Грешный и влюбленный (Древнее проклятие) - Додд Кристина - Страница 86

— А как вы дерзаете кричать тут, что знаете волю Божью? — не растерялась Нанна. — Это не такое дело, про которое может знать человек.

Священник сделал шаг в ее направлении.

— Господь открыл мне это. Вы все умрете, если будете противиться Его воле.

— Все равно мы все когда-то умрем, — сказала Беверли. — Но когда вы помогаете нам попасть на небо, это называется убийство.

— Да, это так, — раздался вдруг из толпы тоненький голосок Кловер Доналд, и крестьяне расступились, освобождая ей дорогу. — Брадли, да, так оно и есть.

Отблески пламени факелов отразились в глазах ее супруга.

— Мне следовало бы понять, что ты предашь меня, Иуда.

— Ох, Брадли, — запричитала Кловер, вытирая глаза кружевным платочком. — Ты что, не понял, что ли? Все. Всему конец.

— Вовсе нет! Ничто не кончилось! — прогромыхал священник.

— Что вы хотите сделать? — спросила Лоретта. Говорила она невнятно, потому что передние зубы были выбиты, а выбил их ей этот вот «призрак». — Вы, может, всех нас поубиваете?

— А если иначе никак нельзя вернуть паству этого прихода в лоно церкви?

Но тут всемогущий пастырь промахнулся. Не стоило ему говорить такое.

— Вы? Всех нас поубиваете? — с презрением в голосе повторила Нанна. — Даже вам не найти на то оправдания.

Джеймс все еще колотил в дверь и вопил, но вдруг его крики как-то сразу оборвались и раздался скрежет металла — словно что-то тяжелое волокли по полу. Видно, и в самом деле кто-то догадался отодвинуть станок, подпиравший дверь кабинета Гарта. И вот спустя мгновение на освещенную площадку ступили Джеймс, Джеффри и еще один крестьянин.

Трое люто разгневанных мужчин, значит, еще тремя обвинителями больше. Джеймс баюкал свои пальцы. Джеффри вернулся в тень. А третий мужчина, деревенский, подошел к Нанне, и та оперлась на него.

Фабрика затихла. Безмолвие нарушалось только прерывистым, громким дыханием его преподобия Доналда. Стояла уже самая настоящая ночь, и ветер с моря пригибал пламя факелов, как бы стараясь затушить эти огни. Теперь отец Доналд был очень похож на призрака — подобно Гарту и первому герцогу и, догадывался Ранд, ему самому. Глаза его преподобия затравленно метались, должно быть, он впервые осознал, что натворил и сколь безнадежно его нынешнее положение.

Вот он поднял руку, и стоило ему пошевелиться, как все отскочили назад. Священник на мгновение застыл, потом, продолжая пристально глядеть в толпу, заговорил:

— Что вы намерены делать?

Голос его мог показаться кротким, но Ранд ни на грош не доверял священнику.

— А что я должен сделать с человеком, предавшим семью, которая его воспитала? Которой он обязан всем, чего достиг в жизни?

— Я повинуюсь не людям, но Господу, — последовал мрачный ответ.

— Вы за мной шпионили.

— Это Бог в ночи восставлял вас на ноги ваши.

— И это вы внушили мне мысль, что я сошел с ума.

— Это было деяние Божие, которое я сотворил по соизволению Божию. — Священник как будто оправдывался.

— Нет! — Силван вышла вперед, покинув убежище, предоставленное ей объятиями Ранда. — Как вы смеете оправдывать свои злодеяния именем Бога?

— Да! Да! Да! Было так, как я говорю! — В ярости священник колотил кулаком по огромной дубовой балке, один конец которой остался закрепленным на потолке, а другой, вырванный взрывом из стропил, уперся в пол фабрики. В ответ на яростные удары по дубовому брусу сверху посыпались деревяшки, гвозди, дранка и тяжелая черепица. Кровля фабрики очень сильно пострадала от катастрофы, и достаточно было нескольких ударов, чтобы она начала рушиться. Пол в цеху сотрясался от ударов массивной плитки, черепица раскалывалась, и осколки разлетались во все стороны. Женщины подались назад. Кловер Доналд заплакала, сначала тихо, а потом зарыдала в голос. А его преподобие Доналд широко раскинул руки и возопил:

— Не тревожьтесь, чада мои! Господь говорит с вами через меня, а я говорю вам: вы — безопасны! Вам нечего страшиться!

— Нам нечего страшиться даже вас, — сказал Ранд. — Путь в лечебницу для умалишенных долог, труден, изматывающ, и лучше, Доналд, вам начать это путешествие прямо сейчас.

Священник замер с раскинутыми руками, ошеломленно глядя на Ранда.

— Вы сказали: «лечебница для умалишенных»? Бедлам?

— Бедлам? — словно эхо, повторила Кловер Доналд.

— Или он отправится в сумасшедший дом, как безумец. Или же на виселицу — как убийца герцога. — Голос Ранда прозвучал безжалостно. — Быть может, в лечебнице для умалишенных они что-нибудь сделают с его заблуждениями на собственный счет.

— Бедлам? — снова повторил отец Доналд, как будто не веря своим ушам. — Вы хотите отправить в Бедлам молот Господень? Это невозможно! — Он поднял глаза к небу и сложил на груди руки. — Господь свидетель — я невиновен.

И тут огромный кусок черепицы соскользнул с кровли и всей тяжестью обрушился ему на голову.

Чьи-то заботливые руки помогли Силван подняться с колен и увели прочь от того места, где лежало тело отца Доналда.

Деревенские мужики стояли, сгрудившись в маленькие кучки, неподалеку от фабрики. А женщины столпились вокруг Силван, стараясь утешить ее в том, что она считала своим последним поражением.

— Вам все равно не спасти было его, ваша милость, у него ведь вся голова разбита. Так что нечего вам теперь мучить себя. — Бетти говорила робко и с чувством, как всегда.

Мерцающие факелы поблескивали там и сям, пытаясь отогнать ночь, но Силван-то знала: мрак только ждет, чтобы навалиться на нее. И тогда призрак отца Доналда и духи всех других умерших, тех, что являлись ей в кошмарах, могут вновь вернуться, а у нее не хватит сил вырваться из их цепких рук.

— Вы все сделали, что могли. — На лице Лоретты все еще были заметны следы побоев, там, где несколько месяцев назад погуляла дубинка его преподобия Доналда, но сама женщина держалась уверенно и с достоинством.

К Силван подобралась тщедушная Перт, и, оказавшись рядом, погладила ее дрожащей ладонью.

— Даже Кловер Доналд не оставалась рядом с ним дольше вас.

А Ребекка, протолкнувшись к Силван, прошептала:

— Так оно и лучше будет.

— Вы же не скажете, что это несправедливо, — строго добавила Роз.

Силван кивнула, все еще не в силах прийти в себя от того оцепенения, в которое ввергала ее потеря еще одной жизни.

— Я знаю, что это было справедливо.

— Это почти то же самое, как если бы Гарт вернулся и расплатился и за себя и за нас, — сказал Ранд.

— Или его милость первый герцог Клэрмонт. — Беверли потянула Силван подальше от того места, над которым опасно нависала по-прежнему ненадежная кровля.

Трогая свой раскалывающийся от боли лоб, Силван вспомнила, как дух однажды увел ее прочь от опасности, а потом пропал, растворившись в воздухе прямо у нее на глазах. — Да, мне тоже так кажется. У меня такое чувство, что кто-то нас защищает.

Лоретта сказала:

— Его словно молот поразил — эта черепица упала прямо ему на череп.

Гейл забралась на одну из уцелевших балок, которая, упираясь одним концом в пол, перечеркивала пространство наискось, и теперь девочка болтала ногами высоко вверху, над головами теснившихся вокруг Силван женщин.

— Он сам все время называл себя молотом Бога.

— Гейл, ну-ка слезай, — приказала девочке ее мать.

Стремительно соскочив вниз, Гейл упрямо тряхнула головой.

— По-моему, это он сам себя убил.

— Гейл, — стала урезонивать ребенка Силван.

— Он того заслужил, — не успокаивалась Гейл. — Он побил стольких женщин, он побил бы и вас, только не вышло, и он.., он у-у-убил моего.., моего… — Она взорвалась громкими всхлипываниями. — Он папу моего убил!

Задрожав, девочка попыталась спрятать лицо, но Бетти и другие женщины кинулись к ней с ласками и утешениями.

Только одна Нанна оставалась В стороне, она сидела на большом камне, когда-то бывшем частью стены и потому обработанном, и держала на весу свою укороченную ногу.