Песня цветов аконита - Дильдина Светлана - Страница 87

— Правая рука Ши-Тау, как я понимаю, — спокойно откликнулся Йири, собравший достаточно сведений. Тот взглянул на юношу полупрезрительно.

— Ну, слушаю, господа послы.

— Все, что я хотел сказать не вашему предводителю лично, я высказал в письме, — Йири явно готов был к тому, что к цели придется прорываться через препятствия. Аист в упор взглянул на самоуверенного мальчишку.

— Значит, не все.

— Я думал, Ши-Тау не держит возле себя глупцов.

Лицо Аиста исказила недобрая гримаса. Но он не успел и рта раскрыть. С тем же легким сожалением Йири продолжил:

— Если мы разъедемся сейчас, то вы останетесь в проигрыше. Ши-Тау это поймет и не поблагодарит своего помощника.

Аист погладил свой большой нож — жестом скорее привычным, чем демонстративным.

— Слишком уж много вы на себя берете, ваша милость. Как вы докажете, что это не блажь, пришедшая в голову сынкам богатых семейств?

— Докажу.

Неуловимое движение кистью — и что-то сверкнуло, из браслета, не иначе — на ладони Йири оказалась полукруглая золотая пластинка. На чеканке — птица, несущая в лапах солнечный диск.

Знак эмма — предъявитель сего говорит от лица Благословенного. Глаза Найи округлились — не ожидал. Да и кто ожидал бы? Доверие наивысшее… почему?

— Ну, хорошо, вам я поверю, — неохотно проговорил Аист. Он понял, что значит эмма.

Найи зажмурился в ужасе. Аист косо взглянул на него. Промолчал. Обратился к Йири:

— Почему ваш правитель доверил такую власть мальчишке?

— Я знаю, у вас есть сын, ему всего шестнадцать, — медленно произнес Йири. На «мальчишку» внимание не обратил — да и знал, что выглядит младше своих лет. — Он давно ходит с вами в море. Он участвовал в морских боях?

— Да, — сквозь зубы признал первый помощник.

— Он был хорош в этом деле?

— Но он — мой сын!

— Значит, если бы не это гордое звание, вы не признали бы за ним этих достоинств?

Аист раздраженно махнул рукой — играть словами — любимое занятие высокородных. Пусть разбирается Ши-Тау.

— Я передам ваши слова, — вежливость давалась ему все с большим трудом.

В этих узких долинах между холмами жил ветер. Протяжный или порывистый, нрав ветра непостоянен. Распахнутыми настежь были эти места — не укрыться.

На низком пологом склоне появились всадники. Помчались, рассекая волны травы. Недалеко от Йири и Найи придержали коней, подъехали шагом.

Йири в первую очередь коней оглядел. Низкорослые, мохнатые — красоты никакой, но, видимо, быстрые и выносливые. Да и всадники им под стать. Посадку не назовешь изящной, однако руки сильные, глаза цепкие. Вооружены хорошо. Одеты небрежно, похуже тех, что встречали у арки — намеренно, что ли?

— Вас проводят к Ши-Тау.

— Не нас. Меня одного…

При этих словах Найи чуть не выпрыгнул из седла.

— Позвольте нам обменяться парой слов наедине, — обратился он к Аисту.

— Ну, позволяю! — буркнул тот.

Йири и Найи отъехали в сторону.

— Ты все же сошел с ума, — сквозь зубы пробормотал Найи. — Это же… сброд, головорезы.

— Их предводитель — человек умный. Он не причинит мне вреда.

— Небо… — простонал Найи. — Ты хочешь стать заложником у этого отребья? Их надо уничтожать, а не разговаривать с ними.

— У нас мало сил. Запад почти закрыт для караванов и кораблей… Нам нужен этот союз.

— С чего ты взял, что они отпустят меня?

— Потому что я говорю с ними о дружбе. А такие разговоры не начинают с насилия.

— Но мы раскрыли их убежище…

— Не такая уж это и тайна. Но они стоят на чужой земле, да еще на границе с синну — напасть на Ши-Тау на берегу значит нарушить мирный договор с кочевниками и уреме.

— Я поеду с тобой.

— Ты останешься — иначе кто доложит повелителю о неудаче, если я все же ошибся?

— Ну, знаешь! — позабыв про должное обращение, громко возмутился Найи. — У Береговых ты мог отдавать мне приказы, но я все же стою повыше тебя.

Он замолк, вспомнив про эмма.

Йири улыбнулся, коснулся его руки кончиками пальцев:

— Но ведь я прав, Найи.

— Прав, — неохотно признал тот. — Попробовать, может быть, стоит. Но что со мной сделает повелитель, если ты погибнешь? Лучше мне говорить с Ши-Тау.

— И что же ты скажешь?

— То же, что и ты.

Йири вновь улыбнулся.

— А я и сам еще толком не знаю, Найи. Я должен увидеть его. Пойми… слова нельзя готовить заранее. Это не встреча послов, когда предписан каждый шаг.

Он чуть прищурился, всмотрелся вдаль — туда, где мерцала полоска залива.

— Ты знаешь два народа. А я видел разных людей — не только тех, что наверху. У меня больше опыта, Найи. Не беспокойся. — Вдруг он слегка усмехнулся, голову наклонил — словно птица встопорщила перья: — А гнева повелителя не бойся. Он поймет — тебе меня не остановить.

— Не думал, что он терпит столь своевольных, — вырвалось у Найи.

— Я вернусь, Найи. — Спутник резко направил вперед коня — присланные сопровождать устремились за ним на своих приземистых пегих лошадках. Йири не оглянулся ни в сторону Найи, застывшего в седле, ни на пиратов — сопровождающих.

— Тхай и сууру находятся на грани войны — но неизвестно, будет ли перейдена эта грань. Война выгодна вам — хоть она будет вестись не на море, но на ваши корабли, грабящие кого угодно, обращать внимание не перестанут.

— Верно, — хмыкнул Ши-Тау.

— С другой стороны, вашим людям в последнее время досталось. И если между нами и нашими западными соседями установится перемирие, мы вас попросту уничтожим.

— А вы самонадеянны, молодой человек.

— Нет. Я просто разумно смотрю на вещи. Мир не стоит на месте. Секрет ваших кораблей уже доступен нашим мастерам — пусть не во всей полноте. Вы можете выгадать пару лет…

— Если не будет войны.

— Хотите рискнуть?

Ши-Тау поднялся, оперся руками о стол.

— Еще не решил.

— Разумнее не вести войну на две стороны, а договориться — и вам, и нам одинаково выгодно.

— Каков ваш ранг при дворе? — резко спросил Ши-Тау.

— Невысок. Пятая ступень.

— И вы имеете смелость и полномочия говорить со мной от лица повелителя? Да еще возите с собой этот знак? Кто вы, гром разрази?

— Я вышел из Малых покоев дворца. Вам известны такие? — голос холодный. Ши-Тау засмеялся.

— Вот оно что. И сейчас он все еще смотрит туда, где вы? Теперь понимаю.

Нагнулся вперед:

— А вы ценный заложник, ежели что.

— Нет.

— Нет?

— Ради меня никто не станет менять русла рек. И за мою жизнь вы ничего не получите. Кроме мести.

Ши-Тау был не из тугодумов. В его взгляде промелькнуло нечто, близкое к жалости:

— Я слышал о нравах двора. Но это не по мне. Того, кто мне дорог, я не отдам никому. Глотку перегрызу.

— Благословенный поступит не так. Но все это лишнее, если мы сможем договориться. Слово он держит всегда.

— А вы?

Йири чуть улыбнулся:

— Подумайте. Как мне ответить, если доверия нет?

— Хорошо, — кивнул Ши-Тау. — Ваше слово, как я понимаю, равно сейчас слову правителя. Стало быть, я говорю с ним. Так что он может мне предложить?

— У вас половина людей нашей крови. Все ли довольны, когда нападают на соотечественников?

— Не все, — усмехнулся Ши-Тау. — Порой приходится усмирять недовольных.

— Я предлагаю мир. Ваши корабли могут стать надежной стражей границ, в чем-то превосходящей нашу.

— А какая нам от этого выгода?

— Со стороны повелителя — поддержка и милость. Не трогайте только шаварских купцов с птицей на парусе. Остальные — ваши.

— Вам приходилось видеть бой? — с усмешкой спросил Ши-Тау. — Как спокойно вы говорите — возьмите тех, оставьте этих! Приятно вершить судьбы других, сидя на берегу?

— Мне нечего сказать. В море я не был.

— Вы будете только помехой — но я не отказался бы прихватить с собой такого, как вы. Вам, птенчикам двора, полезно посмотреть на настоящую жизнь!