Прилив победы - Дрейк Дэвид Аллен - Страница 71

— Безумие, — повторил он. Затем покачал головой, повернулся и принялся изучать местность впереди. — То, что сделано, уже сделано. Отправь курьера к Ситтасу и скажи ему, чтобы следовал за нами, как только возьмет под контроль этих маньяков. Если мы станем ждать их здесь, то утратим инициативу. Я думаю, судя по отчету Аббу и звукам канонады, если мы двинемся в путь сейчас, то сможем занять хорошую позицию на южном берегу.

Маврикий кивнул, подозвал курьера и отдал необходимые приказания. К тому времени как курьер уехал, армия Велисария уже стронулась с места.

По крайней мере, ее часть, учитывая, что греческие катафракты на какое-то время выбыли из ее состава. Поэтому армия, которая наконец добралась до берега Инда напротив Суккура, оказалась самой маленькой из тех, что много лет водил Велисарий. Три тысячи его собственных букеллариев, две тысячи людей Кирилла, несколько тысяч арабской и сирийской легкой конницы, две тысячи артиллеристов — и, к счастью, пятьсот драгунов Феликса.

Что именно у тебя осталось из остатков армии — вот что имеет значение. Потому что к тому времени, как Велисарий и его армия достигли южного берега, командующий огромной армией малва уже отправил тысячи своих людей на противоположный берег Инда на подмогу гарнизону Рохри.

Но… эта флотилия барж и лодок еще не достигла берега, когда прибыл Велисарий. Григорий спешно принялся подготавливать орудия. Тем временем, двигаясь гораздо быстрее, Феликс заставил своих драгунов — стреляющих дисциплинированно, по четко определенным целям — снимать лоцманов и моряков, управляющих этими судами.

Феликсу удалось привнести в приближающуюся флотилию достаточную сумятицу, чтобы предоставить Григорию время, которое требовалось ему для установки орудий. К тому времени уже садилось солнце. И если трехфунтовые ядра слишком малы, чтобы разбить хорошие укрепления, их более чем достаточно, чтобы превратить в щепки речные суда. По крайней мере, малва отказались от атаки и отступили назад на противоположный берег.

Конечно, ненадолго. На следующее утро, сразу после рассвета суда малва прибыли опять. На этот раз они растянулись в цепь, чтобы свести к минимуму урон, который могут нанести пушки и огонь снайперов. Малва понесли значительные потери во время пересечения реки, но к середине утра им удалось высадить на берег в общей сложности десять тысяч человек в трех точках на южном берегу. Количественно у них теперь было почти столько же людей, как у Велисария.

Это им совсем не помогло. К тому времени Ситтас заново восстановил порядок среди своих катафрактов и вытащил их из Рохри. Малва едва ступили на берег, как на них налетели, подобно лавине, катафракты. Восемь тысяч всадников, вооруженных луками, копьями и саблями, добавились к войскам, уже громившим малва, и их суммарных сил было более чем достаточно, чтобы разбить еще одну армию малва.

На этот раз Велисарию удалось спасти вражеских солдат, хотевших сдаться в плен. Греки удовлетворили свою жажду крови в Рохри. Даже они с опозданием поняли, что захваченные в плен солдаты могут за них выполнять тяжелую работу по возведению полевых укреплений. Даже они с опозданием поняли, что реальная война представляет собой нечто большее, чем просто серию атак.

Таким образом три сражения и три победы прибавили славы имени Велисария к тому моменту, как он наконец снова возобновил контакт с Ашотом и императором Хусрау.

Кулачи. Рохри. Сражение на переправе.

Конечно, если смотреть объективно, ни одно из них не было крупным сражением. Разбиты две маленькие армии, взят город. Это имело мало значения, если вообще имело хоть какое-то. Важность побед лежала в самих названиях, а не в правде под ними. Теперь у Велисария была попробовавшая крови армия и новые войска, которые с гордостью внесли себя в длинный список побед над малва, который начался Анатой.

Теперь уже восемь раз с начала войны Велисарий и его армия встречались с малва на поле брани или во время осады. Аната и дамба, сражение на перевале, Харк и Барода — и теперь эти три новые победы46. Если не считать сражение на перевале против Дамодары и Шанги, то каждое столкновение заканчивалось победой римлян. Даже поражение на перевале было близко к победе, так как помогло уничтожить огромную армию малва в Харке. Такая нить побед придает уверенность армии. Ту уверенность, которая удваивает и утраивает силы на войне. На реальной войне, которая, в отличие от маневров, является в равной мере испытанием духа и плоти.

Конечно, одной уверенности недостаточно. Точно так же важны чувство сплоченности и солидарности. Достигнуть этого было немного труднее. Отсутствие дисциплины и эгоистичная жадность греков в Рохри разъярили остальную армию — в особенности, когда они обнаружили, что вынуждены отражать атаку малва без помощи тех, кто, как предполагалось, должен быть их «товарищем» на протяжении целого дня.

Со своей стороны, греки пришли в ярость, обнаружив, что остальная часть армии рассчитывает на трофеи, которые они — катафракты — добыли благодаря собственной доблести (и крови) во время штурма Рохри. В теории они знали о традиционной политике Велисария. Но… но… применительно к ним? Здесь и сейчас?

Велисарий оставил войска самих разбираться с этим вопросом. Он и так был достаточно занят, готовясь к военному совету с Ашотом и Хусрау. А если бы и не был, то вероятно, стал бы держаться в стороне. Такие веши лучше решать в неформальной обстановке.

Да, он на самом деле немного забеспокоился, когда артиллеристы Григория стали разворачивать свои полевые орудия в сторону греческого лагеря. И поглядывал на маневры фракийских катафрактов на юге и людей Кирилла на востоке, блокировавших линии отхода греков. Это не говоря о том энтузиазме, с которым стрелки Феликса начали делать ставки, насколько большую дыру их великолепные ружья могут проделать в броне греческого аристократа.

Но… все мирно разрешилось после одного напряженного дня. Достаточно скоро греки решили, что щедрость в раздаче трофеев на следующий день после победы — это отличная практика. Со своей стороны, фракийцы со товарищи допустили, что атаки греков в Рохри и на южном берегу были проведены со щегольством и храбростью, вполне достойными любого человека, который когда-либо шел за Велисарием.

В итоге самой сложной проблемой для Велисария стала попытка сделать так, чтобы его услышали в командном шатре, когда он обсуждал стратегию и тактику с Хусрау и Ашотом. Шум празднования заглушал все: греческие катафракты хвалили фракийцев, артиллеристы перекрикивали стрелков, причем так, что все лягушки поблизости впали в состояние шока. Арабское улюлюканье добавило особый привкус этому акустическому блюду.

— Что там за невероятное веселье? — спросил Хусрау, как только вошел в командный шатер.

— Музыка для моих ушей, — ответил Велисарий.

— Мы можем их удержать, — уверенно сказал Хусрау. — Какое-то время дела шли туго. Один раз они даже проломили небольшой участок стены до того, как мы отогнали их прочь. Но после того, как прибыл Ашот и занял позиции на юге, малва стали более осторожными.

Персидский император одобрительно посмотрел на армянского катафракта.

— Он очень умен! — весело заявил Хусрау. — Он так хорошо устроился, что малва и представить не могли как мало у него солдат.

— Они сделали две крупные вылазки, — подхватил Ашот. — И во вторую чуть не взяли наши позиции. Но…

Он улыбнулся Аббу.

— Арабы нашли нам великолепное место для обороны. Оба раза, когда малва бросались в атаку, из-за особенностей территории выходило так, что они скапливались напротив наших орудий. Их потери были ужасными, и, я считаю, их командующие даже не понимают, как близки они были к успеху во время второй атаки. Я не думаю, что малва попытаются снова.

Велисарий почесал подбородок.

— Поэтому теперь, по сути, все свелось к долгой осаде и продолжительному контрбатарейному огню. Мы связываем очень большую армию малва гораздо меньшими собственными силами.

46

Упомянутые выше сражения описываются в романе Д. Дрейка и Э. Флинта «Щит судьбы» и «Удар судьбы».