Зеркало ее сновидений - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 100

Свой плащ Мисте оставила в спальне. Сняв с себя перевязь с провизией, она приняла приглашение Теризы.

За едой Териза вновь завела разговор о том, к чему стремилась Мисте.

— Ты объяснила мне, почему считаешь, что Воин нуждается в твоей помощи. Ведь все дело в этом, не так ли? Но именно это мне непонятно. Ты ведь даже не знаешь его. Так какая тебе разница, что с ним произойдет? — Териза очень легко и естественно перешла на "ты".

Леди сполоснула горло глотком вина:

— Ты задаешь слишком много вопросов сразу. Наверное, правда заключается в том, что когда я услышала о нем, у меня дрогнуло сердце — а когда я подумала, что смогу облегчить его страдания, я испытала радость. Но я попытаюсь объяснить тебе причины своего поступка.

То, что Воин нуждается в помощи, — очевидно. Подумай, — ее взгляд был устремлен куда-то за стену комнаты. — Он человек, привыкший к войнам, привыкший встречать со всех сторон только враждебность. Его жизнь проходит в разрушении и покорении. И вот — внезапно, необъяснимо — он оказался здесь, один, в мире, столь же незнакомом ему, как и тот, который он пытался покорить.

Ты, наверное, знаешь о главном из всех споров Гильдии. Имеют ли люди, места и создания в зеркалах право на собственное существование, или они просто блики в бассейне воды, пятна света в зеркале, частью которого являются? Можно ли считать Воина существом, достойным прав и уважения, полагающихся человеку? Или он нечто иное — животное, лишенное прав на собственные желания, как, скажем, лошадь, которое может быть укрощено, выдрессировано, как кому-либо будет угодно?

Но, тем не менее, Териза, кем бы он ни был, он может помочь нам.

От возбуждения Мисте не усидела на месте и принялась мерить шагами ковер.

— Если он человек, как всегда утверждал мой отец, тогда то, как поступили с ним Мастера — непростительно. Мы не можем судить, хороший ли это человек. Возможно, он трусливый убийца — но это за пределами нашей компетенции. Любой человек заслуживает лучшей доли, чем оказаться оторванным от привычной ему жизни, очутиться за тридевять земель от родного мира, дома, семьи, стремлений — без объяснения, чтобы служить желанию воплотителей. Подумай об этом! Он никого здесь не знает, ничего не понимает. Его не пригласили сюда к нам. Для него все мы кажемся врагами. Он будет сражаться с нами, пока не иссякнут его боеприпасы, пища и надежда. И затем он умрет.

Если он человек — его смерть можно будет считать убийством.

А если он не человек, — продолжила она после длительной паузы, — а нечто сродни собаке или лошади, тогда следует помочь ему. Ведь существует ответственность, порождаемая той преданностью, которой мы требуем от животных. Взамен мы даем им пищу, пристанище, заботу, наверное, даже ласку. В противном случае немногие из них были бы так преданы нам. А разве Воин с вполне человеческим сознанием, желаниями и страстями заслуживает меньшего, чем животное? Даже если он не существовал до момента воплощения, сейчас он — реален и не может быть осужден на смерть просто потому, что, как животное, не понимает, чего мы от него хотим.

Возможно, события этого долгого дня так подействовали на Теризу, что ее эмоции вышли из-под контроля. Но какова бы ни была причина, ее сердце трепетало, когда она слушала леди. Она радовалась своему решению помочь Мисте, искренне радовалась. Желая всего лишь получить дополнительное подтверждение, что цель того заслуживает, она сказала:

— Возможно, все это — правда. Но при чем здесь ты? Почему ты хочешь тайком выбраться из Орисона и броситься в погоню за ним — пешком, в такую погоду?

Мисте на мгновение помрачнела. Затем улыбнулась, словно извиняясь. — Это самое слабое место в моем логическом построении. Я проникнута романтическими идеями, которые, по сути, отрицают здравый смысл. — Высказав это вслух, она словно бы почувствовала себя сильнее. — Кроме того, я верю, что проблему может разрешить лишь тот, кто видит, в чем она заключается — и когда появляются затруднения, этот человек обязан искать решение, а не отмахиваться от них. — В ее голосе зазвучали нотки страсти, словно золотые отблески пламени камина. — Это в полной мере относится и к королевской дочери. Кто такой король, как не человек, принимающий на себя ответственность за решение всех проблем, которые перед ним появляются? Так неужели его дочь не должна поступать точно так же?

Она смотрела на Теризу, и ее глаза сверкали как глаза Элеги. — Впрочем, правда заключается в том, — сказала Мисте с такой интонацией, словно бы она выкрикивала эти слова, — что я хочу уйти. Я устала ждать шанса проявить себя.

И Мисте тут же предприняла попытку перевести разговор на другую тему.

— "Романтические настроения" — так я назвала это, — она через силу улыбнулась. — Однако я не уверена, что была хоть минуту счастлива с тех пор, как в зале для аудиенций… с тех пор как отец… — она вспоминала о нем с волнением, — заставил тебя играть в перескоки с принцем Крагеном. Когда уезжали моя мать и Торрент, я осталась в Орисоне, так как мне казалось, что в этом есть смысл. Я хотела быть пусть единственной, но верной королю до конца, до тех пор, пока он не решит объяснить свое поведение. Вероятно, я не сумела бы помочь ему справиться с нуждами Морданта, но в моих силах было предложить ему свое общество и поддержку в виде доброго отношения!

Но когда он так оскорбил посла Аленда и вызвал войну — ради того, чтобы развлечься, Териза, — и я пошла к нему, и он отказался выслушать меня… — Она не могла сдерживать свои эмоции. — "Моя дочь и этот Краген собираются предать меня, — буркнул он. — Они уже вступили в сговор. Не вертись под ногами. Я устал от дочерей". И захлопнул перед моим носом дверь.

Мисте снова замолкла на какое-то время. Затем она вздрогнула, и это почти незаметное движение восстановило ее внутреннее равновесие и вернуло прежнюю восторженность.

— Я еще в достаточной степени его дочь, чтобы действовать, когда считаю нужным. И я не хочу смотреть, как он продолжает действовать в том же духе.

Териза сделала лучшее из того, чем могла помочь. Она медленно произнесла:

— Когда он только появился, он чуть не убил меня. Но остановился и сказал: "Я не воюю с женщинами".

На лице Мисте появилась улыбка, словно солнечный луч, прорвавшийся сквозь бурю, заносящую Орисон снегом.

После заката снегопад стал заметно тише. Не желая рисковать покидать Орисон среди ночи, когда может выйти луна, и оставлять следы на свежем снежном покрове, Мисте скоро покинула комнаты Теризы. Ее провизия снова была упрятана под плащ, в руке светилась небольшая масляная лампа. Она открыла потайную дверь и через гардероб пробралась в проход.

— Будь осторожна! — прошептала ей вслед Териза. — Если ты заблудишься и Смотритель Леббик пошлет поисковую группу, которая тебя отыщет, мы обе окажемся в глупом положении.

— Не позволяй ему кричать на тебя, — ответила леди почти игриво. — Он делает это лишь потому, что любит моего отца. Благодарю тебя от всего сердца. Мне кажется, я уже долгие годы не была так счастлива.

И в самый последний момент Териза спросила:

— А что мне сказать Элеге?

Держа лампу перед собой, Мисте стояла словно на краю колодца тьмы.

— Не говори ничего. — Ее голос из прохода звучал гулко, чем-то напоминая эхо. — Присматривай за ней. Если она действительно собирается предать короля, останови ее.

Ты считаешь, я смогу это сделать? — спросила Териза. Но не произнесла этого вслух. Мисте уже исчезла во тьме.

Ну да ладно. Териза закрыла ход и выбралась из гардероба. Завтра она отправится повидаться с Мастером Эремисом. Ему нужно знать, как он был предан. Но почему-то мысль о том, что она увидится с ним, не вызвала в ней никаких чувств. Она предпочитала думать о Мисте.

Как ей хотелось верить, что когда-нибудь у нее будет столько же смелости, как у дочери короля!

Едва коснувшись подушки, Териза на всю ночь забылась мертвым сном.