Прилив победы - Дрейк Дэвид Аллен - Страница 76

В пятый раз после начала путешествия «Юстиниан» сел на мель. В то время как лоцман должным образом зафиксировал существование наносного песчаного острова на картах, которые делала экспедиция для тех, кто пойдет после них, Эйсебий стянул «Юстиниана» с мели при помощи «Победительницы», двигатель которой работал на полную мощность. После того как «Победительница» преуспела, стягивая с отмели корабль Менандра, собственный двигатель «Юстиниана» сделал все остальное.

Через несколько минут, когда препятствие было преодолено, а грузовые баржи осторожно от него отведены, настроение Менандра снова стало солнечным.

Таким же было настроение и старшего лоцмана.

— Хорошо, что старый император спроектировал эту штуку так, что она может давать задний ход, — весь флот Менандра традиционно и с любовью пользовался термином «старый император», имея в виду слепого Юстиниана, ставшего теперь ремесленником. — Это странно, поскольку он никогда не планировал, что судно будет использоваться на реке.

Менандр скривился.

— Кто говорит, что он никогда не планировал пускать его по реке? — спросил он. Затем, покачав головой твердо сказал: — Не надо недооценивать старого императора. Он — мудрый человек. Спроси любого, кого он когда-либо судил.

Лоцман серьезно кивнул.

— Да, да. Старого императора нельзя подкупить, чтобы он принял решение в пользу какого-то богатого дурня. А если попытаешься, это может стоить тебе головы.

С любовью лоцман похлопал по обшивке корабля и одобрительно посмотрел на одно из тяжелых орудий рядом.

— Это судно наведет божий страх на малва. Вот увидишь.

Менандр уже хотел было добавить пару лестных слов в адрес корабля, но его оборвал резкий свист.

— Снова! — заорал Менандр и побежал к люку, который вел вниз, к помещению с двигателем. — Проклятый Юстиниан и его чертовы изобретения!

То же самое поднимающееся солнце отбрасывало свет на армию Велисария, которая теперь уже далеко ушла от Инда.

— Да, мы определенно оторвались, — удовлетворенно сказал Маврикий. — Хотя люди устали после полуночи быстрого марша. Ты хочешь сегодня пораньше встать лагерем?

Велисарий покачал головой.

— Никакого отдыха, Маврикий. Не раньше того, как сядет солнце. Я знаю, что к этому времени солдаты будут измождены, но они справятся с этим.

Он даже не побеспокоился оглянуться туда, где оставил двух молодых людей нести груз, гораздо более тяжелый, чем следовало бы складывать на их плечи.

— Подгоняй солдат, Маврикий, — проворчал он. — К тому времени как мы доберемся до Чинаба, я хочу, чтобы все люди в этой армии ругали меня денно и нощно. — Маврикий улыбнулся.

— Думаешь, они выместят гнев на малва? — Он улыбнулся шире. — Наверное, ты прав.

Глава 31

КАМБЕЙСКИЙ ЗАЛИВ

Осень 533 года н.э.

— Завтра вы ударите по малва в Бхаруче, — прошептал Эон.

Голос умирающего царя, несмотря на всю слабость, не дрожал, и сам негуса нагаст ничуть не колебался. Ни у кого из людей, собравшихся в царской каюте на флагманском корабле, не возникло трудностей с пониманием его слов. Там собралось все высшее командование морского аксумского флота. Если они и склонялись вперед на своих стульях, сжимая руками колени, но не потому, что напряженно прислушивались. Просто из глубокого уважения. Антонина, наблюдая за ними со своего места, ближе к задней части каюты, обнаружила, что борется со слезами. Теперь, в конце короткой жизни, вся неугомонность и буйство молодого принца исчезли. Осталось достоинство негусы нагаста Аксумского царства.

Эон в это мгновение напоминал ей своего отца, царя Калеба, который тоже погиб — и тоже был убит малва. И не просто потому, что его лицо, осунувшееся от боли и измождения, заставляло юношу выглядеть гораздо старее, чем он был на самом деле. У Калеба не было живого ума его младшего сына, но тот человек источал ауру царственной власти. Как и Эон теперь, перед тем как потеряет и власть, и саму жизнь.

— Вы полностью разрушите их флот. Как торговые суда, так и военные.

Слова, произносимые сухим и хриплым голосом Эона, слегка сливались. Но это нисколько не отвлекало от их смысла. Из-за этого слова царя напоминали расплавленное железо, выливаемое в формы. Ему нельзя отказать, нужно просто принять. Командующие сарвами торжественно кивнули.

— Вы разрушите причалы. Разрушите верфи. Сожжете и разрушите всю гавань.

И снова последовали торжественные кивки.

Эон слегка изменил положение на постели, откинувшись на подушки. Однако на его лице не отразилось и следа боли, которую, вероятно, вызвало движение. Его лицо казалось выточенным из монолитного камня.

И, как знала Антонина, скоро так и будет. Как и в случае Вахси в прошлом году, аксумские сарвены превратят эту глупую смерть в легенду. До того как пройдет год, — она совершенно не сомневалась, — лицо Эона будет высечено в камне по всему Аксумскому царству. И выткано на шпалерах Йемена и Хиджаза.

— Я так приказываю, — сказал Эон. — Пусть даже военно-морской флот Аксумского царства будет разрушен в процессе — но я так приказываю.

Он сделал глубокий вдох, от которого содрогнулся, и продолжил:

— Наши люди смогут построить новые суда и воспитать новых сарвенов. Но только при условии, что Велисарию будет предоставлено время, чтобы сломить малва. И это время можем дать ему только мы, прижавшие малва к земле. — Потом он заговорил медленнее и с большим трудом: — Если мы им позволим, даже один раз, высвободиться и уйти в море, спина римлян окажется открытой.

Головы сарвенов покорно склонились. Эон мгновение наблюдал за ними, словно заверяя себя в их верности, перед тем как продолжил.

— Бхаруч — это ключ. Это — единственный большой порт, который остался у малва на западном побережье. Разрушьте огромный флот, разрушьте гавань… — вместе со словами из горла Эона начало вылетать неприятно сипение. — И к тому времени, как малва смогут восстановить влияние на море, меч Велисария уже окажется у их шеи. Будущее Аксумского царства будет обеспечено, даже если не останется ни одного живого моряка, чтобы это увидеть.

Эзана откашлялся. Другие командующие сарвами повернули головы, чтобы посмотреть на него. Официально Эзана являлся просто одним из многих командующих саравита. Но на протяжении последних двух лет он стал «первым среди равных». Он и великий герой Вахси были личными телохранителями Эона, не так ли? Сына Эона назвали в честь Вахси, а Эзана являлся командующим царским полком, к которому принадлежал сам Эон. И станет принадлежать маленький Вахси после того, как умрет его отец.

— Это будет сделано, негуса нагаст. Даже если этот флот будет уничтожен в процессе.

Последние слова Эзаны эхом повторили все командующие полками:

— Даже если этот флот будет уничтожен в процессе.

— Именно так, — добавил Усанас.

Аквабе ценцен, как и всегда, сидел в позе лотоса на полу. Теперь он распрямил ноги и встал со всей своей неподражаемой грациозностью. Затем слегка опустил плечи и положил руку на лоб Эона.

— Это будет сделано, негуса нагаст. Не сомневайся. А теперь ты должен отдохнуть.

— Пока нет, старый друг, — прошептал Эон. — Есть еще одно дело, которое нужно успеть сейчас. — Его темные глаза переместились на единственную женщину в каюте. — Пройди вперед, Антонина.

Антонина почувствовала напряжение. Опасения волной нахлынули на ее разбитое сердце. Эон мало разговаривал с ней с тех пор, как пришел в сознание после сражения в Чоупатти. Но она была уверена, на какую тему он будет сейчас говорить.

«Только не это, Эон! Ты не можешь просить меня — твою мать во всех смыслах, кроме биологического — это сделать! Что угодно, но только не это!»

Эон ни на секунду не сводил с нее взгляд. Медленно стараясь, чтобы ее нежелание не проявилось внешне, Антонина подошла к кровати, на которой лежал умирающий царь.

Однако когда она встала рядом с Усанасом, Эон, казалось, ушел глубоко в себя. Антонина на мгновение почувствовала облегчение. Глаза негусы нагаста переместились на Эзану.