Разводящий Апокалипсиса - Щеглов Сергей Игоревич - Страница 63

Акоста протянул тонкую руку с длинными, холеными пальцами и взял со стола фломастер.

— Я думаю, — сказал он, дотрагиваясь до желтой линии вокруг Эльсана, — вот так будет правильнее.

Валентин уставился на лист бумаги. Желтая линия превратилась в идеальную окружность, посинела и увеличилась в размерах почти вдвое против нарисованной Валентином. Акоста приподнял фломастер и повертел его между пальцами.

— Нет, — неожиданно произнес он, перечеркивая синюю окружность. — Пророчество велит ужаснуться; следовательно, на самом деле все будет вот так!

Острие фломастера засветилось, словно карманный фонарик, и на листе снова проступила неровная желтая линия. А потом синий и желтый цвета устремились навстречу друг другу, соприкоснулись, образовав тонкую полоску изумрудно-зеленого цвета, и покатились дальше, расплескивая зелень по всему листу.

Я рисовал Т-бурю, подумал Валентин, разглядывая лежащий перед ним лист зеленой бумаги. А что же нарисовал Акоста? Сначала синим, а потом — зеленым?

— Что означает зеленый цвет? — поинтересовался Валентин.

Акоста наклонил голову набок, хитро прищурился и ответил:

— Значит, по первому пункту возражений нет?

Валентин изумленно уставился на великого мага. Позвольте, но это же земной анекдот! Откуда он его знает?!

— Помилуйте, Фалер, — всплеснул руками Акоста, — не делайте такие большие глаза! Неужели вы полагали, что старик Акоста не сумеет распознать в вас пришельца? Или же вас удивляет моя осведомленность в земном фольклоре?

— Меня удивляет ваше чувство юмора, — честно ответил Валентин. — Мало кто способен шутить такими вещами.

— Вы же способны? — улыбнулся Акоста и пододвинул к себе зеленый листок. — Да и что еще прикажете с этим делать? Емай оказался превосходным пророком — только встретившись с вами, Фалер, я наконец осознал весь ужас своего положения. Желтым вы обозначили территорию, подвергшуюся талисманному разрушению после Амперского Чуда. Нетрудно было сообразить, что второй желтый круг означает схожие последствия, к которым приведет битва за Лигийский перстень. — Валентин удивленно вскинул брови, но предусмотрительно промолчал. — Однако бояться новой амперской катастрофы в Эльсане — значит недооценивать настоящую опасность! Вы, конечно же, знаете, чем занимается в последнее время мой коллега, Эриох Затворник?

Валентин молча кивнул. Акоста наконец заговорил всерьез, и перебивать его не хотелось.

— Так вот, — Акоста провел рукой над листком, на мгновение воскрешая на нем старое изображение — Эльсан внутри синего круга. — По моим скромным подсчетам, к моменту решающей схватки Эриох соберет столько Силы, что уже не сможет ее удержать. Как только ему понадобится сложить достаточно мощное заклинание — «ветер смерти», к примеру, или «дрожь земли», — его Сила вырвется на свободу. В результате, — Акоста обвел пальцем синий круг, — заклинание распространит свое действие на территорию, значительно превышающую как намерения самого Эриоха, так и самые мрачные ваши предположения. Вот почему я счел возможным стереть с нашей схемы второй желтый круг.

А ведь он прав, ошеломленно подумал Валентин. Заклинания, выпивающие из мага всю его Силу, совсем не редкость на Побережье. Ладно бы только из мага; сегодня утром я чуть было не вычерпал Силу из целой пустыни! Обычно такие заклинания опасны только для самого мага; ну а если его Сила по-настоящему велика?!

Валентин подавил в себе желание немедленно заняться подсчетами, какие именно разрушения сможет произвести Эриох. Достаточно было вспомнить несколько эпизодов, показанных Слейтером. Круг, нарисованный Акостой, показался не столь уж большим.

— Потом я вспомнил, — продолжил Акоста, — чем был занят весь сегодняшний день. Следуя рекомендациям Емая, я пытался уподобиться Сыну Тьмы. Как раз незадолго перед вашим эффектным появлением мне это удалось.

— Вам подчинился талисман? — с нескрываемым любопытством спросил Валентин. — Какой именно?

— Как хорошо быть пришельцем, — улыбнулся Акоста. — Чтобы разгадать значение слов «изведай в муках долю Сына Тьмы», мне пришлось думать два дня без перерыва. Вы поняли все с полуслова. Посмотрим, удастся ли вам с той же легкостью справиться вот с этим!

Акоста постучал пальцем по зеленому листку бумаги.

— Расскажете, что это за зелень, — спокойно ответил Валентин, — справимся и с ней.

— Сначала о талисмане, — сказал Акоста. — В южных землях его называют «слезой дракона»…

Валентин раскрыл рот, собираясь немедленно высказать Акосте свои соображения относительно идиотов, экспериментирующих со столь специфическим талисманами. Но Акоста виновато улыбнулся, и весь запал Валентина тут же иссяк.

— Я взял первый попавшийся, — развел руками Акоста, — я же не собирался им пользоваться! К сожалению, его воздействие распространилось и на меня самого. В результате у вас чуть было не сложилось превратное представление о роде моих занятий на этой поляне.

А вот это интересно, подумал Валентин. Не нанося никакого физического вреда, «Слеза дракона» приводит своих жертв в абсолютно беспомощное состояние. Под его воздействием человек начинает сомневаться в каждом своем действии, погружается в бесконечные размышления о том, как он несчастен и как у него ни за что ничего не получится. В таком состоянии не то что заклинание сложить — рукой пошевелить не всегда получается. Ничего удивительного, что Акоста закричал; в момент, когда талисман заработал, великий маг стал уязвимым, как самый простой человек. Удивительно другое — почему талисман причинил вред своему повелителю?

— А далеко у вас эта «слеза дракона»? — поинтересовался Валентин. — Может быть, с ней что-то неладно?

— Как и полагается при испытании на склонность, — ответил Акоста, — ровно в девяти шагах от Сына Тьмы.

С этими словами он протянул руку, указывая на массивную деревянную шкатулку, аккуратно поставленную на небольшой бугорок метрах в шести от костра. Валентин прикрыл глаза, потянулся к талисману — и тут же услышал жалобный голос Акосты.

— Не надо, — простонал великий маг. — Прошу вас…

Сработала, констатировал Валентин, прерывая контакт. Точнее, сработала на Акосту — и не сработала на меня. Значит, талисман в полном порядке — а вот способ, которым Акоста сумел до него дотянуться, сильно отличается от общепринятого.

— Простите, — извинился Валентин, — я должен был проверить.

— Я вижу, — сказал мигом повеселевший Акоста, — вы управились со «слезой» безо всякого ущерба? Что ж, этого следовало ожидать. Даже великому магу непросто стать Сыном Тьмы за какие-то двое суток…

— Вы использовали заклинания, чтобы добраться до талисмана? — спросил Валентин.

— Не без того, — улыбнулся Акоста. — Но, как видите, они еще весьма несовершенны.

— И как скоро вы планируете их усовершенствовать?

— Вообще не планирую, — беззаботно ответил Акоста. — Моя цель достигнута. Я подтвердил свою догадку, что отныне талисманы и магия связаны друг с другом, и теперь могу вплотную заняться следующей проблемой. Почему они оказались связаны? Что изменилось в окружающем нас мире? Кто он, мой главный враг?

— Пока что, — сказал Валентин, — я знаю только его имя. Это — Время Темных Сил.

Он произнес эти слова самым обыденным тоном, и потому был несказанно удивлен произведенным эффектом. Ювелин Акоста, еще недавно спокойно сидевший по пояс в костре и с веселой усмешкой рисовавший на клочке бумаги полную гибель всего Побережья, вдруг соскочил со стула и выставил перед собой обе руки.

— Нет! — вскричал он, искря всеми десятью пальцами. — Нет, только не это! Фалер, ты сам не знаешь, о чем говоришь!

— О Времени Темных Сил сказано в Пророчестве, — твердо сказал Валентин. — Я не шучу и не строю догадок, Акоста. И если три этих коротких слова способны вывести тебя из равновесия, вспомни, что написал тебе Емай!

Ну вот мы и перешли на «ты», подумал Валентин, осознав собственные слова.

— Чтоб ужаснуться предстоящим бедам, — пробормотал Акоста, опуская руки. — Емай, Емай… Что тебе стоило ошибиться?!