У Черных рыцарей - Дольд-Михайлик Юрий Петрович - Страница 64

— Я знаю, как приятно встретить на новом месте старого знакомого, мистер Протопопов! Поэтому не предупредил вас об этом маленьком сюрпризе, — насмешливо пояснил Думбрайт своему спутнику — Ну, что же вы стоите и не здороваетесь, как положено старым приятелям!

Протопопов заставил себя улыбнуться

— Не скрою, мистер Думбрайт, растерялся.. Когокого, а Сомова чтобы Сомов..

— Коротенькая поправка, — прервал Думбрайт, не Сомов, а Фред Шульц! К слову сказать, ваше ближайшее начальство… А теперь все! Поехали!

Взявшись за руль, Думбрайт кивком пригласил Фреда сесть рядом

— Что нового в школе? — спросил он, как только они отъехали

— Новостей много, но я хотел бы, чтобы вас обо всём проинформировал Нунке.

— А как себя чувствует Шлитсен?

— Не сказал бы, что ему можно позавидовать

— Ещё бы! — Думбрайт в сердцах сильно нажал на педаль, и машина рванулась вперёд.

— Значит, вы в курсе?

Думбрайт не ответил, очевидно не желая продолжать разговор при Протопопове. Да и дорога так петляла среди холмов, что от водителя требовалось напряжённое внимание.

У ворот бывшего монастыря Шульц и Протопопов вышли. Фреду надо было устроить новичка, и это, как всегда, отняло много времени. Пока шли переговоры с дежурным об изолированном помещении для новоприбывшего, Протопопов мрачно молчал, лишь изредка бросая на Сомова-Шульца подозрительные, насторожённые взгляды. Нелегко было бывшему власовскому вожаку смириться с мыслью, что отныне он должен подчиняться этому зазнайке. Когда Шульд передал его с рук на руки дежурному, Протопопов облегчённо вздохнул. Рад был избавиться от неожиданных хлопот и Фред. Ему не терпелось узнать, как разворачиваются события в школе.

Ждать пришлось недолго. Ещё издали он заметил Воронова, который шёл ему навстречу по аллее парка

— Ну, сегодня у Шлитсена бенефис! — прогудел тот на ухо, беря Фреда под руку. — Мы с ним были в приёмной Нунке, когда прибыл Думбрайт, так босс со мной поздоровался, а ему даже головой не кивнул! Много бы я дал, чтобы незримо оказаться в кабинете Нунке

— А почему незримо?

— Вы думаете, от Думбрайта попадёт только Шлитсену? Нет, батенька мой, достанется всем! И Нунке, и мне, и вам.

— За что же нам?

— За компанию и с целью профилактики. Ага, чуть не позабыл! Думбрайт прилетел один? С ним никого не было?

— Один не очень приятный тип, мой старый знакомый. Но откуда вы узнали, что прилетел кто-то ещё?

— Предупредил Нунке. Так, так, выходит — их преподобие прибыли…

— Почему преподобие?

— Так ведь это на мою голову будущий резидент с ограниченными обязанностями.

— Я не понимаю.

— Я должен сделать из него руководителя секты пятидесятников в Белоруссии.

— Значит, он будет работать по специальности?

— Теперь уже не понимаю я!

— Я же вам сказал — это мой старый знакомый. Он и до войны руководил сектой где-то на Брянщине.

— Может быть, присядем на скамейку, и вы подробно мне расскажете? Приятно будет ненароком ошеломить их преподобие своей осведомлённостью.

— Он не из тех, кого легко ошеломить, в прочем…

Но рассказать Воронову, что он знает об «отце Кирилле», Фреду не пришлось. Только они облюбовали уютную скамью, как к ним быстро подошёл взволнованный Шлитсен.

— Уф! — выдохнул он, опускаясь рядом. — Ну и ну! Увидел вас в окне — не выдержал. Слава богу, пронесло!

— Что пронесло? Все уладилось? — в голосе Воронова чувствовалось явное разочарование.

— Не совсем. Не больно уж хорошо, но и не так худо, как можно было ожидать. Нунке отстоял! Остаюсь при школе…

— Разве речь шла о вашей… отставке?

— Представьте себе, герр Шульц! Именно об… отставке. Думбрайт настаивал, чтобы я немедленно покинул школу. И если бы не герр Нунке.. его благородство…

— Благородство? — пожал плечами Воронов. Просто он спасал своего заместителя, боясь остаться без помощника..

— А если я скажу вам, что больше не заместитель Нунке?

Лицо Воронова тотчас просияло.

— Тогда кто же вы?

— Переходу в ваше распоряжение, герр Шульц. Шлитсен поднялся и щёлкнул каблуками.

— В моё распоряжение? — переспросил крайне удивлённый Фред.

— Так точно!

— Но какие обязанности вы будете выполнять в русском отделе?

— Читать совершенно новую дисциплину защита от собак.

Воронов победоносно взглянул на Фреда, но тот отвёл глаза. Он и так едва сдерживался от смеха.

МИСТЕР ДУМБРАЙТ ТРЕБУЕТ АКТИВНОСТИ

— Я противник тостов, мистер Думбрайт, особенно при встрече с глазу на глаз. Тосты нарушают интимность обстановки… Но сегодня я хотел бы сделать исключение. Поднимаю этот бокал за вас! Я просто в восторге от вашей энергии и работоспособности! сказал Нунке за ужином и, перегнувшись через стол, чокнулся с боссом.

И действительно, с момента приезда в школу «рыплрей благородного духа» Думбрайт работал не покладая рук. Просыпался босс ровно в семь утра, полчаса уходило на гимнастику, затем он одевался, выпивал чёрный кофе без сахара, но обязательно с сухариками, с вечера побрызганными лимонным соком. Все он делал очень быстро, посматривая на стрелки часов и не разрешая себе потратить ни секунды лишней сверх ассигнованного на то или иное занятие времени.

В половине восьмого Думбрайт быстро выходил из отведённого ему бокса и возвращался в него обратно ровно в двенадцать — завтракать.

За четыре с половиной часа Думбрайт успевал осмотреть несколько десятков боксов, в которых жили воспитанники школы, чтобы лично проследить за подъёмом, туалетом или завтраком, всюду требуя точной регламентации. Потом он шёл в классы, где проводились групповые занятия. Поскольку каждая группа состояла из трех человек, это отнимало немало времени. Тем более, что Думбрайт не просто наблюдал, как будущие диверсанты осваивали борьбу, нападение, разоружение, а и сам активно включался в процесс обучения, демонстрируя отличные навыки в применении различных приёмов.

Из классов босс спешил в так называемый «оружейный зал», где «рыцари» учились обезвреживать д заряжать мины, демонстрировали своё умение закладывать их под мосты, железнодорожное полотно, заводские станки, макеты которых были расставлены здесь же, в бывшей монастырской трапезной. Мистер Думбрайт не гнушался сам подлезать под тот или иной макет, чтобы проверить, правильно ли заложена мина, спорил с инструкторами и преподавателями, критиковал методы обучения, иногда нарочно вносил абсолютно неприемлемые предложения и горячо их отстаивал, чтобы проверить квалификацию того или иного мастера диверсионных дел.

Из «оружейного зала» он направлялся в тир, который находился в бывшей церкви и соединялся с залом длинным коридором без окон.

Здесь обучали убивать.

Мишенями служили искусно сделанные манекены в рост человека. Они двигались по специально сделанным рельсам, иногда показывались над полом или на миг выглядывали из какого-нибудь отверстия. Двигались медленно, быстро, с молниеносной быстротой… Будущие агенты и даже диверсанты обучались здесь индивидуально. По каждому манекену можно было стрелять только раз. После выстрела Думбрайт вместе с инструктором проверял, куда именно попала пуля. Ведь от «рыцарей» требовалось умение попасть в голову или грудь, притом обязательно так, чтобы первый же выстрел можно было считать смертельным.

Сам Думбрайт, к превеликому своему сожалению, стрелял неважно и всячески избегал демонстрировать мастерство убийцы. Бессильный показать высший класс стрельбы, он компенсировал это отборной руганью. Если кто-либо из «рыцарей» промазывал, босс с пеной у рта отчитывал виновного гак, что даже ему самому не хватало слов.

Рядом с тиром, в бывшем правом притворе, отгороженном теперь сплошной каменной стеной, помещался «секретный кабинет». Здесь осваивали новейшую американскую диверсионную технику. Последней «новостью» были электроперчатки и потайные пульверизаторы. Думбрайт наглядно их демонстрировал. По поверхности такой перчатки, соединённой с бесшумным моторчиком, находящимся в кармане брюк, пропускался электроток. Стоило только положить руку в перчатке кому-либо на плечо, и человек терял сознание, иногда на очень длительное время. Пульверизатор клали в верхний карман пиджака, и он выглядывал оттуда, как острый уголок обычного белого платка. Но от этого «платочка» тянулась тоненькая трубочка, конец которой лежал в левом нижнем кармане. Разговаривая, можно было незаметно нажать грушу в конце трубочки, и в лицо собеседника била короткая струя какой-то жидкости. Так же, как и при соприкосновении с электроперчаткой, человек терял сознание.