Давно забытая планета - Шумилов Павел Робертович - Страница 102

СЭКОНД. САНДРА

К вечеру Сандра убедилась, что заболела. Голова была тяжелой, ломило в суставах, по телу бегали мурашки. Баба Кэти поила отваром трав и крепким бульоном уже двух пациентов.

Утром с дежурства вернулся Скар, хотел лечь рядом с Сандрой, но баба Кэти не позволила тревожить девушку, и он, ворча под нос, поплелся на сеновал.

В полдень в доме начали собираться мужчины. Первым пришел След, за ним Барсучата и Топот. Потом — Умник и Крот. Завидев такое стечение народа, заглянул Лось, спросил, что случилось.

— Будем думать, кто убил Свинтуса, — ответил Скар. — Сейчас пошлю за маткой, Хартахана ее распросит. Баба бабе может больше рассказать, чем мужику.

Лось хмуро кивнул, глядя в пол.

— Вчера мы думали, кто мог убить. Умник расскажет. Пытались выяснить, кто с кем рядом стоял, кого не было. Не получилось. Сплошная путаница. Мужики стояли в первом ряду, тут все ясно. А бабы бегали с места на место. Говорят, было плохо видно. Многих вообще не было. У кого дети, кто от печки не мог отойти. Узнаете, кто убил, оставьте его мне, — ссутулившись вышел.

Сандра, с красными, слезящимися глазами и заложенным носом, оделась как мужчины и села в уголке. Вскоре баба Кэти привела матку. Бабу Кэти тут же выставили за дверь, а матке Топот сноровисто связал руки и ноги, поставил на колени в центре комнаты. Та не удивилась и не сопротивлялась.

— Что ты Свинтуса убила, мы уже знаем, — начал След. — Я тебя у кузницы видел, когда ты наконечник стрелы воровала. Топот с вышки видел, как ты вчера арбалет в лопухах за огородами прятала. Мы хотим узнать, почему ты его убила.

— А я знаю? — отозвалась матка, — Я же вашу девку, Хартахану весь поединок на прицеле держала. Возьми она верх, точно бы пристрелила. А когда он ее об землю… В груди схватило. Представила, как он сейчас ногой ей на горлышко. Не я стреляла, руки мои сами… Делайте со мной, что хотите. Из бараков одна дорога — в нуль навсегда.

Сандра зашмыгала носом, и вдруг поняла, стоит кому-либо из мужчин сказать слово, и будет поздно. Матку уже ни что не спасет.

— Подождите, не говорите ничего! — в отчаянии закричала она. — Скар, если бы тебя в бою от смерти враг спас, что бы ты с ним сделал?

— Если спас, значит мне он не враг.

— Ты бы его стал защищать?

— Да.

— А что мне теперь делать? — совсем тихо спросила девушка.

— Выйди! — рявкнул Скар.

— Куда же я выйду? От себя не убежишь. Скар, любимый, Что дороже, честь или жизнь? — Сандра стащила кожаную куртку, осталась в светлой рубашке с чужого плеча. Вынула из-за голенища нож, взялась за рукоятку двумя руками, прижала острый кончик к животу. На рубашке появилось маленькое красное пятно.

— Ты что задумала?

Сандра всхлипнула

— Скар, ты не обижайся на меня. Если вы матку Лосю отдадите, что же мне делать? Все вы мои друзья, не могу я против вас оружие поднять. Я скорей себя убью. А мне ее защищать надо. Что мне делать, Скар?

— Так что, по-твоему, ее не наказывать?

— Я не знаю. Вы мужчины, вы умные. Придумайте что-нибудь. А матка себя уже наказала. У нее теперь никакой надежды не осталось.

Мужчины, польщенные тем, что они умные, задумались.

— Опять за свои фокусы? — рассердился Скар.

— Что за фокусы? — удивился След.

— Сначала созорует, а потом — «Ты мужчина, ты умный, придумай, что делать».

Все осуждающе посмотрели на Сандру.

— На то она и Хартахана — филосовски заметил Умник. — Вы лучше подумайте, есть ли у нас такая баба, чтоб новой маткой стала. Лапа на ворот попала, у остальных кишка тонка.

— Ты ее простить хочешь? — спросил Крот.

— А ты вспомни, что до нее было. Весной мох жрали, лошаков на мясо забивали.

— Тогда завры на поля прорвались.

— Так и три года назад прорвались, но у матки запасы были. Дрянь сушеную грызли, но не голодали же. Ясно, о чем я говорю?

Начался жаркий спор. Скар слушал, но не вмешивался. Подсел к Сандре, обнял рукой за плечо, вынул из ее пальцев нож, вложил на место, за голенище. Сандра потерлась щекой о его пальцы. В этот момент в комнату без спроса вошла Птица. Прошла, как сомнамбула, мимо мужчин, опустилась перед Сандрой на колени. Разговоры смолкли, все взгляды обратились на нее.

— Спаси Волю, сотвори чудо. Лужа говорит, ты все можешь. Спаси ее и требуй от меня, что хочешь. Мою жизнь возьми, не дай ей умереть, — негромкий ровный, почти спокойный голос, произносящий такие слова, вызывал мурашки по коже.

— Что случилось, что с ней?

— У нее септический огонь в руки пошел, — Птица зарыдала. Сандра прижала ее к груди.

— Что это такое?

— Скверная штука, — сказал След и поморщился. — Когда рана воспаляется, гнить начинает. Если на руке или ноге, одно спасение — отрубить. Иначе смерть.

— Гангрена — догадалась Сандра. — Сепсис, заражение… Скар, нам ехать надо! До Черной Птицы довезем — жить будет! Успеем? Скар!

— Если очень повезет. Свинтус из нее всю кровь выпустил.

— Свинтус! Опять Свинтус! Да есть ли на свете справедливость? Свинтус выбил глаз Ежику, Свинтус Волю замучил, а вы его защищаете? Мужики, у вас совесть есть? Почему вы нас от него не защищаете? Свинтус в нуль ушел, а из-за него все еще наша, женская кровь льется. Сколько можно? — Сандра почти плакала.

Умник тяжело поднялся, опираясь на костыль, подошел к матке, разрезал веревки.

— Видно, Белая Птица тебе в колыбель перо бросила. Забудь, что здесь слышала, и убирайся с глаз моих, — толкнул в сторону двери и обвел сердитым взглядом лица мужчин. Никто не возразил. — А ты, Хартахана, запомни: справедливости на свете нет. Ее люди выдумали. Они много глупостей выдумали. Совесть, справедливость, не убей, не укради. Где ты видела, чтоб человек человека не убивал?