Владычица Ночи: Дитя Смерти - Якубова Алия Мирфаисовна - Страница 41

– Можешь звать меня просто Мелетой, Антисса. И для меня было бы честью, если бы ты вошла в мою сотню.

Вообще-то у Антиссы под руководством находилась своя сотня, но числиться в сотне полемархи – большая честь, так как она в бою охраняет царицу. Почетнее только быть кодомархой – предводительницей храмовых сотен. И, в перспективе, Антисса вполне может занять эту должность. Беата опытна, но с каждым годом, как мне рассказала Калисто, ей становится все труднее водить амазонок в поход. Возраст.

Я заметила, что мое предложение удивило амазонку, хотя она старательно не подавала виду. Лишь склонила голову, проговорив:

– Сочту за честь.

– Замечательно, – подвела итог Калисто.

– Не буду вам более мешать, – с этими словами Антисса вскочила в седло и унеслась во весь опор.

Так Антисса, фактически, стала моим заместителем. Мы, действительно, сдружились и нашли друг в друге много общего. Калисто даже порой со смехом замечала, что ей надо бы меня ревновать.

Мой дом оказался в куда менее запущенном состоянии, чем я думала. Ощущалась некоторая затхлость, разве что… Но я тотчас приказала рабыням раскрыть все окна и проветрить. Прямо к дому примыкала конюшня, но лошадей не было – их угнали пастись. Лишь боевая колесница устало приютилась в углу.

Я подошла к ней – не могла сдержаться. Да, через многие сражения она меня пронесла. В память о них кое-где остались зарубки от меча, маленькие вмятинки от стрел или побольше – от копий. Но за пять лет бездействия колесница немного рассохлась. Сейчас бросаться на ней в бой – безумие. Нужно тщательно отремонтировать.

На самом деле я всегда предпочитала сражаться верхом. Колесница, даже самая легкая, довольно неповоротлива, к тому же управляется не лично тобой. А это в пылу битвы многое решает.

Битва… это сладкое слово, от которого кровь быстрей бежит по жилам. В каком-то смысле я соскучилась по звону мечей и пенью стрел.

Правильно истолковав мою задумчивость, Калисто сказала, положив мне руку на плечо:

– Через неделю мы совершим набег на Валиссу. Они опять покушались на наши земли. Ты поведешь конные сотни.

Я лишь плотоядно усмехнулась. Теперь, с моими клыками, мне это удавалось особенно хорошо.

– Возьмешь одну молодую сотню? – скорее просьба, чем приказ.

– Да, конечно, – естественно, что еще недавним эфебкам только-только получившим звание наездницы, не терпелось ощутить вкус битвы. Что я, себя не помню? – Но в самую сечу не пущу. Пусть больше наблюдают.

– Разумно. На том и порешим.

Глава 31.

Набег получился красивый. Естественно, на Валиссу пошли не все наши войска – лишь часть, так что наши силы оказались примерно равны. Но защитники Валиссы в основном пешие, в то время как наши – всадницы. Когда валиссцы опомнились – мы уже ворвались в город, сметая все на свом пути. У них еще был шанс собраться и выстоять, но валиссцы предались панике. Не все, но многие.

Город мы жечь не стали. Зачем? Тогда жителям может прийти в голову покинуть эти места. А так можно будет наведаться сюда еще раз через год или два. Проверенный метод. Правда, иногда, наши соседи объединялись против нас и пытались взять Фермоскиру. Но пока никому не удавался сей план.

Царька Валиссы все-таки пришлось убить. Он сам вышел против нас во главе с дворцовой стражей. Такого мы спустить не могли. Они все погибли. Город был наш. Из мужчин в живых осталось не более четверти. Молодым амазонкам не терпелось расправиться с этими скотами, но я велела никого больше не трогать.

В Фермоскиру мы возвращались победительницами, с богатой добычей и рабынями. Многие горожанки приобрели этот статус. Среди невольниц были и две дочери царя. Мы отбирали молодых и сильных.

Вот он – триумф! Сладкий приз кровавой битвы. У нас есть пословица: "Сердце амазонки бьется лишь во время битвы". И так оно и есть. Я словно ожила. Впервые за эти пять лет. Я стала прежней, очистилась и возродилась в этой битве.

В Фермоскире нас встретили поздравлениями, как издревле встречали победителей. В честь победы царица объявила пир. Но прежде добыча была поровну разделена между всеми амазонками, участвовавшими в походе. Так в мой дом вошли две новые рабыни – как раз те царские дочери. Хотя именно на них я не настаивала. Так распорядился жребий. А точнее мои воительницы. А возражать я не видела смысла.

До дома меня даже проводил небольшой эскорт – мои старые подруги. Среди них, кстати, была и Антисса. Может, мы еще не считались друзьями, но дело активно к этому шло. Новых рабынь я препоручила заботам Варры и Сибил. Сами они уже не были рабынями. Первое, что я сделала, вернувшись домой, это провозгласила их метеками – вольноотпущенными. Они могли свободно перемещаться по Фермоскире и наниматься на работу. Даже могли стать гоплитками. И их дети уже считались амазонками.

Гуляли мы до глубокой ночи. Причем мне удавалось не есть и не пить, не вызывая ни у кого подозрений. Хотя нет, я все-таки утолила голод от одной из новеньких рабынь. И сразу всю усталость как рукой сняло. Проводив гостей, я отправилась во дворец – знала, что Калисто хочет меня видеть. Она даже подвергла некоторым изменениям мои дворцовые покои: окна можно было закрыть плотными ставнями, а полог кровати заменили на другой, более плотный.

Царица не спала, хотя уже приготовилась ко сну. Она стояла возле окна, и ночной ветерок путался в шелке волос, раскидывая их по плечам. Я тихо подошла и обняла Калисто. Та легонько вздрогнула от неожиданности, но, узнав, тотчас расслабилась. Обернувшись, она сказала:

– Поздравляю с победой.

– Спасибо, – улыбнулась я, вдохнув аромат волос. Они хоть и черные, но всегда пахнут солнцем.

– Ты вернулась из боя без единой царапины, – она просто констатировала факт.

– Да. И мы не потеряли никого из дочерей Фермоскиры.

– Знаю, – улыбнулась Калисто. – Амазонки уже успели дать тебе новое прозвище.

– Да? И какое? – спросила я с веселым интересом.

– Черный Ястреб.

– Вот как? – я вскинула брови.

– Мне рассказывали, что ты разишь с молниеносной скоростью.

– Ну уж! Прямо с молниеносной.

– Ладно, у нас есть более приятные темы для разговора, и не только разговора, – лукаво улыбнулась Калисто. Ее руки коснулись моих плеч, и хитон с шуршаньем стек к ногам. Вскоре еще один составил ему компанию.

Не смотря на свое новое качество, я продолжала свою прежнюю жизнь в Фермоскире. Если кто и замечал за мной некоторые странности, вслух о них не говорили, считая, что это просто влияние благодати Артемиды.

Нам с Калисто было хорошо, как никогда. Любить и быть любимой – ради этого можно пожертвовать многим. Но нам и жертвовать не приходилось.

Так прошел почти год. Очень счастливый и удачный. Походы проходили успешно, мы возвращались с богатой добычей. Многие в открытую говорили, что я принесла удачу в Фермоскиру. Что ж, я не старалась их разубеждать.

В долине, по которой протекал Фермодонт, воцарилась весна. Дни становились все более теплыми и длинными. Фермоскира тонула в ароматах цветов. Весна… А значит близился один из главных праздников амазонок – агаповесса.

Праздник длился с неделю. Единственное время в году, когда амазонка может прикасаться к мужчинам, дабы зачать дочь. Но не больше трети воительниц могут участвовать в агаповессе – дабы не понизить обороноспособность.

Именно об этом празднике мы все чаще заговаривали с Калисто. Уже в который раз, свернувшись в моих объятьях, она говорила:

– Я понимаю, что должна пойти на агаповессу в этот раз. Мне уже немало лет, и Фермоскире нужна наследница. Но если все повториться?

Шесть лет назад царица уже была в "долине любви" – как это прозвали амазонки, и зачла дитя, но в положенный срок жрицы вместо будущей наследницы отдали ей пустой щит. У Калисто родился мальчик.

– Не настраивай себя на худшее, – утешала я ее, хотя у самой сердце кровью обливалось при мысли, что она должна для этого сделать. – Тебе нужна дочь. Более того, она нужна Фермоскире.