Мой милый победитель - Додд Кристина - Страница 67

— Мне кажется, Шарлотта уже говорила тебе, что ей нужно для счастья, но если тебе необходимо услышать это снова, — виконтесса сделала жест в сторону двери, — спроси у нее самой.

В дверях стояла Шарлотта. На ней было одно из платьев, подаренных мужем, сшитое из простого белого ситца. Даже с отметиной подошвы Лейлиной туфельки на подоле его жена выглядела восхитительно. Волосы распущены, именно так, как ему нравилось, и лишь слегка схвачены на затылке заколкой из голубых бриллиантов, оправленных в платину. В этом наряде она была похожа на ангела» Ангела, готового испепелить его взглядом.

Чем же он мог так ее прогневить? Но лучше гнев, чем немая покорность и печаль.

— Я искала тебя, чтобы поговорить о Лейле, — сказала она. — А ты здесь обсуждаешь меня со своей матерью?

Он повернулся за помощью к Адорне, но та предусмотрительно выскользнула из комнаты.

— Я не знаю, как мне быть.

— Как быть? Ты не знаешь, как быть со мной? Я что, капризный ребенок, что ты не можешь найти на меня управу?

— Не ребенок, нет. Ты женщина. Которая сама не знает, чего хочет.

Руки Шарлотты сжались в кулаки:

— Это я не знаю, чего хочу? Может, это я хожу за советами к мамочке?

Винтер удивленно хлопнул ресницами:

— К кому еще я мог обратиться? У нас с тобой все складывается не так, как я думал.

Шурша юбками, она подошла к нему поближе.

— Отчего же? Все идет так, как ты хотел.

— Это неправда. Вопреки моим ожиданиям ты не чувствуешь себя счастливой.

— А с чего мне быть счастливой? — подойдя к Винтеру, Шарлотта положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. — Моя жизнь превратилась в то, чего я боялась. Раньше я, по крайней мере, была гувернанткой. Я зарабатывала себе на жизнь. Мой труд чего-то стоил. А теперь я ни в чем не нуждаюсь. Я сама стала ничем. Я — приобретение, о котором будут заботиться, пока я приношу удовольствие.

— Жена — это больше, чем приобретение.

— Так же, как и лошадь — больше, чем приобретение? Она, должно быть, прочла ответ в его глазах, потому что, воздев руки, воскликнула:

— Я не лошадь! И не собака. Я человек, и хочу, чтобы меня ценили за это. Я хочу быть…

Глаза Шарлотты, наверное, снова наполнились слезами, потому что она отвернулась. Разве до свадьбы он видел, чтобы она плакала? Нет. А с тех пор слезы льются рекой. Но она плачет вовсе не для того, чтобы заставить его поступать так, как ей хочется — Бараках предупреждал, что некоторые женщины так делают — она плачет от глубокой душевной боли.

Бараках говаривал, что переживания женщины — обычное дело, и, чтобы она успокоилась, ее нужно на какое-то время оставить одну. Но Винтер испытывал неизъяснимую потребность помочь Шарлотте избавиться от тяжкого бремени невеселых мыслей. Без его поддержки она не справится. — Ты хочешь, — продолжил он, — быть любимой?

Прислонившись плечом к стене, Шарлотта потянулась за платком:

— Теперь ты понял?

— Но ты меня любишь, и этого довольно. Она вытерла слезы:

— Выходит, что нет.

Винтер чувствовал себя не в своей тарелке. Он привык, что жизнь течет по законам, установленным мужчинами, которые, к тому же, были старше и мудрее его.

— Настоящие мужчины не…

Она ринулась к нему, как мстительное женское божество:

— Настоящие мужчины!.. Вы, настоящие мужчины, можете отправляться ко всем…

— Папа! — на пороге с неподдельным ужасом в глазах стоял Робби, сжимая в руках клочок бумаги. — Папа, Лейла сбежала.

Глава 32

Шарлотта схватила записку и, не желая верить своим глазам, прочла детские каракули.

— Сбежала? — Винтер недоуменно смотрел на Робби, — Куда?

— Домой, — хрипло сказала Шарлотта. — Она пишет, что уходит от нас домой.

Ни разу она не видела Винтера таким бледным, как сейчас.

— В Эль-Бахар! — несколько секунд он стоял, как вкопанный, а потом схватил Шарлотту за руку. — Ты хотела поговорить со мной о Лейле!

— Да, да, — Шарлотта старалась собраться с мыслями. — Мы все тут сбились с ног с этими приготовлениями к приему, и я подозреваю, что девочка страдает от недостатка внимания. Последнее время поведение Лейлы меня тревожит. Она то бодренькая, то вдруг погрустнеет, то становится раздражительной.

— Вредной такой, — вставил Робби.

— Да, — кивнула Шарлотта. — мне кажется, она плохо спит. Ее обычно на месте не удержишь, а в последнее время она сама на себя не похожа.

Винтер коротко кивнул:

— Робби, как ты думаешь, она могла убежать в Эль-Бахар?

— Могла. У нее ума хватит. Она могла забыть, что это далеко. И решила вернуться, — мальчик едва сдерживал слезы. — Она переживала, видя, что у меня теперь новые друзья. Это я виноват.

— Ты здесь ни при чем, сын. Это я не доглядел, — Винтер положил руку Робби на плечо и легонько сжал его. — Значит так, Робби, бегом в конюшню, расспроси Флетчера. Узнай, была ли там Лейла. Шарлотта, пошли кого-нибудь на постоялый двор, пусть выяснят, не садилась ли она в почтовую карету. — Винтер стал чернее ночи. — Я еду в Лондон, Обыщу доки.

— Ты никуда не поедешь, — Шарлотта решительно направилась к двери. — То есть… не поедешь один.

Закончив беседу с десятым по счету капитаном, которого ему удалось найти, Винтер с ужасом обнаружил, что Шарлотты рядом нет. Пропала его дочь, а теперь, темной ночью, в лондонских доках он потерял и жену. Он готов был рвать на себе волосы. Лишиться Лейлы или Шарлотты, или их обеих! И сейчас он уже не смог бы успокоить боль бегством. Чувства, которые он испытывал сейчас, нельзя даже пытаться сравнивать с горем, которое ему причинила смерть отца. Винтер стал мужчиной, ответственным за благополучие своей семьи, и на этом поприще потерпел полное фиаско.

Как же так? Он жил по законам правды, как он понимал их, отвечал за свои слова и действия, старался всегда поступать честно и благородно. Что же пошло не тай? И сейчас, во тьме, он взывал к шейху, который сделал из него мужчину и научил его искусству воина:

— Бараках, прошу, помоги мне найти их.

Он сделал несколько шагов вдоль стены портовой таверны, напрягая все органы чувств в попытке найти жену. Она не могла уйти далеко. Она только что была здесь. И он услышал! Да, это, без сомнений, голос Шарлотты. Она говорила:

— Если увидите девочку, которая будет идти одна, дадите мне знать?

Винтер прислонился к стене таверны, сырой от тумана и насквозь пропитанной запахом кислого пива, и дрожащей рукой провел по лбу.

— Да, мисс… Только тут девочек много бродит, и знаете, не с самыми благовидными целями.

Винтер двинулся на голоса вдоль смердящей улочки, изо всех сил стараясь не шуметь.

— Я знаю, только эта девочка не такая, как все, — настаивала Шарлотта. — Это моя дочь.

Винтер обнял ее за плечи.

— Шарлотта, что ты надумала?

При его появлении проститутка взвизгнула и повалилась прямо в кучу мусора. Жена прильнула к нему, как будто ни на секунду не сомневалась, кто стоял сзади.

Он обхватил ее одной рукой, радуясь привычному ощущению сильного молодого тела, которым обладала его Шарлотта. Он нуждался в этом прикосновении. Он нуждался в ней. Он так волновался о Лейле, так не хотел, чтобы жена отправилась на поиски вместе с ним, и все же ее присутствие было ему отрадно. Она вселяла в него надежду.

Бараках удивился бы душевной силе этой маленькой женщины.

— Эта барышня всю ночь стоит на этой улице, — голос Шарлотты звучал ровно, как будто беседовать с проститутками в лондонских трущобах было для нее обычным делом. — Она любезно согласилась сообщить нам, если Лейла здесь появится.

— Хороша идея, — поморщился Винтер, — поднять на ноги проституток.

Интересно, много у нее еще таких идей? А исчезновение в ночи — тоже одна из них?

— Я хорошо заплачу, — сказал он, обращаясь к проститутке. Он едва различал ее силуэт в свете одинокого фонаря таверны. Для нее он был обычным громилой из доков. Но блеск монетки в его протянутой ладони она заметила сразу и, молниеносно выхватив ее, сунула в рукав. — У меня еще много монет. Получишь больше, если найдешь девочку. Придешь в «Судоходство Раскина». Мы будем там.