Зеркало ее сновидений - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 109

Подгоняемая срочностью дела, Териза попыталась дать логичное объяснение.

— Может быть, я наивна, но мне кажется что главная ваша беда в том, что никто из желающих защищать Мордант не может спокойно поговорить друг с другом. Гильдия не верит Джерадину. Король не верит Гильдии. Никто не верит Мастеру Эремису. Смотритель Леббик не верит вообще никому. И при этом все королевство летит в пропасть. — Она с радостью заметила, что рассуждает так, будто понимает, о чем говорит. — Я хочу попытаться устроить, чтобы эти люди вступили в диалог друг с другом.

Только что я побеседовала с королем Джойсом. Сейчас я хочу побеседовать с Мастером Эремисом. Мне кажется, он — ключ к решению всей проблемы.

Пока она говорила, на губах Артагеля играла пренебрежительная улыбка. Когда она закончила, он покачал головой, но не с презрением, а с удивлением во взгляде.

— Поразительно, миледи. Послушать вас, все так просто. — Затем его улыбка стала еще шире. — Это может оказаться забавно. И, возможно, даже сработает. — Вежливо поклонившись, он предложил ей руку: — Ну, что ж, рискнем?

Благодарная ему за отзывчивость и встревоженная собственным поведением, Териза взяла его под руку и позволила отвести себя вниз, в подземелья Орисона.

Камеры были фактически рядом с рабочими помещениями Гильдии, но после перестройки подземелий место, где Смотритель держал своих пленников, отделили от помещений Мастеров каменной стеной. Артагель провел Теризу через заброшенный бальный зал, уже знакомый ей — его пустота символизировала остановившееся сердце Орисона. За ним коридор, идущий параллельно проходу в рабочие помещения, вел к похожей лестнице. На этом сходство заканчивалась.

Атмосфера подземелий совсем не походила на атмосферу лабораторий. Своды коридоров, плохо освещенных факелами, расположенными далеко друг от друга, были темными и давили; Териза почти физически ощущала, как огромные камни, из которых сложен Орисон, нависают над ней. Пол покрывала солома, от которой пахло гнилью и, может быть, отчасти кровью, — она предназначалась прежде всего для впитывания влаги, но поглощала все, что проливали узники подземелий. Низкий прямой коридор, с двумя лестничными спусками, привел Артагеля и Теризу к караулке.

Здесь находились люди, готовые заступить на посты, или только что сменившиеся, или просто забредшие поболтать, погреться и расслабиться. Караулка заодно служила и для обороны подземелий. Хотя помещение было обставлено как дешевая таверна — потрескавшиеся столы, массивные табуреты для стражников, несколько кроватей, большой камин, где огонь сражался с сыростью и холодом камня, и короткая стойка, из-за которой слуга подавал эль и закуску, — только через него можно было попасть к камерам; никто не мог войти или выйти, не пройдя через караулку. Мечи и пики, сложенные вдоль стен и на кроватях, позволяли предположить, что люди, находившиеся в караулке, готовы в любое мгновение вступить в бой.

Однако дисциплина здесь оставляла желать лучшего — может быть, потому, что стражники устали после вчерашних происшествий; а может быть, потому, что подземелье не было интересной или жизненно важной частью замка. Только один из воинов сидел и точил свой меч с предельной сосредоточенностью дебила; остальные не проявляли никакой склонности выполнять свои обязанности. Три стражника, сидевшие за столом, поглощали эль в таких количествах, что это вряд ли могло идти им на пользу; двое других дрыхли на кроватях и оглушительно храпели; остальные играли в кости, но бросали их скорее с яростью, чем с азартом.

Артагель при виде этого нахмурился, затем на его лице заиграла добродушная улыбка. Его глаза блеснули, и он сказал, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Какое замечательное сборище пьяниц и лежебок! Я мог бы с песнями строем вывести отсюда всех узников, а вы ничего не замечали бы до тех пор, пока Смотритель не заковал вас в железо.

Все, кто не спал, повернулись к нему; на лицах было написано удивление, раздражение или просто тупое непонимание.

Когда стражники узнали его, враждебность исчезла. Раздражение сменилось грубым юмором. Кто-то громко хмыкнул, другой заявил:

— Это правда. Но кому нужны какие-то узники? Ты вот попробуй-ка проведи мимо нас эту женщину.

— К тому же, — добавил другой, — Смотритель сюда не заглядывает. За исключением тех моментов, когда ему приходит в голову задать пару вопросов Мастеру Эремису. Но тогда мы настороже.

— Дело в том, — пояснил третий, — что Мастер Эремис наш единственный узник. Уже это — достаточно плохо. Но что такое настоящее ничтожество узнаешь только, когда проведешь целую ночь, не пуская женщин, которые хотели бы повидаться с ним. — Уставившись на Теризу, он почесал в паху. — Я готов отдать левую руку, чтобы узнать, как он этого добивается.

Териза заметила, что теперь все стражники уставились на нее.

Ей внезапно захотелось поскорее забыть обо всем и оказаться у себя в комнатах.

Один из игравших в кости поднялся на ноги. Пурпурная лента, обвязанная вокруг правого бицепса, свидетельствовала о том, что он здесь старший.

— А ну, тише, разгильдяи, — рявкнул он. — Кому тут охота постучать мордой по моему кулаку? Артагель сопровождает леди Теризу де Морган. Она вовсе не игрушка Мастера Эремиса, как, кстати, и не ваша.

— Миледи, — он вежливо поклонился ей, — не нужно волноваться. Вы не в такой большой опасности, как вам кажется. Артагель успеет перебить половину здешнего сброда, прежде чем они дотянутся до мечей. А остальных за обиду невинной женщины Смотритель Леббик скормит свиньям.

При виде ответной улыбки Артагеля командир распрямил плечи и уже более вольным тоном спросил:

— Чем могу быть вам полезен?

Териза не представляла, как объяснить ему цель своего визита; но ее спутник спокойно ответил:

— Леди Териза осматривает Орисон. Она пожелала посетить подземелья.

Стражник с лентой на руке заколебался; в его взгляде засветилось подозрение:

— Смотрителю это может не понравиться.

Артагель улыбнулся еще шире:

— А Смотрителю знать об этом не обязательно.

Териза сжалась. Она почувствовала, что люди вокруг нее стали менее дружелюбными.

— Если так, — медленно заметил командир, — то не тебя съедят живьем. А меня.

— Почти так, — Артагель, казалось, это начинало нравится все больше и больше. — Но вот что могу пообещать в утешение — с моей стороны тебе ничего не грозит, а вот тот, кто шепнет хоть слово Смотрителю, так легко не отделается.

Артагель и командир стражников некоторое время мерили друг друга взглядами. Выражение лица стражника при этом постепенно менялось, пока на нем не показалась улыбка, похожая на улыбку Артагеля. Он отстегнул с пояса связку ключей и протянул ее спутнику Теризы:

— Даже представить не могу, зачем вам хочется побеседовать с Мастером Эремисом. Да и не хочу этого знать. Только не выпускайте его.

— Беседовать с Мастером Эремисом? — Артагель был изумлен. — Ты, наверное, шутишь. Я предпочел бы улечься в змеиное гнездо.

— Тут он не прав, — гоготнул кто-то из стражников. — В гнезде со змеями реже попадаются женщины.

И все рассмеялись — за исключением стражника, усердно точившего меч. Этот человек хмурился, словно все вокруг него говорили на другом языке.

Артагель помахал ключами:

— Мы скоро вернемся. — Затем сказал Теризе: — Пойдемте, леди, — словно не замечая, что она судорожно цепляется за его руку. Они одновременно переступили порог и оказались в коридоре, уходящем к камерам подземелья.

Когда они отдалились от караулки, Териза тихо спросила:

— Вы действительно готовы убить того, кто предаст вас?

— Конечно же, нет, — ответил Артагель небрежно. — Именно поэтому мы в безопасности. Если бы они действительно боялись меня, кто-нибудь обязательно проговорился бы.

Но почему-то его слова не показались ей убедительными.

Дыша глубоко, пытаясь уменьшить стеснение в груди, она вдыхала пропитанный гнилью воздух и пыталась вспомнить, зачем оказалась здесь.