Разводящий Апокалипсиса - Щеглов Сергей Игоревич - Страница 65

Валентин фыркнул.

— Я же пришелец! Откуда у меня душа?

— Спросите об этом Марвуда, — пожал плечами Акоста.

Понятно, какой Марвуду достался катрен, подумал Валентин. Вот будет потеха, когда он попробует отловить Емая у меня в черепушке. Битва ментальных ящеров…

— Ну хорошо, — сказал Валентин. — Значит, силком вы меня в Храм не потащите?

Акоста отрицательно покачал головой.

Надо же, какими разумными могут быть великие маги, подумал Валентин. Особенно во времена Темных Сил.

— Тогда придется мне самому, — сказал Валентин, разводя руками. — Только еще один вопрос, напоследок. Я все-таки никак не соображу — как же мне предотвратить эту чертову катастрофу?

— Это вопрос? — уточнил Акоста.

— Еще какой вопрос! — воскликнул Валентин.

— Так же, как и предыдущую, — ответил Акоста, неожиданно для Валентина подаваясь вперед. — Пробуйте все подряд, что-нибудь да получится. Это же уникальное событие, какие тут могут быть стандартные решения!

Валентин широко раскрыл глаза. Конечно, в глубине души он знал, что все великие маги в чем-то похожи. Но сейчас он смотрел на Акосту — а видел Хеора. Хеора, произносящего свое любимое «Думай!»

— Ну, тогда я начну с талисмана, — заявил Валентин.

— Правильно, — одобрил Акоста. — Если Перстень вам не подчинится, это будет очень хорошим знаком.

— А потом, — набравшись храбрости, продолжил Валентин, — я убью Эриоха!

— Тоже правильно, — кивнул Акоста. — По крайней мере, один раз стоит попробовать.

— У меня не получится? — нахмурившись, спросил Валентин.

Акоста с интересом посмотрел ему в глаза.

— Очень любопытный вопрос, — сказал он. — Вы что же, считаете, что великого мага можно убить с первого раза?

Глава 16

Бесхозная Вечность

Маячит рядом этакая флешь-рояль,

И приглашает на данс-макабр.

Оп-па, подумал Валентин. Кажется, я что-то не то сказал!

С того самого мгновения, когда рука Валентина помимо его воли бросила в Хеора роковую монету, Валентин словно забыл все, чему его учили шесть долгих лет. Умом он помнил, сколь невероятно сложной системой заклинаний защищен каждый из великих магов, в скольких разных местах могут находиться частички их Силы, сохраняющие своему хозяину жизнь даже после полного разрушения тела. Но простой кусочек тумнарка, талисманного металла, изредка встречающегося в горах Крайнего Севера, за несколько секунд превратил великого мага Хеора в неподвижный, лишенный магии труп. И с тех самых пор Валентин больше не верил в неуязвимость великих магов.

Не верил бы себе и не верил, подумал Валентин, зачем же об этом на всех перекрестках кричать? На Побережье убивать великого мага приходилось в два, а то и в три приема — сначала уничтожать его тело, потом дожидаться исчерпания его Силы в попытках воссоздать себе материальное пристанище, а в некоторых случаях — отправляться еще и в Страну Мертвых, чтобы истребить жаждущую отмщения душу. В случае с Хеором Валентин совместил два этапа в одном, но душа Хеора осталась целехонькой. Так можно ли вообще считать, подумал Валентин, что я его убил?

Акоста с любопытством смотрел на вытянувшуюся физиономию Валентина, и терпеливо дожидался ответа. Валентин набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Так талисманом же!

Акоста вытянул губы в трубочку и издал разочарованное «у-у-у».

— Что-то не так? — спохватился Валентин. А что тут может быть не так? Талисман — он и в Африке талисман!

Акоста повернулся к Валентину вполоборота и задумчиво посмотрел на костер.

— Как давно, — спросил он, — Хеор Бессмертный является вашим учителем?

— Третью неделю, — машинально ответил Валентин, выдавая себя с головой. Хеор, пронеслось у него в голове. «Думай»; так что же означает «у-у-у» Акосты? То, что талисманы бессильны против великих магов? Валентин тоже посмотрел на костер, и тут его осенило.

У нас же Время Темных Сил!

— В таком случае, молодой человек, — философски заметил Акоста, — для вас еще не все потеряно. Вы уже догадались, в чем заключается ваша ошибка?

Только не бери меня в ученики, мысленно взмолился Валентин. Хватит с меня Хеора, видит Бог, хватит!

— Время Темных Сил? — предположил Валентин. — Эриох теперь защищен и от талисманов тоже?

— Вот видите, — улыбнулся Акоста, — как все просто. Я абсолютно уверен, что Эриох начал работать с талисманами с первого же дня Времени Темных Сил и к сегодняшнему дню многому научился. Я допускаю, что вам удастся его основательно потрепать; но убить? С первого раза? — Акоста покачал головой. — Я поверил бы в это, только будь у Емая прямо написано: Фалер придет к Эриоху и убьет его с первого раза.

— Ну что ж, — сказал на это Валентин. — Надо же с чего-то начинать!

— Будет гораздо лучше для всех нас, — сказал Акоста, поднимаясь на ноги, — если сначала вы встретитесь с Марвудом. Поверьте, у него есть что вам рассказать. И закончим на этом, Фалер: наши враги слишком сильны, чтобы и дальше терять время на разговоры.

— Уговорили, — кивнул Валентин, также вставая из-за стола. — Вот прямо сейчас и закончим!

— Удачи вам, Фалер, — сказал Акоста, скрещивая руки на груди. Валентин ответил тем же жестом — традиционным для пангийских магов символом доверия к собеседнику.

— Удачи и вам, Акоста, — сказал он на прощание.

А потом Валентин повернулся и, не оглядываясь, пошел обратно к своему Зверю Прямого Пути. Розенблюм лежал на прежнем месте, успешно изображая покойника; но Валентин уже несколько минут ощущал на себе его пристальное внимание и поэтому лишь коротко кивнул, проходя мимо. Розенблюм мгновенно оказался на ногах, бросил быстрый взгляд в сторону уже погасшего костра и бросился догонять Валентина.

— Раскройся, — сказал Валентин, подходя к месту, где должен был стоять пряп. Тот возник из пустоты, словно принесенный резким порывом ветра.

— Это был сам Акоста! — воскликнул Розенблюм, делая шаг вперед. — Он обращался с тобой, как с равным!

— Полезай первым, — сказал Валентин, неодобрительно глядя на перепачканную еще у жрецов веревочную лестницу. Потом хлопнул себя по лбу и одним щелчком пальцев отряхнул грязь. — И давай договоримся — впредь от меня ни на шаг! Пока Акоста обращался со мной как с равным, ты изволил чуть не загнуться от обыкновенной «серой отравы»!

— Это была вовсе не «серая отрава»! — прокричал Розенблюм со спины пряпа. — Акоста подарил нам новое заклинание!

Валентин фыркнул и, покачав головой, полез следом за Розенблюмом. Маги Побережья и впрямь иногда преподносили друг другу такие вот «подарки» — смертельное заклинание в физиономию. Успеешь разобраться — подарок; не успеешь — естественный отбор.

— Ну так тем более, — огрызнулся Валентин, забравшись в свое сиденье. — Не отходи дальше чем на два шага, понял? Убьют же!

Хотя нет, подумал Валентин про себя. Вряд ли его убьют. Согласно Пророчеству, убьет как раз сам Розенблюм. Какого-то там «вождя».

— В Храм Вечности? — спросил Розенблюм, держа в руке иглу управления.

— В Храм, в Храм, — кивнул Валентин. Розенблюм вонзил иглу в нужное место, пряп загудел, набирая скорость, а Валентин устроился в кресле поудобнее и неожиданно для самого себя закрыл глаза. Ему захотелось спокойно подремать — быть может, в последний раз перед очередными великими подвигами. Кто знает, что написано в катренах Марвуда? «С белым гневом и черной душой, не поужинав, не похмелившись, он отправился в бой роковой»…

— Ты узнал новые катрены? — требовательно спросил Розенблюм.

— Только один, — пробормотал Валентин, не открывая глаз. — Хранитель: Марвуд. Текст: последний талисман из четырех, сокрытый Вечностью, вновь обретет свободу, и сможет выбирать себе раба.

Розенблюм издал короткий стон, но Валентин предпочел не вмешиваться. Он выровнял дыхание, подготовил тонизирующее заклинание и нежился в кресле, расслабляя мускул за мускулом, обмывая теплом и бодростью каждый кусочек своего тела. Давно надо было побездельничать, подумал Валентин, от этих непрерывных встреч того и гляди голова закружится. Вот поговорю с Марвудом, а потом передам слово товарищу Маузеру.