За Веру, Царя и Отечество - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 39

И посол в Париже Извольский, поднятый среди ночи, вынужден был будоражить французское правительство. Ведь оставалось неясным даже то, поддержит ли Россию Франция! Напомним, что их союзный договор не был ратифицирован французским парламентом. А в сложившейся ситуации даже упоминавшийся отвод войск от границы говорил о нежелании Парижа столкнуться с немцами. Да и Грей убеждал французов подождать "дальнейшего развития событий". Поскольку, мол, "конфликт между Россией, Австрией и Германией не затрагивает интересов Англии". Но позицию Франции определили уже не политические соображения, а логика событий. 1.8 немцы безо всякого объявления войны вторглись в Люксембург - в 7 часов утра первой пересекла границу рота лейтенанта Фельдмана из 69-го полка 16-й пехотной дивизии и заняла городок Труа Вьерж (в переводе "Три девственницы"), где сходились границы и железнодорожные линии Бельгии, Германии и Люксембурга. И немцы шутили, что война началась с овладения тремя девственницами... Франция в этот день отклонила ультиматум о нейтралитете и все же согласилась на доводы Жоффра объявить мобилизацию. Правда, заявление выдержала в очень вежливых тонах, пояснила, что "будет исходить из своих интересов" и что "мобилизация - это не война".

Вторжение обеспокоило и Бельгию. А она по договорам 1839 и 1870 гг. обязана была соблюдать полный нейтралитет, гарантом которого выступали все великие державы. Бельгийцы не имели права даже проводить военных приготовлений, пока на них не напали. Правительство обратилось за разъяснениями по поводу Люксембурга к послу в Брюсселе фон Белову, но получило заверения: "Бельгии нечего опасаться Германии". "Может гореть крыша вашего соседа, но ваш дом будет в безопасности". А Англия даже тогда не определилась, хотя к ней продолжали взывать французы, и их посол Камбон тщетно доказывал, что есть же, в конце концов, соглашение между ними, по которому французский флот сконцентрирован в Средиземном море, а Атлантическое побережье в случае войны должна прикрывать Англия. Премьер Асквит в этот день записал в дневнике: "Главный вопрос заключался в том, следовало ли нам вступать в войну или остаться в стороне. Разумеется, всем хотелось остаться в стороне". Из 18 членов кабинета 12 были против поддержки Франции. И Грей говорил Камбону: "Франция сейчас должна сама принять решение, не рассчитывая на помощь, которую мы в настоящий момент не в состоянии оказать". Когда после этого редактор "Таймс" спросил посла, что он собирается предпринять, Камбон ответил: "Я подожду, чтобы узнать, не пора ли вычеркнуть слово "честь" из английского словаря".

Но вот угроза Бельгии - это было уже серьезно. Не только из-за того, что Англия выступала главным гарантом ее нейтралитета. Это был плацдарм, с которого можно было наносить удары по самой Англии. И Грей запросил правительства Франции и Германии, готовы ли они уважать нейтралитет Бельгии. Франция ответила утвердительно, Германия промолчала, поскольку делать этого не собиралась. Правильно оценив отсутствие ответа, Лондон направил ноту, что при нападении на Бельгию "Британия не может соблюдать объявления нейтралитета". Впрочем, и вступление в войну оставалось еще под вопросом. Например, Ллойд Джордж полагал, что если немцы займут лишь ближайший к Люксембургу "угол" Бельгии, а не побережье, то такое нарушение стоит считать "незначительным".

Николай II тоже стремился избежать войны. Он тоже направил в Берлин заявление, что мобилизация - это еще не война, и настаивал на переговорах. Но по истечении срока ультиматума к Сазонову явился Пурталес, официально спросил, отменяет ли Россия мобилизацию, и услышав "нет", вручил ноту, где говорилось, что "Его Величество кайзер от имени своей империи принимает вызов" и объявляет войну. Вот только посол при этом допустил грубейшую накладку. Дело в том, что ему из Берлина передали две редакции ноты - в зависимости от ответа России. И война объявлялась в любом случае варьировался только предлог. А Пурталес, переволновавшись, отдал Сазонову обе бумаги сразу...

Ну а поздно вечером довелось удивиться и царю. Он вдруг опять получил от Вильгельма телеграмму - опять чрезвычайно любезную, в которой кайзер по-дружески выражал надежду, что "русские войска не перейдут границу". Николай был поражен: объявлена все-таки война или нет? Срочно связались с Пурталесом, не получил ли он каких-то новых инструкций? Даже проверили, не залежалась ли телеграмма на почте со вчерашнего дня. Однако отправлена она была в 22 часа 1.8. И царь понял, что "кузен Вилли" все это время просто держал его за дурака и откровенно водил за нос.

Между тем в берлинском руководстве шли нешуточные споры. Мольтке и Тирпиц полагали, что вообще нечего заниматься такими глупыми формальностями, как объявления войны. Надо начинать - и все. А противники предпримут ответные действия, вот и станут "зачинщиками". Да и как согласуется, что Германия первой объявляет войну, с тем, что она играет роль миротворца и хочет возложить вину на Россию? К тому же, с Италией и Румынией у немцев только оборонительные договоры, они получают хорошее оправдание для неучастия. Но Бетман-Гольвег требовал соблюдения норм международного права - иначе и он, и правительство оттеснялись военными от причастности к великим событиям. И кайзер принял сторону Бетмана - он ведь любил красивые позы и жесты. Вместе с торжественным объявлением войны в Германии была объявлена мобилизация - со следующего дня, 2.8.

Тут, впрочем, требуется уточнение. Германия была единственным государством, где слово "мобилизация" автоматически означало "война". То, что понималось под мобилизацией в других странах, вводилось уже "военным положением". А команда на "мобилизацию" давала старт грандиозному "плану Шлиффена". Тотчас на железных дорогах вводился военный график, многократно отработанный на ежегодных учениях. На узловые станции направлялись офицеры Генштаба, начиная дирижировать перевозками,- ведь в короткие сроки предстояло перебросить на рубежи наступления 40 корпусов - и для каждого требовалось 140 поездов. И от даты мобилизации во всех планах велся отсчет, на каких рубежах должны находиться войска в такой-то день. Поэтому и схитрили сами с собой, добавив "лишние" сутки - считать не с 1, а со 2.8.