Мастер Миража - Долгова Елена - Страница 121

Водитель равнодушно кивнул. Король опустился на сиденье и приник к окну – по стеклу бежали кривые ручейки дождя. Пригороды кончились, стена букового леса летела мимо. Через полчаса зеленая громада перевала надвинулась, заслоняя пасмурное небо. Сторожевой Змей залег в неподвижности, панцирь из мокрых листьев покрывал его крутые бока, каменная шея мощно изогнулась, голова зарылась в густую листву…

– Эй, парень, ты не заснул? Честно предупреждаю – отсюда и до самого побережья никто не живет. Ты хорошо подумал, где тебя высадить?

Король повернулся к водителю:

– Ничего, не берите в голову. Я покажу.

Кар миновал перевал. Далькроз оглянулся последний раз, сквозь залитое дождем заднее стекло угадывая очертания Сторожевого Змея. То ли последнее солнце лета выглянуло-таки в рваную дыру мокрого марева, то ли шальной порыв непогоды взъерошил и высветлил на миг темную зелень леса, но Королю показалось, что дракон проснулся – подобие низкого каменного надбровья показалось среди ветвей, из-под него блеснул умный настороженный глаз.

Далькроз прищурился, пытаясь то ли поверить в чудо, то ли разрушить иллюзию – бесполезно. Машина уже неслась дальше, чуть уходя в сторону на мокром покрытии горного спуска. Очертания скал перевала смазались, поплыли, стертые расстоянием и струями дождя…

– Остановите, пожалуйста, здесь.

Вэл дождался, пока отъедет озадаченный водитель, и раздвинул тонкую, обманчиво плотную преграду зеленой изгороди. Ажурные ворота были заблокированы, механизм запора заржавел. Король ловко протиснулся в отверстие, которое некогда прорезал в сетке ограды Тэн Цилиан.

Замок пустовал. Мебель исчезла. Разводы плесени странными узорами пятнали стены.

– Кольцер! – позвал Вэл, хорошо зная, что ему не ответит никто.

Ему никто и не ответил. Далькроз миновал несколько заброшенных комнат, отыскал ту, в которой стыл огромный нетопленый камин. Угля не оказалось, за гладкой дверцей стенной ниши не сохранилось ни бумаг, ни документов, ни старых альбомов с фотографиями, должно быть, их при обыске забрали наблюдатели. Вэл смахнул в сторону слой паутины, отыскал чуть более выпуклую, чем другие, шляпку гвоздя и придавил ее, открывая спрятанный внутри ниши старинный тайник. Здесь, в тесном пространстве сейфа, нашлась пачка когда-то аккуратно исписанных, но теперь пожелтевших листов – списки ивейдеров, которые Далькроз никогда не доверял ни сайберам, ни Системе. Король долго перечитывал знакомые имена, вспоминал, дотрагивался пальцами до мятых страниц. Потом переложил кипу бумаг в камин, нашарил в кармане зажигалку, смял и подпалил один лист, другой. Потом, не спеша, покуда все не прогорело дотла, смотрел на ломкую пляску рыжих языков огня. Пламя согревало ему ладони.

– Ничего, мы еще подеремся с судьбой. Я все равно остаюсь псиоником, средним, неплохим – меня просто задел генератор. Скоро мы все будем такими. Не станет различий и причины для ненависти. Не станет причины…

«Не эта причина, так другая… А ты, как я посмотрю, рад получить отличный протез вместо живой конечности, которую у тебя оттяпали», – ехидно отозвался внутренний голос, очень похожий на голос Цертуса, но Король засмеялся в лицо Мастеру Миража.

– Откуда ты опять вывернулся, бродяга? "Ниоткуда. Я умер, ты победил меня, великий герой.

Негодяя Цертуса больше нет. Это голос твоей помятой совести. А знаешь, почему тебе не хочется обыденного дара псионика? Потому что такой или похожий дар будет теперь у первого встречного. Ты любил славу и себя, ты привык быть первым, особенным, иным, лучше других, опаснее, смелее. Э! Да ты, приятель, нынче ослабел…"

– Опаснее – не значит лучше. Молчи, Цертус, заткнись! Ладно, пускай я стал таким, как все. Привилегии рано или поздно кончаются, Королям придется привыкать к равенству. Это не моя слабость, просто другие стали сильнее. Но разве справедливость – не победа, разве я не этого хотел?

Голос, наверное, смутился, потому что Королю никто не ответил. Вэл погасил огонь, убедился, что под слоем пепла в камине не уцелело ни единой искры, запер сейф, закрыл нишу и выбрался во влажный парк через заднюю дверь дворца. Дождь кончился. Над вершинами деревьев и острым гребнем серых скал взметнулась удивительно яркая полоса горной радуги. Вэл мысленно потянулся к блистательной арке, дотронулся до нее – это осторожное касание коротко отозвалось потерянным эхом ментального эфира.

Король долго стоял, подняв похудевшее лицо к мокрому, высокому, рассеченному яркой полосой небу.

У самых его ног вышла из травы и настороженно замерла на плоском камне маленькая серебряная ящерица.