Шторм времени - Диксон Гордон Руперт - Страница 81

– А как насчет самолетов? – спросил я.

– Тот, который вы осматривали первым, я не трогал, – ответил Док. – Остальные заминированы и взорвутся по первому же приказу.

– Прекрасно. Пойду посмотрю, легко ли открываются ворота ангара. Иначе, возможно, придется взрывать их...

– Тоже не проблема. В принципе они оборудованы электроприводом, но на случай отключения электроэнергии они оборудованы еще и чем-то вроде ручной лебедки. Вы сможете управлять этой штукой, Марк?

– Могу. Или, скорее, я могу приказать ей лететь и она полетит.

– Это я просто так, на всякий случай, – сказал он, и в полутьме я с трудом разглядел на его лице улыбку.

– Я тебя не виню. Я бы сделал то же самое, – сказал я и вдруг почувствовал, что страшно устал. – Может, ты настроишь таймеры так, чтобы самолеты взорвались, как только мы будем готовы лететь, а я пока подкачу тот, который мы забираем, поближе к воротам. После этого ты откроешь ворота, залезешь в самолет, и мы взлетим.

– Идет.

Он убежал. Я включил фонарик и повел Старика к самолету, который Док не стал минировать. Мы залезли в кабину, закрыли дверцу, и я нажал одну из кнопок.

– Готов.

– Медленно подъезжай по земле к воротам этого здания. Иначе говоря – начинай медленно двигаться вперед, я скажу, когда поворачивать и когда остановиться.

Самолет шевельнулся и скорее заскользил, чем покатился вперед.

– Налево, – велел я. – Налево, примерно на десять градусов. А теперь еще на пять. Так, хорошо, теперь прямо.., стоп!

Мы остановились у самых ворот ангара. Я распахнул дверцу самолета и стал ждать. Через мгновение снаружи послышался негромкий дребезжащий звук, и огромные ворота разъехались в стороны, открыв проход, который закрывали, и в ангар хлынул ослепивший нас яркий солнечный свет.

– Достаточно! – через мгновение негромко заметил я, обращаясь к ослепительному сиянию. Но ворота уже замерли в неподвижности, оставив проход, как раз достаточный для самолета. Я услышал негромкий стук – Док уже был в кабине и захлопнул за собой дверцу.

– Все в порядке, – сказал он.

– Вперед! – приказал я самолету. – Прямо вперед, по земле через проем, потом взлетай и набирай высоту три тысячи метров. Курс на запад.

Машина скользнула через ворота и оказалась под ярким солнечным светом. Без какого-либо разбега она неожиданно взмыла в небо. Где-то внизу и позади нас раздался звук, похожий на хлопок бумажного мешка. Я оглянулся и увидел, что из раскрытых ворот ангара валит дым, густой столб которого быстро уменьшился до игрушечных размеров. Секундой позже мы уже были на такой высоте, с которой дороги казались похожими на толстые карандашные линии, а ландшафт заскользил под нами в сторону наполовину взошедшего солнца.

– Что ж, пожалуй, все обошлось, – сказал Док. Он пробрался вперед и спихнул Старика с соседнего с моим кресла – обхождение, к которому Старик отнесся совершенно безропотно. Было просто удивительно, что Старик готов был терпеть от Дока. Почти столько же, сколько в свое время Санди терпел от Эллен. Док уселся в то кресло, в котором сидел Старик.

– Требуется помощь в пилотировании или что-нибудь вроде этого? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда я, пожалуй, вздремну, – невозмутимо сказал он. – Эта штука куда лучше запертой двери. Никто не вломится и внезапно не разбудит, когда ты высоко в воздухе.

Он свернулся на кресле, закрыл глаза и отключился.

Мне так не повезло.

Глава 29

Самолет будущего, похоже, в серьезном внимании не нуждался. Я запросил у него карту территории, и она тут же появилась на экране передо мной. На карте я выбрал примерный район расположения нашей коммуны, попросил увеличить его и некоторое время продолжал ориентироваться и увеличивать масштаб до тех пор, пока не смог объяснить самолету, куда мы направляемся. После этого я просто приказал ему доставить нас туда и приземлиться у летнего дворца, который подробно описал. На сем мои функции пилота завершились. Мне бы очень хотелось свернуться и заснуть, как сделал Док, но я не мог. Я не мог даже подражать Старику, который полудремал, лишь время от времени приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на меня и как бы убедиться, что я все еще здесь.

Вместо этого я просто сидел, вглядываясь в пустое ясное небо и в медленно проплывающую далеко внизу землю. Внутри самолета не было слышно ни звука, и я чувствовал себя как муха, накрытая перевернутым стаканом.

Пока мы занимались всем необходимым для побега, мой ум был ясным, острым и целеустремленным. Но теперь влияние адреналина стало ослабевать, заставляя меня чувствовать опустошенность, скуку и отвращение. Хотел я того или нет, но в голову мне снова полезли мысли о стоявших в карауле солдатах, которые несомненно погибли ради того, чтобы мы могли вырваться на свободу. Видит Бог, я никогда не хотел становиться причиной чьей-либо смерти, особенно теперь, после того как я обнаружил, что по крайней мере какая-то часть меня может слиться с остальной вселенной. На самом деле я чувствовал, что предал, злоупотребил, использовал не по назначению как тончайший инструмент именно эту особенную, способную к слиянию часть себя.

Но что же еще могли поделать Док, я и Старик, спрашивал я себя? Нам нужно было бежать, и единственный открытый для нас путь лежал через трупы или беспомощные тела по крайней мере нескольких воинов Полы.

Ну что, доигрался? – издевательски пропищал голосок у меня в голове.

А разве была другая возможность?

Будешь рассказывать. Ты же человек, который может видеть картины будущего.

В данном случае я не видел ни одной, так или иначе не связанной с насилием.

Тогда получается, что ты не так уж в этом хорош, не так ли?

Оставь меня в покое, сказал я ему. Прочь из моей головы.

Как же я могу оставить тебя в покое? Ведь я – это ты. Мы с тобой неразделимы.

Должен быть выход, подумал я. И при этой мысли я похолодел.

Пороху не хватит. А если бы и хватило, как же Эллен, и Мэри, и все остальные, которых ты оставишь на растерзание Поле? Хочешь, чтобы и их смерти были на твоей совести?

Пола – я заставил себя вместо этого думать о Поле. Но это тоже не принесло облегчения. Воспоминание о ней вызвало в душе что-то вроде тошноты. Потому что она привлекала меня. То, что она бросила мне вызов своей недоступностью, лишь прикрывало тот факт, что я тем не менее желал ее, желал с того момента, когда впервые увидел ее выходящей из вертолета и выглядящей как картинка из журнала мод навсегда исчезнувшего мира. Получить ее было бы примерно тем же, что и заново обрести этот мир.

Само собой, я отлично знал, что она так одевается намеренно, что вся процедура ее появления на сцене была хладнокровно рассчитана, чтобы произвести на всех тот эффект, который она и произвела. Но осознание этого ничуть не ослабляло ее притягательности для меня. Именно ее внешний вид вырвал меня из грубой и пыльной реальности моего настоящего и забросил в позолоченные мечты воспоминаний. Мне внезапно напомнили об убогости маленького мирка, который я готов был защищать даже ценой жизни. Я вдруг почувствовал раздражение от повседневной простоватости двух деливших со мной жизнь женщин и горстки верных друзей. Они были как ломоть грубого черного хлеба по сравнению с нежным пирожным. Они были как обычное домашнее пиво по сравнению с шампанским.

Да, меня действительно тянуло к Поле – с момента нашей первой встречи. Будь у меня достаточно времени, я бы, наверное, смог бы убедить себя, что влюблен в нее. Будь у меня достаточно времени, чтобы окончательно прикипеть к ней сердцем, я бы, наверное, даже мог бы постепенно забыть о своем долге, о том, что должен вернуться и закончить работу со штормом времени. Может быть, все это время в глубине души я думал, что не вернусь. И когда я впал в ярость, поняв, что Поле не удастся переправить ее армию и меня в Европу этой осенью, я злился, что лишаюсь оправдания, которым могло бы стать мое пребывание на другой стороне Атлантики, предлога отложить бегство от Полы, когда придет известие от Порнярска о том, что он справился с тем неимоверным заданием, которое я же ему и дал.