Зеркало ее сновидений - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 86

— Меня он будет расспрашивать в любом случае, — задумался Краген. — Мои люди погибли. Но если меня здесь не будет, у него не окажется повода связать с этим кровопролитием и меня. — И принц быстро принял решение. — Лорд Пердон — Артагель Домне — я благодарю вас за спасение моей жизни. Но я не останусь с вами, чтобы вы не выглядели в глазах других предателями. Миледи, прощайте.

Подняв свой меч, он сунул его в ножны и побежал. Вскоре звук его шагов растворился в тишине.

— Я тоже покину вас, — сказал Пердон Артагелю. — Уж не знаю, какую роль эта женщина играет в нашей судьбе, но не хочу быть обвиненным в том, что предал интересы государства, защищая ее.

И, гневно бормоча: «Кадуол! Дерьмо собачье!» — он торопливо последовал за принцем.

Териза посмотрела на Артагеля и увидела, что блеск снова вернулся в его глаза; он вновь улыбнулся. В ответ на ее взгляд он весело кивнул:

— Со своей стороны, миледи, мне скрывать совершенно нечего. Что бы здесь на самом деле ни произошло, Орисон будет предполагать, что только я могу быть причиной такого количества мертвецов. Боюсь, что в этом виновата моя репутация — не знаю, правда, почему. Однако у меня о Леббике сложилось лучшее впечатление, чем у большинства. Но все равно, вам совершенно незачем проводить остаток ночи, слушая, как он будет на вас орать. — Он указал рукой вдоль по коридору. — Может, пойдем?

И она снова сказала:

— Благодарю вас. — Ей хотелось, чтобы он взял ее за руку, она нуждалась в поддержке. — Я не думаю, что смогу выдержать его нападки. Он меня почему-то не любит.

— Глупости. — И, словно в душевном порыве, Артагель обнял ее за талию и по-дружески прижал к себе. Его тон оставался все таким же веселым: — Вы не знаете его так хорошо, как я. Наш добрый Смотритель обижает только тех, кому симпатизирует. И если он симпатизирует вам сильно, он становится просто невыносимым. Его жена — упокойся ее душа — была единственным существом, которое всегда вызывало у него страсти и пробуждало добрые чувства.

Сквозь мрак они вместе проследовали к следующей лампе.

И тут Териза услышала топот бегущих ног.

Артагель был совершенно невозмутим. Не переставая улыбаться, он втащил ее в боковой коридор и повел другим путем к обитаемой части замка. Он с легкостью уклонялся от появлявшихся вдалеке солдат. И куда быстрее, чем она ожидала, привел ее в ту башню, где находились ее комнаты.

К этому моменту она начала уже хоть как-то ориентироваться в ситуации. Артагель спас ей жизнь потому, что Джерадин попросил его присмотреть за ней. Сейчас он уводил ее от допроса Смотрителя, во время которого ей бы пришлось лгать, лгать и лгать, чтобы не впутывать Мастера Эремиса, принца Крагена и лордов провинций. И некоторое время назад она уже начала задумываться о благодарности.

Но сколько Териза ни изощрялась, она так и не придумала, чем может отблагодарить Артагеля. За исключением одной-единственной мелочи. Пока что им везло; они ни к кому не подходили достаточно близко, чтобы стал заметен тот ужас, в который превратились ее перепачканные в крови и грязи одежды. Но для того, чтобы добраться до своих комнат, ей придется миновать стражников, стоящих у двери…

Возле начала лестницы, ведущей в башню, Териза остановилась, убрала его руку и несколько смущенно — она не привыкла таким образом обращаться с высокими стройными мужчинами, которые загадочно улыбались ей, — пояснила:

— Думаю, что отсюда я смогу добраться и сама. Пока что нам везло. Но я не думаю, что вы хотите, чтобы вас видели со мной.

Артагель насмешливо приподнял бровь:

— Неужели, миледи? — События этого вечера, похоже, ничуть не нарушили его душевное равновесие. — Должен признать, что вы сейчас не так чисты, как вам следовало бы. Но я выбираю себе друзей не по таким малозначным признакам. — Он хмыкнул. — В противном случае я бы никогда не имел ничего общего с Джерадином.

Его улыбка была обезоруживающей, но Териза настойчиво сказала:

— Я совсем не это имею в виду. Стражники непременно заметят, — она в отвращении скривила губы, — как я выгляжу. И кто-нибудь обязательно сообразит, что женщина, вымазанная в крови, наверняка имеет какое-то отношение к тем мертвецам. Если вас увидят со мной, то решат, что вы мой сообщник.

Я понимаю, что вас это ничуть не волнует. А должно бы. Как вы собираетесь объяснить все Смотрителю?

Он был непоколебим; Леббик его не волновал. А она не могла заставить его лгать ни ради себя, ни ради Мастера Эремиса. Тогда она попыталась убедить его по-другому.

— Вы знаете, как он поступил с Джерадином, когда тот в прошлый раз обеспечил меня охраной?

При этих словах Артагель задумчиво нахмурился.

— В этом вы правы, миледи. Он попытался объяснить, почему не доверяет стражникам, но я, признаться, ничего не понял. Это как-то связано с приказом, который король Джойс дал Смотрителю? Или с тем, каким образом тот истолковал приказ? — Он пожал плечами. — Джерадин всегда витал в более высоких духовных сферах, чем я. Это правда, что стражники спрашивают, куда вы идете, едва вы выходите за дверь?

Териза ощутила новый приступ страха. Раньше она об этом как-то не задумывалась, но теперь поняла, что стражники относились к Джерадину совсем иначе, чем ко всем остальным, приходящим к ней. Она кивнула.

— Это не имеет смысла, — прокомментировал Артагель. Затем покачал головой. — Но, возможно, это просто случайность. А случайности — это единственный недостаток Джерадина. Я хочу сказать, кроме его неуклюжести. Он слишком нетерпелив. Все непонятное обычно вскорости проясняется, если не обращать на него особого внимания.

Снова улыбнувшись, он добавил:

— Но вы правы. Я не хочу доставлять ему новых неприятностей. Дальше вы пойдете одна. — Однако через мгновение в его чертах появилась озабоченность. — Но я буду продолжать за вами присматривать. Я отношусь к Джерадину вполне серьезно, когда он обеспокоен. И на сей раз у него была достаточно веская причина. Бретер верховного короля тренирует своих пригодников лучше, чем хотелось бы. Если я вам понадоблюсь, то знайте — я всегда где-нибудь поблизости.

Он снова широко улыбнулся. Затем глубоким, вежливым и в то же время насмешливым поклоном попрощался с ней.

— Отдыхайте, миледи. — И ушел.

Она осталась одна. У нее сейчас может не оказаться защитников, если вдруг люди в черном вновь внезапно появятся неизвестно откуда, чтобы напасть на нее.

И еще: ей придется лицом к лицу столкнуться со Смотрителем Леббиком.

Ей хотелось сесть. Ее колени были слишком слабы, чтобы поддерживать ее. Но она поставила ногу на ступеньку и заставила себя начать подниматься вверх.

Когда стражники у двери увидели, как она выглядит, они мигом забеспокоились. Один из них спросил:

— Миледи, с вами все в порядке? Вам не нужна какая-нибудь помощь?

Териза не посмела взглянуть им в глаза. Настолько твердо, насколько ей это удалось, она ответила:

— Нет, благодарю. Все хорошо, — и поспешно влетела в свои комнаты. Торопливо закрыла дверь на засов. Затем убедилась, что вход в подземелье надежно блокирован креслом.

После этого она отшвырнула в сторону свои мокасины и в отвращении, тревоге и решительности стянула с себя вещи, уже не в силах выносить прикосновение засохшей крови к телу. Сначала она вымылась, поливая себя ледяной водой, словно хотела заморозить, сама изумленная своей смелостью. Потом вычистила и выстирала свои вещи, почти безжалостно, и развесила их сушиться перед огнем.

Она решила встретить Смотрителя Леббика во всеоружии.

Но дрожь ее почему-то никак не утихала.

Смотритель явился этим же утром, рано, едва выждав, пока она разделалась с завтраком. Териза надела серое платье, потому что трусливый инстинкт подсказывал ей, что так она будет выглядеть более решительной и менее заслуживающей оскорбления. И встретила его в гостиной, собрав всю свою смелость.

Он, как всегда, носил особые отличительные знаки своей службы — пурпурную повязку, поддерживающую его седые волосы, и пурпурную ленту через плечо поверх лат. Но на самом деле его власть выражалась во взгляде, в скованности движений, в некой особой выпяченности челюсти. Даже если бы он не занимал в Орисоне никакой должности, он все равно командовал бы всеми в любой комнате, куда входил.