милыми и пушистыми. Часом, среди тех добрых знакомых бабы нет? Угадал?

— Имеется и баба, — подтвердил невозмутимый Шагалан. — Только сути это не меняет. Я настаиваю — большинство в отряде Ааля не догадывается о своей работе на благо завоевателей. Даже если кто-то невольно и помогал мелонгам, они не заслужили позорной смерти наравне с истинными предателями. Если же мы пойдем гурьбой на штурм деревни, то просто вынудим бедолаг защищать свой дом.

— Великолепно. И как же предлагаешь их разбирать на чистых и нечистых?

— А ты подумай сам, брат, сколько человек может быть там осведомлено о связи с властями? Так, чтобы остальной народ за долгие месяцы ничего не заподозрил? Один? Вообразимо и это. Двое-трое? Допускаю. Пятеро? Или десяток?

— Толпой секрета не убережешь, — произнес Кабо. — Как замечают на юге, «что знают трое — знает свинья». Да и зачем посвящать в тайну многих? Ведь молчание должно и оплачиваться соответственно. Нет, если у Ааля дело поставлено разумно, то предателей там от силы человек пять. И наверняка из числа самого высшего руководства. Именно они ведут переговоры, накапливают сведения, а затем совершают грязную работу чужими руками, прячась в тени. У тебя, Шагалан, есть кто-нибудь на подозрении?

— Пока двое. В первую очередь, бесспорно, сам Ааль.

— Очень красиво и благопристойно, — опять высунулся раздраженный Джангес. — Но нам-то нужно действовать быстро, покуда эти шакалы не продали еще кого! Сколько вы намерены изучать их, выявляя поодиночке?