Центурион - Долгова Елена - Страница 106

– …увы, как честный человек, я теперь обязан жениться…

– В этих наглых намерениях я тебя никогда не поощряла!

– Для начала тебе придется порвать с псионической практикой…

– Что?!

– Будешь слушаться меня. Никаких боевых вылазок…

– Да я тебя слушаться и не подумаю!

– Никаких опасных приключений…

– А ну-ка, отпусти меня.

– Слишком поздно. Кстати, у нас, иллирианцев, нет этих бесполезных идей о равноправии женщин…

– Я ухожу, отдавай мое платье.

– Сейчас поищу… Удивительно, платья нигде нет. Потерялось. Кстати, выскакивать нагишом в коридор категорически не советую – кажется, вернулся часовой.

– Ты тиран, а я влипла.

– Без сомнения.

– Ты классический злодей из сказки.

– Конечно. Я честно предупреждал, какой я нехороший.

Белочка бесполезно пошарила в темноте и наступила на сломанный уником.

– Ой! Ну, это чересчур странно – я только подумала уйти и сразу уколола ногу…

Глава XXXII

Хроника развязки

7008 год, Консулярия, Арбел.

Белочка вышла в ясное утро, пустую улицу Арбела заливали потоки света, тонкий слой снега почти стаял, лишь на ветвях деревьев кое-где оставались белые клочья. Зима обманчиво обернулась весной, Джу оставила куртку в резиденции, свежий ветер с холмов развевал край желтого плаща.

Она кивнула старику-фермеру, лицо его показалось знакомым – уроженец Туле?

– Где все?

Старик улыбнулся, обнажив розовые десны с единственным зубом и махнул рукой в сторону окраины. Белочка беззаботно засмеялась – старик походил на огромного доброго ребенка. Она только сейчас заметила, что забыла сменить туфли на сапоги, приходилось осторожно обходить лужи ледяной воды.

На островке снега радугой переливалось маленькое яркое пятно – крылья бабочки, по ошибке принявшей зимнюю оттепель за настоящую весну. Джу подняла замерзшую бабочку, та покорно сложила крылышки, показав их бархатную изнанку, Белочка подула на находку и спрятала насекомое подальше в теплый карман.

Ближе к окраине люди стали попадаться чаще, кучки празднолюбопытных превратились в редкую толпу. Джу показалось, что она видит Минну и Нину, но силуэт крестьянки заслонили люди в камуфляже. Где-то на самой периферии зрения мелькнул и тут же растворился в толпе еще один смутно знакомый силуэт – худощавый, мужской, в балахоне луддитского проповедника. Кто это? Белочка растеряно огляделась – ее окружали незнакомые и полузнакомые лица, широко улыбался фермер из Туле, девочка-подросток играла со пегим щенком. Джу шла вперед – толпа впереди густела, радостный ропот голосов слился в шум, напоминающий шум воды. Она поискала глазами Дезета и нашла его – впереди и немного слева, в центре людского коловращения, с той точки, где она стояла, консул был виден только в профиль, вид у консула был слегка растерянный популярностью, Белочке из чистого озорства захотелось рассмотреть эту растерянность поближе. В теории разум нулевика считался непроницаемым, но ведь научилась же она, Джулия, преодолевать защиту пси-шлемов? Сострадалистка пробиралась поближе, лавируя в чуть поредевшей толпе, смутно знакомый силуэт в балахоне проповедника снова мелькнул неподалеку, но на этот раз тотчас же повернулся спиной – Джу забыла о нем. Она сделала еще несколько шагов, толпа, словно густая вязкая масса, не пропускала ее к Дезету. Белочка остановилась – только что ясное утреннее солнце полыхнуло белесым огнем, невидимая волна эфира окатила пронзительной тревогой. Белочка помедлила, с удивлением прислушиваясь к ощущению чьего-то невидимого присутствия. Она еще подождала, считая удары собственного сердца, беспокойство не проходило, тоска надвигающейся опасности захлестнула ее, породив слуховую галлюцинацию – пронзительный звон цикад, только сейчас Джу заметила, что ноги замерзли, туфли промокли насквозь, пегий щенок, затесавшийся в толпу, прижался к ее щиколоткам пушистым боком. “Что за бред – я устала.” Она растеряно улыбнулась щенку, белому сиянию утра, незнакомым лицам и одним махом убрала ментальный барьер…

Свет утра потускнел, заслоненный коричневой пеленой. Его Белочка увидела сразу, черный балахон луддитского проповедника, четкий, прямой силуэт – все это не изменилось. Прибавился только ледяной отблеск опасности, черный лед, сочетание несовместимого пугало. Незримые нити напряженного внимания связывали Его с тремя точками в толпе. Джу пробежала взглядом по нитям, отыскивая товарищей силуэта. Одним из них оказался невысокий белесый парень, вторым – плотная стриженая девушка с выпуклым лбом. Их ауры пылали – не так ясно, как у псиоников, скорее, просто крайним напряжением душевных сил. “Силуэт” был главарем, на этот счет не оставалось никаких сомнений, Белочка прикоснулась к чужому, враждебному разуму – он был холоден как снег. “У него есть с собой нечто, и это что-то – опасно.”

На размышление ушло несколько драгоценных секунд. Почему никто из псиоников не видит опасности? У этих людей есть при себе прикрывающая защита – поняла Джу, не пси-шлемы, что-то маленькое, такое устройство можно носить на теле. Она продвинулась вперед, лавируя в толпе, “силуэт” полуобернулся, его лицо казалось мучительно знакомым. Где? Когда? Холодный воздух зимы, островки нерастаявшего снега – все это словно бы исчезло. Снова шелестели серебристой листвой пирамидальные деревья Параду, шумело море, хрустел под шагами мелкий коралловый гравий дорожки. “Вы зря бегали, свободная гражданка – вы создали нам и себе кучу неприятностей.” Эшли Эндин! Белочка задохнулась от страха и, одновременно, от предвкушения опасности. Что делать? Позвать на помощь? Стриж недалеко, но отделен от нее плотной, сгрудившейся толпой. Охрана в толпе наверняка присутствует, но пока Джу подберется к людям безопасности, непоправимое уже случится. Эшли казался ей натянутой струной, взведенным курком, стрелой, готовой сорваться с тетивы. Попробовать связать его наводкой? Джу уже знала, что сумеет сломать неизвестную защиту, мешало другое – еще двое террористов. Отчаяние толкало к действию, она уже не чувствовала пронзительного холода декабрьского ветра, горели щеки, пегий щенок все так же жался к ее ногам, Белочка переступила через дрожащее пушистое тельце.

Натянутая, прямая спина Эшли казалась непроницаемой, даже в балахоне луддита в нем было нечто от аристократа. Толпа немного расступилась, повинуясь тем неведомым законам, которые управляют потоком, ветром или скопищем людей. Террорист снова обернулся, отыскивая взглядом помощников, обернулся медленно-медленно, с той ленивой неотвратимостью, с которой начинает свое падение камень. На этот раз Эшли встретился взглядом с Белочкой.

– О!

Джу увидела, как молниеносно изменилось его лицо Эндина, рука его метнулась к складкам балахона в ней моментально оказался даже не пистолет – небольшая коробочка, Эшли сделал неуловимый жест, Джу поняла – он придавил и удерживает кнопку пуска.

– Бегите!

Люди ошарашено обернулись на пронзительный крик женщины в желтом плаще. Кто-то шарахнулся в сторону, другие замерли на месте, не в состоянии в последние отведенные им жизнью секунды разобраться в случившемся.

– Бегите!

Белочка задыхалась без ментального барьера, захлестнутая волной чужого удивления, растерянности, испуга, тревожного ожидания, но не боли – пока еще не боли. Она ударила Эшли наводкой, стараясь не думать о тех двоих. И тогда пришла боль – боль врага ударила ее как отдача выстрела.

Эшли скорчился, осел на землю, видимо, он судорожно пытался отпустить кнопку, пожертвовать собой, сметая взрывом псиоников – ему мешала вызванная наводкой судорога мышц.

– Кэт! Линдер! Помогите!

Белочка упала прямо в лужицу подтаявшего снега, яркое страдание, последнее отчаяние Эшли жгли огнем, ледяная вода не показалась ей неприятной. Картинка мира – блеклое небо декабрьского утра, лица ошеломленных людей, все это заволокло влажной пеленой, ресницы намокли. Она из последних сил держала наводку, казалось, упругая скользкая, окровавленная живая нить бьется в ее пальцах, норовя выскользнуть и ударить в ответ. Эшли скорчился в комок, прижимая бомбу к груди.