Рассадник добра - Дмитриева Светлана - Страница 102

Машка брезгливо поморщилась. Конечно, она любит все экстравагантное, но не до такой же степени! Цветы должны пахнуть цветами, а не гнилым мясом. Хотя, конечно, от насекомых готоба охраняют территорию лучше, чем любая новомодная химия. Словно отвечая на ее мысли, медленно и устало текущие, сверху на паутинке свесился паук. Машка рефлекторно отпрыгнула в сторону и только потом пригляделась и расслабилась. К этому образчику живой природы она уже успела притерпеться. Нахальный и яркий, с шикарной бордовой полосой поперек зеленой спинки, это паук жил здесь уже месяца два, не проявляя по отношению к Машке никакой агрессии. Иногда он любопытничал, вывешиваясь вниз на своей паутинке, но без бестактности и навязчивости. И ни разу он не попытался ее укусить. Такое поведение подкупало, и Машка согласилась терпеть насекомое рядом с собой. Тем более что прогнать его не было ровно никакой возможности: каждый раз он упрямо возврашался и плел паутину в щели между дверным косяком и потолком.

Именно в этот момент, когда солнце село и Машка почти полностью достигла гармонии и ощутила умиротворение, послышался осторожный скрип песка: кто-то шел по дорожке к домику прислуги. Минуту спустя неожиданный гость взвизгнул — мужским голосом, правда, но невероятно громко, — подпрыгнул, шумно и тяжело приземлился и выругался на незнакомом Машке языке. Спутать ругань с чем-то еще Машка не могла органически.

— Доброй ночи, мессир, — вежливо пожелала она, собираясь идти ложиться спать.

— Забери меня Херон, да не поймет он меня превратно! — вместо ответа прогрохотал Вилигарк невежливо. — Крызов расплодилось — позор! В собственном саду шагу ступить не дают! Ну все, я разозлился!

Песок скрипнул снова — некромант развернулся, сделал несколько шагов и, буркнув через плечо неохотно: «Доброночи!» — скрылся в стремительно сгущающейся темноте. Машка недоуменно пожала плечами, глядя ему вслед. У Вилигарка, похоже, было плохое настроение. Раньше обилие крызов в поместье совершенно его не беспокоило.

Рано утром, когда зеленоватый туман в саду только-только успел рассеяться, Машка узнала, что случается, когда злятся по-настоящему могущественные маги.

— Санитарная служба! Подъем! — раздался с порога комнаты отвратительно бодрый голос.

Машка с трудом разлепила глаза и узрела в дверях здоровенного волосатого мужика в синей спецовке. В одной руке он держал потрепанный веник, а другой вцепился в ручку ржавого ведра с мерзко воняющим содержимым.

— Девки, просыпайтесь! — весело сказал он, неприлично пялясь на заспанную Тиоку, ворочавшуюся под одеялом. — Помогать будете.

— Какого херонова прихвостня?! — завелась было Машкина соседка.

— Мессир велел, — пояснил мужик. Вид у него был весьма уверенный и внушительный.

— Гад, — коротко заметила Машка и добавила, с укором глядя на мужика: — Не будете ли вы любезны выйти, пока мы оденемся?

Минуту мужик раздумывал над ее словами, а потом разочарованно кивнул, вздохнул и вышел на улицу. Видимо, рассчитывал, что опешившие от его напора служанки о приличиях позабудут.

— И так каждый год, — пожаловалась Тиока, со стоном напяливая на себя одежду.

Машка последовала ее примеру и, натягивая штаны, поинтересовалась:

— А что, сегодня какой-то особенный день?

— Не сегодня, — отозвалась Тиока, — завтра. Завтра день рождения мессира. И каждый год перед своим днем рождения он вызывает санитарную службу — крызов травить. Толку от этого никакого.

— Подозреваю, что он тешит свои низменные инстинкты, заставляя нас работать сверхурочно, — буркнула Машка, взглянула на себя в зеркало и самокритично хмыкнула.

На лбу красовалось два новых прыща, а волосы давно пора было помыть или хотя бы расчесать.

— На, пригладься. — Оставив без комментариев ее последнюю фразу, Тиока протянула Машке гладкую широкую щепу.

— Думаешь, поможет? — уныло спросила Машка, с недоверием разглядывая приспособление.

— Мне-то помогает! — хохотнула Тиока, с явным удовольствием проводя рукой по своей роскошной шевелюре.

Машка завистливо вздохнула и осторожно пригладила щепой собственные непокорные лохмы. Кожа головы немедленно зачесалась, зато зеркало отразило потрясающий результат воздействия щепы на волосы: каким-то непостижимым образом они сложились во вполне приличную прическу, не блещущую особой оригинальностью, зато аккуратную.

— Это всего на пару часов, — со вздохом сказала Тиока, — но на выгул санитарной службы по поместью вполне хватит. Потом как следует собой займешься. А то позорище: гулять с ельфями — и позволять себе так выглядеть.

— Я с ними не гуляю, — привычно огрызнулась Машка. — Мы беседуем.

— Знаю, знаю. — Тиока ухмыльнулась, смерив ее лукавым взглядом. — Чтобы девушка постоянно общалась с ельфями, дa не попробовала.

— А вот! — мстительно отозвалась Машка.

Слабость, которую Тиока питала к эльфам, нельзя было нe заметить, но, увы, она была безответной.

— Ну ты камень! — завистливо сказала Машкина товарка.

Уже пару лет Тиока безуспешно пыталась похудеть, чтобы привлечь внимание работавших с ней бок о бок нелюдей. Ни то, ни другое ей пока не удавалось. Зато за такие чудные золосы, как у нее, Машка бы душу продала. К сожалению, все сразу иметь нельзя — это Машка твердо усвоила еще в Москве.

Выйдя в сад, девушки обнаружили там еще троих мужиков в спецовках. Мужики деловито пинали декоративные камни и хищные цветы готоба, делая вид, что усиленно работают. На того, первого, вломившегося в домик с неприятной новостью, они походили так сильно, что их можно было принять за однояйцовых близнецов. «И тут клоны атакуют», — подумала Машка. Готоба, обычно довольно агрессивные даже при свете солнца, притворялись обыкновенными беззащитными цветами. В их генетической памяти, очевидно, заложен был страх перед санитарной службой.

— Эти санитары мне опять все грядки с лекарственными растениями вытопчут, — тихонько вздохнув, посетовала Тиока. — Никакого воспитания! Неужели мессир не может попросить, чтобы им хоть немного мозгов в головы вложили?

— Таким мозги исключительно через задницу вкладывают, — поделилась Машка своими широкими познаниями в этой области.

— Не знала таких подробностей, — заинтересовалась Тиока. — Ты что, раньше работала при храме Херона?

Машка вздрогнула. В душу ее закрались нехорошие подозрения, и она принюхалась. От мужиков воняло тухлятиной, но это ни о чем не говорило — может, они редко моются. Да и крызиная отрава в их ведрах вполне могла источать отвратное амбре, тем более что воняющее ведро и веник были у каждого. Вспоминать храм Херона оказалось занятием неприятным.

— Ну работала, и что? — буркнула она, стараясь отделаться от гадкой картинки преследующего ее покойника. «Шуф-фа», — шелестело в ушах, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме бегущих по спине мурашек.

— Как что? — удивилась не подозревающая о Машкиных душевных муках Тиока. — Наверняка ты видела их склад мертвяков.

— Видела, — мрачно подтвердила Машка.

— Вот из них санитарную службу и формируют, — объяснила Тиока весело. — Сначала долго вымачивают, потом сушат, а потом зачаровывают. Кого в охрану замков отправляют, кого канализацию чистить, а кого крызов травить.

— Положу ее на мост, пусть ворона сохнет, — пробормотала Машка машинально, отходя от гостей подальше.

Странное дело, эти визитеры сильно отличались от покойников со склада, которые ей запомнились. Санитары — на вид совершенно живые и деятельные мужики — нормально разговаривали и двигались. Конечно, в актеры, дикторы или в научные руководители их не взяли бы, но, если бы Машка встретила такого мужика в городе, ни за что не догадалась бы, что он уже умер.

— В сушке как раз все дело, — подтвердила Тиока. — Правильно высушенный ходяк еще долго работать может. И то верно: что ж ему не работать, ежели не лежится? Одно плохо: мозги им не наколдовывают. Говорят, дорого выходит. Но под заказ мессиру разве не сделали бы? Все равно каждый год вызывает, а нам — помогай да смотри, чтобы какой артефакт не уперли. Ходяки, они знаешь какие вороватые!