Центурион - Долгова Елена - Страница 103

– Если хотите, можете в следующий раз лично заменить меня под градом грязи. Устраивает?

– Я вовсе не о том. Что собираетесь делать?

– Если бы не война с принцепсом, и не сумасшедший Ральф за спиной – ушел бы в отставку.

– Не выйдет. Впрочем, у меня есть конкретное предложение. Как я понял, ресурсов на войну с Иллирой у нас сейчас нет.

– Есть кое-что.

– Но этого, как я понял, недостаточно. Вы сможете договориться с принцепсом?

– Нет, – отрезал Стриж.

– Может быть, желаете просто смыться отсюда подобру-поздорову? Зачем вам бунтующий народ, ваше превосходительство?

– Смыться, увы, не могу – за мною старый долг.

– Так я и знал.

– Если бы меня заботила моя шкура, я бы тоже спокойно сидел на месте. Его величие ждет моей лояльности, и не ждет сопротивления, иначе не вернул бы мне дочь. И не обещал бы мне приватно пост губернатора новых территорий.

– Вот это да! Даже так?

– Его прожженное величие умеет при случае быть щедрым. Обычно за чужой счет.

– Сколько у нас псиоников?

– Без разницы. У нас нет энергии для ретрансляторов, солдаты Оттона поголовно в пси-защите. Я не пошлю людей в заведомо проигранный бой.

– А может, не хотите воевать с соотечественниками?

– И это правда, не хочу, хотя, если не останется иного выхода… Поймите, мои друзья в Порт-Иллири убиты, мертвы – пусть так – но суть моей родины не в зарвавшемся Оттоне.

– Это что – так важно для вас, не проливать иллирианской крови?

– Разве это так трудно понять? – Дезет безнадежно покачал головой. – Даже если поверить в то, что на нас брошены исключительно отбросы моей Иллиры, мне все равно тяжело убивать людей, которые всего две недели назад шагали по плитам тех же площадей, которые я сам топтал мальчишкой.

– Идеалист. Не я идеалист – вы. А как насчет способа выиграть свой бой совсем без боя?

Стриж пожал плечами.

– А разве такое возможно?

– Мне кажется, вполне. Но сначала позвольте задать вам странный вопрос – сколько ныне здравствующих потомков у Иеремии Фалиана?

– Занятный оборот дела. Дед, крепкий как стальная балка, прожил семьдесят с лишним лет. Законных потомков по мужской линии не осталось – последним был Мюф Фалиан. Но у старика с полдюжины дочерей, каждая родила по полдесятка ребятишек, наверняка у его проповедничества есть и многочисленные правнуки.

– Отлично! А теперь слушайте меня внимательно…

Когда довольный Хэри Майер ушел победителем, Стриж попросил Белочку задержаться.

– Джу, только не пытайтесь меня обмануть, эта идея пришла в голову не Хэри Грубияну.

– Он не грубиян.

– Не важно. Сознавайтесь, что науськали философа, это был ваш план – от начала и до конца?

– Ну, допустим, а как вы догадались?

– В самой идее чувствуется подход сострадалистки! Но не только… Такое мог измыслить только человек, сам побывавший в Аномалии.

* * *

7008 год, Консулярия, левобережье Бланка-Рива.

Тихая, как крольчонок, девочка куталась в куртку из козьего меха. Кончик слишком длинного тонкого носа и округлый подбородок покраснели на речном ветру. Голая равнина по ту сторону Бланка-Рива уходила за горизонт – до самых гор. Поземка улеглась совсем недавно, оставив после себя нетронуто сияющее на солнце полотно снега. Кое-где полотно пятнали черные проплешины – остовы сгоревших или стены еще уцелевших домов. Иллирианцы не суетились, их машины, прикрытые маскировкой, словно растворились в пейзаже.

Коренастый каленусиец в белом камуфляже, в тяжелой пси-защите, со шрамом на щеке повернулся к женщине-центуриону:

– Как ты думаешь, Берта, она справится?

Центурионша Робертина Чен еще раз окинула взглядом озябшую девочку и молча кивнула, но меченый шрамом парень не унимался:

– Лучше бы нам прислали взрослого псионика, как в третью центурию. Грешно гнать на такое дело детишек – мне от этого не по себе.

– Она молодчина, да и выбора у нее нет. Если иллирианцы дойдут до Арбела, этот крольчонок первым пойдет под нож – пси-способности такой силы не прощают детям врагов.

– Все равно, не нравится мне это, – упрямо повторил меченый. – Мало ли сенсов-мужиков?

– Много, но не все они – потомки праведного Фалиана, – наставительно сказала Берта и подула на тыльную сторону озябших ладоней.

Снежная равнина за рекой застыла в холоде и молчании.

– Чего мы ждем? Дождемся, прямо сейчас пальнут из тяжелых излучателей через реку и привет праотцам – все мы тут как на ладони.

– Едва ли, войны-то у нас как бы и нет совсем – ни на словах, ни на бумаге. Мы им пока что фруктовая муха на лысине жандарма, вреда никакого и прихлопнуть никогда не поздно. Однако ж, на Арбел кроме как через Бланка-Рива не пройти. Здесь они пойдут.

Меченый с холодным презрением напоказ высморкался в снег.

– Ну-ну…

Центурионша подмигнула.

– Не ну, если дело будет сделано и до вечера удержимся, считай – ты выжил и поймал за хвост свою удачу, то, что ты хочешь.

Меченый грустно улыбнулся, на секунду потеряв привычный имидж головореза. Он и Берта ждали, настороженно рассматривая руины, дома, поле, жидкую полосу леса, затаившийся в недобром ожидании берег.

Минуты шли. Минуты постепенно слагались в часы.

* * *

Дмитрий Фиджино крепко застегнул шлем пси-защиты, не оглядываясь, вышел из разоренного дома, оставив за спиной стены со следами сорванных гобеленов и последний избегнувший камина табурет; четко, без спешки спустился по ступеням огороженного ажурной решеткой крыльца. Диск светила едва-едва приподнялся над пологой равниной. Равнина, одетая в тонкую скорлупу свежевыпавшего снега, сияла под косыми лучами. Свежая белизна оказалась уже изрядно потоптанной – техники сосредоточенно возились возле машин.

Фиджино вытащил из поясного футляра уником. Защищенный канал молчал, колонель сверился с часами – рано. Редкие центурии каленусийцев за рекой слились с пейзажем. Фиджино осмотрелся, острый, необычный для этих мест холод заставлял стынуть лицо. У самого фундамента докторского дома аккуратно лежал длинный, упакованный в пластиковый мешок сверток. Прикомандированный накануне офицер прето перехватил взгляд колонеля:

– Земля слишком твердая, чтобы копать могилы для казненных террористов.

Младший князь Фиджино отвернулся, придавил кнопку уникома. Механики продолжали возиться у машин, розово сверкал снег, Фиджино раздражала мирная, радостная красота утра – она не вязалась с тем, что предстояло сделать. Офицер прето упорно торчал рядом, слева и на полшага сзади, именно эта позиция заставляла колонеля почти физически – спиной – чувствовать собственную уязвимость.

– Вы не хотите пройти в дом, Хорхе?

Преторианец невежливо проигнорировал вопрос.

Дмитрий бросил взгляд на полевой уником – только что отключенный экран почему-то светился, помехи мало-помалу сложились в картинку.

– Холерство – кто и зачем гонит видеосвязь по защищенному каналу? – Фиджино тут же осекся, изображение внезапно оформилось, окрепло, обрело четкость контуров…

Контуры оказались знакомыми – брюзгливое лицо его величия принцепса Иллиры не предвещало ничего хорошего. Жирный подбородок Оттона заметно дрожал:

– Подданные великой Иллиры…

– В чем дело, Фиджино?.. – встрепенулся преторианец.

– Понятия не имею – я не допущен к высоким тайнам пропаганды, – злорадно отпарировал армейский колонель. Солдаты у машин насторожились. Преторианец нервно покусывал тонкие сухие губы – он явно был шокирован.

Оттон те временем продолжал вещать с экрана:

– Подданные великой Иллиры! Дети мои… Враги нации, устроившиеся в непосредственной близости к верхам власти, спровоцировали широкомасштабный конфликт с Каленусийской Конфедерацией…

Лица солдат вытянулись сильно и разом – словно они скорчили гримасы по команде.

– Убавьте звук, колонель, – приказал преторианский офицер. В голосе его дрожала нотка неуверенности.

– Изменнически убавить звук в то время как его величие произносит речь? Не могу, коллега, – не без злорадства ответил Фиджино.