Американская трагедия. Книга 3 - Драйзер Теодор - Страница 85

— А теперь, Клайд, расскажите нам о своих планах и об этой поездке на озеро.

И тут — в точности, как в свое время Джефсон излагал это Белнепу, — последовал рассказ о том, как Клайд и Роберта приехали в Утику и потом на Луговое озеро. Никакого плана действий не было. На худой конец Клайд собирался рассказать Роберте о своей безграничной любви К мисс Х и, взывая к ее разуму и сердцу, просить, чтобы она его отпустила; при этом он предложил бы всеми силами помогать ей и поддерживать ее. Если бы она отказалась, он пошел бы на полный разрыв; в случае необходимости он готов был бросить все и уехать из Ликурга.

— Но когда в Фонде и потом в Утике я увидел, что она такая усталая и измученная (Клайд очень старался, чтобы слова, тщательно подобранные другими, прозвучали искренне)… какая-то очень беспомощная, мне опять стало ее жалко.

— И дальше что?

— Ну вот… я был уже не так уверен, что в самом деле смогу бросить ее, если она откажется меня отпустить.

— И что же вы решили?

— Тогда еще ничего не решил. Я ее выслушал, что она говорила, и постарался объяснить ей, что мне будет очень трудно сделать для нее много, даже если я уеду с ней. У меня было только пятьдесят долларов.

— Так.

— А она стала плакать, и я решил, что сейчас больше нельзя говорить с ней об этом. Она слишком нервничала и была совсем измученная и усталая. И я спросил, не хочется ли ей съездить куда-нибудь на день-два, чтобы немножко отдохнуть, — продолжал Клайд. (И тут от сознания, что все это чудовищная ложь, его передернуло, и он судорожно глотнул — предательская слабость, которую он проявлял всякий раз, когда пытался сделать что-нибудь непосильное, все равно — выполнить ли чересчур сложное физическое упражнение, или сказать неправду.) — Она сказала, что да, хорошо бы поехать на какое-нибудь из Адирондакских озер, все равно на какое, если только у нас хватит денег. А когда я сказал, главным образом из-за ее плохого самочувствия, что, по-моему, поехать можно…

— Так вы, в сущности, поехали туда только ради нее?

— Да, сэр, только ради нее.

— Понятно. Продолжайте.

— …тогда она сказала, чтобы я тут же в гостинице или еще где-нибудь поискал путеводители, и мы выберем место, где можно прожить день-другой без больших расходов.

— И вы пошли за путеводителями?

— Да, сэр.

— Что дальше?

— Мы их просмотрели и под конец выбрали Луговое озеро.

— Кто именно выбрал? Вы оба или она?

— Просто она взяла один путеводитель, а я другой, и она в своем нашла рекламу гостиницы, где плата за двоих двадцать один доллар в неделю или пять долларов в день. И я подумал, что, наверно, наш отдых нигде не обойдется дешевле.

— Вы собирались провести там только один день?

— Нет, сэр, если бы она захотела, мы бы остались дольше. Сперва я думал, что, может быть, мы там побудем дня два или три. Я не знал, сколько времени понадобится на то, чтобы все с ней обсудить и растолковать ей, как у меня обстоят дела.

— Понятно. А потом?

— Потом на другое утро мы поехали на Луговое озеро.

— Опять в разных вагонах?

— Да, сэр, в разных вагонах.

— Приехали в гостиницу и…

— Ну, и записались там…

— Как?

— Карл Грэхем с женой.

— Все еще боялись, как бы вас не узнали?

— Да, сэр.

— И вы пытались как-то изменить свой почерк?

— Да, сэр… немножко.

— Но почему же вы всегда оставляли свои настоящие инициалы К.Г.?

— Видите ли, я думал, что надо записаться под вымышленным именем, но так, чтобы инициалы не расходились с меткой на моем чемодане.

— Понятно. Умно в одном отношении, но не слишком умно в другом… ровным счетом наполовину умно, а это хуже всего.

Услышав это, Мейсон привстал, словно собираясь заявить протест, но, видимо, раздумал и опять медленно опустился в кресло. И снова Джефсон исподтишка метнул быстрый, испытующий взгляд вправо, на присяжных.

— Так что же в конце концов, сказали вы ей все, как собирались, чтобы покончить с этим делом, или не сказали?

— Я хотел поговорить с нею, как только мы туда приедем или, уж во всяком случае, на другое утро. Но не успели мы приехать и устроиться, как она стала говорить, чтобы я поскорее женился на ней… что она не собирается долго жить со мною, но так больна и измучена и так плохо себя чувствует, что хочет только одного: чтобы все это кончилось и чтобы у ребенка было имя, а потом она уедет, и я буду свободен.

— А потом что было?

— Потом… потом мы пошли на озеро…

— На какое озеро, Клайд?

— Ну, на Луговое. Мы решили покататься на лодке.

— Сразу? Днем?

— Да, сэр. Ей так захотелось. И пока мы катались… (Он умолк.)

— Что же, продолжайте.

— Она опять стала плакать, и я видел, что она совсем больна и измучена и никак не может примириться с судьбой… и я решил, что в конце концов она права и я плохо поступаю… и нехорошо будет, если я не женюсь на ней

— из-за ребенка и все такое, понимаете… тут я подумал, что надо бы жениться.

— Понимаю. Такой душевный переворот. И вы тут же сказали ей об этом?

— Нет, сэр.

— Почему же? Разве вам не казалось, что вы причинили ей уже достаточно горя?

— Конечно, сэр. Но, понимаете ли, я совсем уже собрался сказать ей — и вдруг опять стал думать обо всем, о чем думал до приезда туда.

— О чем, например?

— Ну, вот, о мисс X, и о своей жизни в Ликурге, и о том, что нас ждет, если мы поженимся и уедем.

— Так.

— И вот… я… я просто не мог сказать ей тогда… во всяком случае, в тот день не мог…

— Так что же вы ей тогда сказали?

— Ну, чтобы она больше не плакала… Что хорошо бы, если бы она дала мне еще день подумать — и, может быть, мы сумеем как-нибудь все уладить…

— А потом?

— Потом, немного погодя, она сказала, что на Луговом озере ей не нравится. Ей хотелось уехать оттуда.

— Ей хотелось?

— Да. Мы опять взяли путеводители, и я спросил одного малого в гостинице, какие тут есть озера. Он сказал, что самое красивое озеро поблизости — Большая Выпь. Я там как-то был и сказал об этом Роберте и передал ей слова того парня, а она сказала, что хорошо бы туда съездить.

— И поэтому вы туда поехали?

— Да, сэр.

— Никакой другой причины не было?