Слуга Дракона - Дрейк Дэвид Аллен - Страница 132

Моряк сделал несколько шагов вперед, старательно делая вид, что просто не успел или не счел нужным вложить меч в ножны.

– Я путешественник и зовут меня Чалкус. Могу я поинтересоваться вашим именем, господин?

– Харн, – лаконично ответил высокий мужчина – очень высокий, как стало ясно теперь, когда запевала подошел достаточно близко для сравнения. – Я так понимаю: вы желаете воспользоваться моим мостом?

Его голос, необычно высокий для мужчины, тем не менее с легкостью перекрывал рев потока, чего не удавалось даже хорошо тренированному тенору Чалкуса. Он имел неприятный скрипучий тембр: будто два куска грифеля трутся друг о друга.

– Мне он не нравится, – тихо произнесла Мерота.

Илна стояла, одной рукой обнимая девочку за плечи, а в другой – держа наготове моток веревки.

– Мне тоже, дитя мое, – сказала девушка. – Но, с другой стороны, мне не нравятся многие люди. Так что, наверное, мое мнение можно не принимать в расчет.

– Естественно, хотелось бы, мастер Харн, – ответил Чалкус, подходя еще чуть ближе. – Будем очень вам признательны.

– Мне не нужна признательность, – отрезал Харн. – Либо вы платите и проходите, либо остаетесь на том берегу.

Илна тоже шагнула вперед, пытаясь загородить собою девочку. Но та упрямо стояла рядом с нею.

– А куда ведет ваш мост? – требовательно спросила девушка. Она смотрела во все глаза, пытаясь уловить общий рисунок места: будто проход, которым они следовали перед этим, являлся ведущей нитью, а канат был ее продолжением. Увы, даже искусство Илны не обеспечивало ей полного понимания.

– Мой мост приведет вас туда, куда вы хотите, – ответил Харн. Неподвижная поза и руки, сложенные на груди под плащом, делали его более похожим на столб, чем на живого человека. – Здесь нет другого пути. Либо вы идете по моему мосту, либо возвращаетесь туда, откуда пришли. Но вы должны мне заплатить.

Помост, на котором они стояли, являлся частью ниши, достаточно, впрочем, просторной. На расстоянии полета стрелы с одной и с другой стороны вздымались стены пещеры, исключая всякую возможность обойти трещину. Единственная дорога через пропасть пролегала по канату – тут Харн не лгал. Казалось совершенно немыслимым, чтобы две женщины спустились вниз, преодолели грохочущий поток и снова вскарабкались с другой стороны.

– О чем разговор, мастер Харн! – весело разливался Чалкус. Я и мои спутницы честные люди… все, даже те из нас у кого в прошлом были какие-то отягчающие обстоятельства. Назовите свою цену – сколько мы должны заплатить за пользование вашим замечательным мостом?

– Вас трое, – произнес Харн. – Одного вы должны принести мне в жертву – это будет ваша плата за то, что двое других пройдут к своей мечте.

Илна злобно усмехнулась. Ну что ж, всегда хорошо четко знать положение дел. Она почувствовала, как рядом напряглась Мерота, но – надо отдать должное выдержке девочки – не взвизгнула, не закричала.

– Не низкая плата, – по достоинству оценил Чалкус. – Но у меня к вам есть предложение получше, мастер Харн. Я и мои друзья проходим по вашему мосту, а в награду я оставляю голову…

И он взмахнул своим кривым мечом в дюйме от затененного капюшоном лица мужчины.

– … на ваших тощих плечах.

Харн внезапно прыгнул. Не на Чалкуса – это был бы смертельный номер, тем более что в левой руке моряка появился кинжал – а в сторону. Прилипнув к искривленной стене пещеры, он оглянулся на своих несостоявшихся клиентов. В таком ракурсе лицо его выглядело совершенно треугольным и нечеловеческим.

– Вперед! – скорее прорычал, чем крикнул Илне моряк. Он стоял между Харном и женщинами: меч направлен в пол, зато кинжал смотрит вверх.

Канат, похоже, был приклеен или даже припаян к поверхности скалы.

– Держись за конец моего шарфа, Мерота, – посоветовала девушка, ступая на ненадежный мост. – И ни в коем случае не смотри вниз.

Канат, по которому им предстояло идти, казался сделанным из шелка: тысячи прозрачных нитей сплели в прочную косу, способную выдержать вес целого города. Твердая, как скала, она пружинила и тихонько поскрипывала под босыми ногами.

Илна сделала первый шаг совершенно спокойно. У себя в деревне, с детства, она привыкла переходить стремительные ручьи по стволам поваленных деревьев или дорожке из камешков, отполированных до блеска поколениями односельчан.

Обернувшись, она встретилась со спокойным, доверчивым взглядом Мероты. Все будет хорошо!

Девушка с одобрением улыбнулась.

– У нас все в порядке, мастер Чалкус! – крикнула она моряку, стоявшему спиной к пропасти у начала каната.

Харн сбросил свой плащ. Он – нет, оно! – являлось обладателем восьми тонких ножек с множеством суставов. С их помощью существо ловко полезло по голой скале, как паук по каменной стенке.

Илна продолжала идти все тем же размеренным шагом. До нее доносилось стрекотание Харна, перекрывающее шум потока. Он уже достиг верхней точки куполообразного потолка и продолжал ползти, цепляясь своими паучьими ножками.

Чалкус тоже вступил на канат, но держался в начале, чтобы не мешать идущей Мероте. Он смотрел вверх, и в какой-то момент Илне далее показалось, что она слышит обрывок его песни.

Свет струился с самого дна ущелья, и на такой высоте казался просто блеклым молочно-белым пятном – даже когда девушка внимательно всматривалась вниз. Прохладные брызги разлетались во все стороны, пропитывая одежду и приятно холодя кожу. Илна тихонько засмеялась.

Скосив глаза назад, она встретилась со взглядом Мероты и произнесла:

– Вот видишь, судьба переменчива, дитя мое! Мы напьемся вдоволь, когда перейдем пропасть.

Девочка заставила себя улыбнуться, но Илне показалось, что по щекам у нее скатывались не просто водяные капли. Девушку захлестнуло внезапное острое чувство жалости. И нежности к этому бедному, такому стойкому ребенку.

Храбрость не означает отсутствие страха. Это – когда боишься, но тем не менее идешь вперед.

– Вы все равно мне заплатите, людишки! – раздался сверху голос Харна. Его туловище – тощее и длинное, как у стрекозы – распласталось на потолке. А пара верхних конечностей работала над чем-то пенящимся, выползавшим из его брюшка. – Мне все платили!

Илна с девочкой достигли середины моста, отсюда начинался подъем – под тем же небольшим углом, под которым раньше спускался прогибающийся канат. Хотя конец их пути по-прежнему терялся в тумане, все же было очевидно, что осталось совсем немного.

– Илна, сеть! – крикнул Чалкус.

Девушка посмотрела наверх и увидела свесившееся над ними тело Харна. Оно содрогнулось в болезненной конвульсии и выбросило нечто все еще прикрепленное к его брюху. Не сеть – паутина, своей трепещущей массой нацелившаяся на Мероту.

Изогнувшись, Илна умудрилась прикрыть собою девочку. Она почувствовала, как липкая масса опустилась на ее спину. Видела Чалкуса, бегущего по канату, и понимала: его остро оточенный клинок бесполезен в борьбе с этой тягучей субстанцией, которую можно разорвать, лишь растянув до предела.

– Не пытайся ее разрубить! – крикнула девушка, даже не надеясь, что он прислушается. Так и видела, как моряк с размаху опускает свой меч в эту липкую кашу и безнадежно запутывается.

Но случилось чудо: Чалкус стоял, не двигаясь. Он послушался ее! Это было столь невероятно, что Илна – в последний момент своей жизни – поверила в Богов!

Мерота тоже замерла на месте. Девочка стояла с закрытыми глазами и тихим, дрожащим голосом напевала молитву, которую дети обычно читают перед сном. Руки ее по-прежнему судорожно сжимали Илнин пояс. У них над головой хихикал и пощелкивал Харн; он пока не решался натягивать свою сеть, боясь меча моряка.

Бросив взгляд на Чалкуса, замершего в нелепой позе – рука с мечом занесена вверх, лицо перекошено от ярости, Илна приняла решение. Размахнувшись, она одним движением накинула собственную веревку на канат и поймала конец петли другой рукой. Подстраховавшись таким образом, она обрела некоторую свободу действия.