Хроноагент - Добряков Владимир Александрович - Страница 118

Лена кивает, а Магистр бормочет под нос:

— Да уж. Маловато “сотворил”, не рассчитал. На пятерых одной бутылке и делать нечего, — и продолжает уже в полный голос: — Извини, Кэт. Ты в нашем секторе работаешь совсем недавно, и я еще не успел запомнить, когда твой день рождения. Спасибо, что напомнила. Разреши поздравить тебя.

Когда мы опорожняем рюмки и закусываем селедочкой, Лена раскладывает по тарелкам жаркое и между делом спрашивает Магистра:

— Раз ты не знал, что у Катрин день рождения, с какой целью ты нас всех разыскивал так поздно?

— Стоит ли, Элен, отвлекаться от главного события? — отвечает Магистр, запуская вилку в свою тарелку. — Просто захотелось с вами встретиться, провести приятно вечерок…

— Брось, Фил. Это несерьезно. Такую лапшу можешь вешать на уши вот им, — Лена кивает на нас с Андреем. — Они тебя еще мало знают. А уж я-то и тебя, и твою матрицу изучила досконально. Так что, уважаемый шеф, не мажь нам матрицы майонезом, а колись: с чем пожаловал, что у тебя на уме?

Магистр оглядывает всех нас, подцепляет ложку майонеза и еще раз оглядывает нас. Он словно решает, с кого, по выражению Лены, начать мазать матрицы майонезом. Затем он сдабривает свое жаркое и вздыхает:

— Разве скроешь что-нибудь от профессионального психолога? Что ж, Кэт, извини, буду портить тебе день рождения рабочими разговорами.

При взгляде на Катрин отнюдь незаметно, что она хоть как-то этим огорчена. Наоборот, весь её вид выдает крайнюю заинтересованность. Она вся подобралась, подалась вперед и пожирает Магистра своими неправдоподобно большими синими глазами. Обнаружив такую реакцию “главного действующего лица”, Магистр усмехается, откидывается в кресле, закуривает сигарету и внезапно становится серьезным.

— Видите ли, друзья мои, когда я, после того как вы меня покинули, остался один, я спокойно попытался проанализировать события последних дней и наши разговоры. Особенно разговоры. Сами того не подозревая, вы все высказали несколько очень ценных мыслей. И ты, Элен, и ты, Андрэ, и ты, — он кивает в сторону Злобина. — И вот, продумав все как следует, я пришел вот к такому выводу. Пора ученичества кончилась, начинается серьезная, очень ответственная и очень сложная, даже опасная работа. Я имею в виду не только вас, но и всю нашу организацию в целом. То, чем мы занимались еще вчера, можно рассматривать как тренировку, что ли. Это была разминка, стадия наработки опыта, методик, проба сил перед действительно настоящим делом.

Я вспоминаю битву у голубой звезды и гибель “Конго” вместе со всей командой. Ничего себе — проба сил!

А Магистр продолжает:

— Если до сих пор нам противостояли слепые силы природы и различные деятели, которые не ведали, что творили, то сейчас картина совсем иная. Сейчас, в результате операции “Сумеречные миры”, мы с вами выйдем на организацию людей, которые прекрасно знают, что они творят, и которые весьма не слепо используют силы Природы. Да-да, Элен, ты была права, когда сказала это. Я сейчас полностью уверен. Вот только кто они и какие силы они используют? И ты был прав, Андрэ, когда предположил существование прямых межфазовых переходов. Не сомневаюсь, что наблюдения отдела Ричарда подтвердят твою догадку. Но отсюда вытекает еще один вопрос: какую цель они преследуют? Для чего они используют эти природные силы? Вот тут выступает на сцену и твое предположение, Андрэ. Я уже дал задание сектору Практической Истории отработать все неблагополучные фазы с помощью программы, составленной Кэт. Не исключено, что все эти деятели вроде Чингисхана, Лойолы, Бонапарта, Гитлера, Сталина, Трумэна, Мао Цзэдуна окажутся ставленниками ЧВП. Но Время с ними. То, что они сотворили, каждый в своей истории, мы уже исправить не в состоянии. Но мы можем не допустить появления аналогичных личностей в других фазах. Теперь, зная, как они появляются и что предшествует их появлению, точнее, чья деятельность предшествует им, мы можем своевременно вмешаться и разрушить их планы. Надеюсь, вы все понимаете, какой отпечаток это наложит на всю нашу работу? И почему я сказал, что всю нашу предшествующую деятельность можно рассматривать как пору ученичества?

Вместо ответа я разливаю по рюмкам остатки водки.

— Не желаешь ли ты запугать нас. Магистр?

— Нет, Андрэ, не запугать, а настроить. Настроить соответствующим образом. Запугать вас невозможно, это я прекрасно знаю. Хотя помнишь, что сказал твой комэск Волков в ответ на вопрос молодого летчика: “Вы что, думаете, мы струсим?” Вот и у меня сейчас такие мысли. Поменьше бы вам храбрости, а побольше осторожности. Что, не понял? Ну и дурак. Мы сейчас, если разработка Ричарда и Кэт принесет реальные результаты, выходим на прямой контакт с противником, о котором не знаем ничего, не знаем даже, каковы их цели. Ты представляешь, какая работа нас ждет? По твоему умному лицу вижу, что не представляешь. А жаль.

— Зато я хорошо представляю, — вступает в разговор Лена. — Даже слишком хорошо. Ты сказал о прямом контакте с противником и правильно сказал, что мы о нем не знаем ничего, кроме того, что он существует. Мы не знаем, какими методами он, а точнее, они пользуются, какими средствами располагают. А какие последствия для наших хроноагентов будут иметь такие контакты? Этого мы тоже не знаем. В свете сказанного не кажется ли тебе, Магистр, что на наших двух Андреев выпадет непомерная нагрузка?

— Кажется. Меры мы уже принимаем. Но они дадут результат не так быстро, как нам хочется. А кстати, Андрэ, после всего, что мы узнали, тебя не перестали грызть сомнения по поводу правомерности нашего вмешательства в жизнь реальных фаз?

Я игнорирую провокационный вопрос. На помощь мне приходит Андрей. Он поднимает рюмку и негромко произносит:

— Все это верно. И Магистр все мудро сказал, и Лена — тоже. Самое главное — это то, что предыстория кончилась и мы это осознаем. Верно и то, что сейчас у нас вопросов больше, чем ответов на них. Но никто не даст нам этих ответов, кроме нас самих. Помощи нам ждать неоткуда. Разве что ЧВП придет к нам сюда и все расскажет. Но на это надежда слабая. Так что, друже, мы с тобой очень вовремя включились в дело. Ты, Магистр, хорошо сказал о разумной дозировке храбрости и осторожности. Но ты забыл сказать об удаче. А у нас, военных летчиков, существует поверье: удача смелых любит. За удачу!

Магистр даже не пытается возразить против такого тоста. Когда мы с Леной остаемся одни, она присаживается поближе к камину, протягивает к огню ножки в белых тапочках и шевелит пальчиками.

— Ну, дорогой, что ты имеешь сказать по этому поводу?

— Только то, что предыстория фазы Стоуна действительно закончилась. Начинается совсем другая история.

— И история эта будет разворачиваться в основном в Сумеречных мирах, — подхватывает Лена.

— Верно. А на прошлой истории можно поставить точку.

Но Лена многозначительно поправляет меня:

— Вернее, многоточие.