Зеркало ее сновидений - Дональдсон Стивен Ридер - Страница 91

— Неужели ты не понимаешь? — Териза повернулась к Джерадину, озабоченная тем, чтобы ему все было понятно. — Вот почему у Мастера Эремиса не осталось другого выбора.

Его взгляд помрачнел от внутренней боли. Похоже, он не хотел понимать ее.

— Я верю, что Термигана при других обстоятельствах можно было бы уговорить, — сказал Мастер Эремис. — Вместе с Пердоном этого было бы достаточно. У нас была бы основа, на которую можно было бы опереться, от чего можно было бы отталкиваться. Но все потерпело крах из-за страстного недоверия Файля к воплотимому.

— Файля? — спросил Мастер Барсонаж. — У него репутация рассудительного человека.

Мастер Квилон неожиданно проявил заинтересованность. Его глаза засверкали, он лихорадочно впитывал информацию.

— О, он рассудителен, — вмешался Гилбур, — если можно назвать рассудительностью то, что он отверг все, что было предложено, просто потому, что мы собираемся вызвать Воина без разрешения короля Джойса.

Еще один Мастер возмутился:

— Вы говорите серьезно? А почему, он думал, эта встреча происходила в тайне? Почему он принял приглашение, если разрешение короля ему так важно?

— Чтобы шпионить за нами, — проревел Мастер Гилбур. — Почему же еще?

Магистр был потрясен:

— Это действительно так?

— Да, — звонко ответил Мастер Эремис. — Он признался в своем намерении информировать короля, чтобы тот предотвратил любое проявление нашей воли или желания.

Сосредоточив внимание на Джерадине, Териза подумала: «Ведь на самом деле все было совсем не так. Правда же?» Но все это действительно было. Чем больше она вспоминала, тем больше соглашалась с Мастером Эремисом и Мастером Гилбуром. Хотя подсознательная реакция на благородство Файля заставляла Теризу думать иначе.

— Тогда почему, — неожиданно вмешался Мастер Квилон, — король ничего не предпринял, чтобы остановить нас?

Внезапно разъярившись, Мастер Эремис резко повернулся лицом к Квилону.

— Вы просите меня объяснить его поступки? Если бы я обладал такой мудростью, я бы с легкостью спас Мордант.

— Мы не можем объяснить это, — настойчиво поддержал его один из воплотителей, до сих пор молчавший. — И мы должны действовать — пока Леббик и его люди не попытались остановить нас.

Лицо Джерадина выражало озабоченность, словно он старательно прислушивался к каждому слову.

— Хорошо. — Мастер Барсонаж с трудом поднялся со своего места. — Все остальное предположить нетрудно. — В голосе его звучало поражение; даже брови его казались обвисшими. — Я считаю, что нам следует поторопиться. Вкратце, Мастер Эремис. Что вы предлагаете?

Эремис повернулся к магистру. Сам этот поворот, уравновешенность Мастера и взгляд, который он бросил на Барсонажа, были полны такой энергии, что, казалось, от него сыпались искры. Он выглядел слишком возбужденным, чтобы Териза могла распознать его чувства.

— Я предлагаю воплотить нашего Воина, — сказал он. — Прямо сейчас. Немедленно.

Мастер Барсонаж сухо кивнул, помолчал секунду, затем спросил:

— А для чего?

Мастер Эремис ответил незамедлительно:

— Доказать наши добрые намерения. Нам не верят, потому что считают, будто нас не волнует ничего, кроме самих себя. Или потому, что как орудия короля, мы, видимо, должны были, вслед за ним, потерять рассудок.

Затем он возвысил голос так, что отголоски его загудели в палате, как горн или труба.

— У нас нет иного способа убедить других, кроме как предпринять самостоятельные смелые действия для защиты Морданта. Только выступив на борьбу со злом самолично, мы сможем доказать, что достойны доверия.

Этого должно было хватить, чтобы Эремис добился того, чего хотел. Для Теризы этого оказалось достаточно; его пылкость и страсть передались ей. Но Мастер Гилбур не хотел оставлять за ним последнее слово.

— К тому же, — прохрипел он, — не следует отвергать ту возможность, что принц Краген и лорды пришли на встречу с нами совсем по иной причине. Мы были созданы Джойсом. Этим он подал пример Кадуолу и Аленду. Они всегда полагали, что Гильдия будет использоваться так, как будет выгодно ему, и потому маневрировали друг против друга, чтобы захватить нас. — Его руки сжались в кулаки на перилах. — Они хотят владеть нами, словно мы вещи, а не люди.

У нас нет мечей или солдат, — его голосу не хватало глубины и резонанса, но звучал он потрясающе звучно, — и потому мы никогда не сможем защитить себя — если не продемонстрируем свою силу!

В тишине, наступившей вслед за его выкриком, все услышали стук в дверь. Звук был таким, словно лезвие меча или секиры врубалось в дерево.

И все они услышали приказ.

— Именем короля — откройте дверь!

На короткий миг Териза изумилась, почему король Джойс вдруг изменил самому себе.

Затем Джерадин дернул головой:

— Смотритель. — И тут же попытался вскочить на ноги, крича при этом: — Смотритель Леббик! Ломайте дверь! Остановите их!

Гилбур дернул его назад, а затем своим каменным кулаком ударил по голове так сильно, что все тело пригодника резко дернулось, а глаза остекленели.

Теризу словно парализовало. Все произошло слишком внезапно. Король Джойс наконец-то принял решение. Планы Мастера Эремиса — в опасности. Джерадину — больно.

Воплотители повскакивали на ноги, стараясь перекричать друг друга; однако Мастер Барсонаж продолжал сидеть на скамье. В нем, казалось, не осталось ни капли силы; он выглядел потерянным.

— Итак, это должно быть сделано, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Иначе существование Гильдии станет просто бессмысленным.

— Гилбур! — рявкнул Мастер Эремис. Улыбка обнажила его зубы. — Действуй без промедления!

Мастер Гилбур отпустил Джерадина и поспешил в центр палаты, к возвышению и зеркалу.

Некоторые из воплотителей зааплодировали, другие в тревоге сжались. Но все они уступали дорогу Мастеру Гилбуру. Многие из них отошли за пилоны, поближе к стенам, чтобы быть подальше от зеркала и от двери, в которую ломился Смотритель Леббик.

Эремис занял место Гилбура, усадил безвольного Джерадина прямо и держал их с Теризой так, чтобы они не могли вырваться.

Зеркало было направлено прямо на них. Джерадин едва понимал, что происходит, ему даже не удавалось держать голову прямо, но Териза видела все отлично.

Мастер Гилбур положил руку на раму и начал медленно наводить зеркало на Воина. Наконец Воин оказался в центре воплотимого; затем стал приближаться, пока не заполнил собой все изображение в зеркале.

Стук в дверь сменился тяжелыми методичными ударами. Териза услышала, как дерево затрещало. Но стальная оковка была слишком толстой, чтобы сломаться быстро. В промежутках между ударами Смотритель Леббик выкрикивал:

— Мастер Барсонаж! Воплотители! Клянусь звездами, я сейчас открою эту дверь!

Мастер Гилбур бросил взгляд на Мастера Эремиса.

— Воплощайте же его! — прошипел Эремис.

Джерадин застонал, потряс головой. Часто моргая, он пытался прояснить свое зрение.

Мастер Гилбур вцепился обеими руками в край зеркала, словно пытался втащить Воина сюда чисто физической силой. Его хриплый голос шептал слова, которых Териза не понимала.

— Нужно остановить его, — тяжело дыша произнес Джерадин. Каким-то образом ему удалось подняться. Пошатываясь на едва удерживающих его ногах, он заковылял к Мастеру Гилбуру.

Мастер Эремис теперь уже не держал Теризу. Он сделал попытку схватить Джерадина, и это ему не удалось. Отпустил ли он ее ради этой попытки? Она не знала; она на него не смотрела. Все ее внимание было сосредоточено на Джерадине.

Териза побежала вслед за ним.

Он явно не успевал. Если бы он не был все еще ошеломлен ударом Мастера Гилбура, то понял бы, что не может успеть достичь зеркала вовремя.

Поверхность стекла впереди него стала темной, и Воин шагнул из зеркала на возвышение в центре палаты.

Броня делала его по меньшей мере семи футов ростом. Лица его видно не было — была лишь темная пластина, которая, должно быть, служила забралом. Металлическая кожа, защищавшая его, была в нескольких местах обожжена до черноты и пробита по меньшей мере дважды. Ядовитый дымок курился над ранами. Воин двигался так, словно получил серьезные повреждения.