Зеркало ее сновидений - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 157

А как же Мисте? Что случилось с Мисте?

Если человек, ради которого она рисковала своей жизнью, исчез, где она и чем сейчас занимается?

— Смотритель, — перебил Джерадин. Териза дала ему достаточно времени для восстановления самообладания. — Если вы собираетесь солгать Найлу относительно Элеги, то вам не следует брать меня с собой. Он знает меня слишком хорошо. Он прочтет правду по моему лицу. Я не смогу скрыть ее.

Леббик посмотрел на пригодника. Снова его лицо странно трансформировалось. Териза ожидала увидеть на нем гнев, но гнева не было. Застигнутый врасплох, он оказался открыт, доступен для боли; Джерадин, похоже, задел его чувства.

— Я не собираюсь никому лгать, — ответил он грубо, но эта грубость не имела ничего общего с гневом. — Я вообще не лгу.

— Простите, — мгновенно стушевался Джерадин, смущенный реакцией Смотрителя. — Мне это было известно. Я сказал, не подумав.

— Если бы вы и подумали, это не имело бы ровно никакого значения, — тон Смотрителя Леббика был резким, но его намерения могли быть и благородными. — Не имеет значения, насколько важным считает вас Тор. Не вы заварили всю эту кашу. Принц Краген наговорил вашем брату кучу всякой чуши. Я знаю Маргонала. Он не мог внезапно возлюбить мир и добрососедство. Он планировал захватить Мордант еще до того, как узнал о существовании короля Джойса. Пошли.

И, как бы отметая в сторону извинения Джерадина и свою внезапную странную мягкость, Смотритель направился к дверям.

Караулка, расположенная на пути к подземельям Орисона, ничуть не изменилась с тех пор, как Териза проходила через нее в сопровождении Артагеля для беседы с Мастером Эремисом. Несмотря на сходство с дешевой таверной — массивные столы и скамьи, кровати и жаровни, стойкой для торговли напитками, — ее оборонительные функции сейчас проявились полной мере. В стойках вдоль стен стояло достаточно пик и мечей, чтобы экипировать сорок или пятьдесят человек. И сама комната была единственным проходом, который вел к камерам и из камер.

Вспомнив Мастера Эремиса, Териза почувствовала боль в сердце. Он покинул Орисон не придя к ней, не выполнив обещаний — и боль страсти или печали нахлынула на нее.

Хоть сама комната и не изменилась, люди, находившиеся здесь, казались совсем другими. Они уже не были малодисциплинированными отдыхающими солдатами; все они вытянулись в струнку, приветствуя Смотрителя.

Леббик отсалютовал капитану и проследовал через караулку, не сказав ни слова.

Джерадин, следуя за Смотрителем, пожал плечами и скривился в дружелюбной гримасе, минуя стражников. Несколько из них едва заметно кивнули ему, давая знать, что понимают ситуацию.

Воздух за караулкой остался все таким же спертым, пропитанным вонью гниющей соломы. Редкие лампы, казалось, создавали больше мрака, чем света; коридоры изгибались, словно уводя в самые темные закоулки Орисона. Смотритель Леббик повернул раз, потом другой — и они оказались возле камер.

Через его плечо Териза увидела двух стражников, появившихся из бокового коридора. Они шли один за другим, неся что-то тяжелое.

Через мгновение она поняла: несут носилки.

На лице Джерадина проступила паника.

Первая тупая мысль была: Найл?

Когда Смотритель Леббик уступил дорогу, отодвинувшись к стене, а стражники пошли вплотную к противоположной стене, Териза увидела, что человек, лежащий на носилках, был не Найл.

— Артагель! — воскликнул Джерадин с облегчением и тревогой. — Ты ведь должен быть в постели!

Стражники остановились, и Артагель приподнялся на локте.

— Что ты здесь делаешь? — буркнул Смотритель. — Это вовсе не твое дело. Я уже потерял сегодня одного из своих людей и упустил шанс поймать свинячье отродье Маргонала. Мне еще не хватало, чтобы ты истек кровью.

— С тобой все в порядке? — вмешался Джерадин. Он пытался сказать сразу слишком многое, и потому запинался. — Другого способа остановить его не было. Я не смог отговорить его… Он спас нас… Он мог бы позволить убить нас, но не сделал этого… Меня от всего тошнит… Я ударил… — Голос Джерадина дрогнул; он не смог продолжить. Все его лицо горело: он ожидал от Артагеля прощения.

Но Артагель не посмотрел на Джерадина.

— Он мой брат, — ответил он Смотрителю сухим и скрипучим голосом. Он выглядел так, словно его лихорадило; следы улыбки на губах исчезли, а его глаза блестели, словно полированные камни. — Мне нужно было повидаться с ним.

Один из стражников пожал плечами, несмотря на тяжесть носилок.

— Мы не смогли отговорить его подождать, Смотритель. Он собирался прийти сюда сам, если бы не понесли его.

Смотритель Леббик проигнорировал слова стражников. Глядя на Артагеля, он требовательно спросил:

— Что он сказал?

С неожиданной для такого состояния силой Артагель потянулся вперед, схватил Смотрителя за перевязь и притянул его ближе к себе:

— Он сказал мне правду. Он участвует во всем этом, потому что любит эту безумную женщину. И потому что думает, будто поступает правильно. Кто-то должен спасти Мордант. Он думает, что Маргонал — наш единственный шанс. — Глядя на него, Териза поняла, что в нем нет гнева. Когда он гневался, то улыбался. Нет, сейчас он испытывал нечто похожее на отчаяние. — Она говорила с ним о чем угодно, кроме своего участия в планах Крагена. Он не знает, где она и что собирается делать.

Зато Смотритель Леббик гневался за них обоих.

— И ты хочешь, чтобы я этому поверил?

— Артагель? — настаивал Джерадин. — Артагель?

Артагель встретился со Смотрителем взглядом, медленно отпустил его перевязь и лег на носилки.

— Меня не волнует, поверите ли вы мне или нет. Меня даже не взволнует, если станете ли вы пытать его. Он — сын Домне. И что бы вы не сделали, это наверняка убьет моего отца.

Джерадин поднял руку и прижал ее ко рту, чтобы смолчать.

Смотритель выпрямился. Выражение его лица не смягчилось. Тем не менее он сказал:

— Хорошо, я попытаюсь поверить ему на какое-то время и посмотрю, что из этого получится.

Первый раз за все это время Артагель перевел взгляд на Джерадина. Свет одной из ламп наполнил его глаза тенью.

Джерадин вздрогнул. Териза никогда не видела его столь похожим на щенка, который сидит, поджав хвост, потому что обидел того, кого любит, и не знает, что делать в такой ситуации. Он нуждался хотя бы в понимании, если не в прощении, нуждался хоть в какой-то поддержке со стороны брата.

И не получал ее.

— Ты — надежда нашей семьи, — голос Артагеля был сухим и в то же время возбужденным. — Ты найдешь эту женщину и остановишь ее. Если ты этого не сделаешь — и она предаст нас, — то клянусь тебе, я не позволю войти сюда людям Маргонала, кто бы мне ни приказывал, чтобы я сдался. Если потребуется, я буду сражаться один против них всех.

Лицо Джерадина исказилось, словно он готов был вот-вот разрыдаться.

— Ох, унесите его скорее отсюда, — прохрипел Смотритель Леббик стражникам. — Уложите в кровать. И привяжите, если понадобится. Затем позовите лекаря. Здешний воздух делает его безумным. Прямо сейчас он не сможет сражаться даже с беременной одноногой старухой.

— Слушаемся, Смотритель. — Стражники подняли Артагеля и понесли его в сторону караулки.

— Джерадин? — Териза положила руку ему на плечо и почувствовала, насколько напряжены его мускулы. — Он имел в виду вовсе не это. Он все еще в лихорадке. Ему не следовало покидать постель. — Джерадин был настолько расстроен, что Теризе захотелось обнять его; но присутствие Смотрителя Леббика сдерживало ее. — Послушай меня. Он не собирался тебя ни в чем обвинять.

Пригодник повернулся к ней. Мрак застил его глаза. Он стоял спиной к лампе; и черты его лица были темными. Он не отреагировал на слова Теризы. Но по-прежнему смотрел на нее, когда обратился к Смотрителю.

— Значит, остается лишь существо, напавшее на нас. — Его голос звучал так же пусто, как ближайшая камера. — Что вы надеетесь узнать у него?