В сердце тьмы - Дрейк Дэвид Аллен - Страница 63

— Мы все это слышали. Сам император послал меня сюда, чтобы прекратить твой крик. — Он сурово посмотрел на Татхагату, все еще стоявшего с открытым ртом, как рыба-собака. — И его крик. Мы не могли слышать собственные мысли из-за ваших воплей. — Затем все следы веселья исчезли. — Я снова спрашиваю: почему ты пришел сюда?

Шанга понял.

— Я хочу получить полномочия отправиться на поиски Велисария на западе. Он движется именно туда. Я в этом уверен.

Наконец Татхагата больше не мог сдерживать ярость. Но проявлял осторожность, чтобы направить ее на раджпута.

— Это наглость и сумасшествие, Нанда Лал, — заявил он. — Вонючему раджпуту просто надоело…

На этот раз его заставил замолчать голос самого императора.

— Веди их обоих сюда, Нанда Лал, — послышался императорский приказ из соседнего помещения.

Татхагата заскрипел зубами, но ничего не сказал, хотя его лицо исказила ярость.

Следующие слова из соседней комнаты заставили его жирное лицо побледнеть. Слова, произнесенные старой женщиной.

— Да, Нанда Лал, веди их сюда. Немедленно.

Рану Шангу удивили частные покои императора. Они оказались гораздо меньше, чем он ожидал, и почти… слово «утилитарные» едва подходило к комнате, украшенной гобеленами и изысканной мебелью. Но в сравнении со всем другим окружением, в котором раджпут когда-либо видел своего монарха, эта комната казалась почти голой и пустой.

В комнате находились трое. Император Шандагупта, его дочь Сати и его тетя Великая Госпожа Холи. Шанга видел обеих женщин раньше, на различных церемониях, но только на расстоянии. Он ни разу не разговаривал ни с одной из них.

Его поразила их внешность. Ни одна не прикрывала лицо вуалью. Принцесса Сати была красивой молодой женщиной, но казалась такой же недостижимой, как горизонт. Великая Госпожа Холи казалась еще более далекой, в особенности когда Шанга встретился с нею взглядом. С пустыми глазами. Ничего не выражающими. Отсутствующими.

Однако больше, чем их внешность, на него произвели впечатления их стулья. По императорским стандартам в них не было ничего необычного. Но они выглядели ничуть не хуже императорского. Никто, по опыту Шанги, никогда не сидел на таком же хорошем стуле, как у императора. По крайней мере одновременно в той же комнате, где находился император.

Однако у Шанги не было времени поразмышлять на эту тему. Татхагата снова не смог сдержать свою ярость.

— Ваше Величество, Великая Госпожа Холи, я должен настоять на наказании раджпута. Суровом наказании. Здесь на карту поставлен очень важный вопрос — воинская дисциплина, ни больше, ни меньше. Этот… эта… эта собака отказалась мне подчиняться и…

Голос Великой Госпожи Холи казался таким же пустым, как и ее глаза. Но сами слова резали подобно ножу. Холодные, острые, резкие.

— Вопрос здесь стоит о некомпетентности нашего военного командования, Татхагата. Каждое произнесенное тобой слово иллюстрирует это.

Татхагата резко глотнул воздух. Наблюдая за ним, Шанга понял: человек в ужасе. Раджпут перевел взгляд назад на Великую Госпожу Холи. На его лице не было никакого выражения, но разум находился в смятении. Он не видел перед собой ничего, кроме пожилой женщины, в ней не видел ничего, что бы могло вызвать такой страх. Ну, может, только глаза.

«Она — та сила, которая стоит за троном? — подумал он. — Я слышал рассказы — колдовство, магия, — но я никогда не относился к ним серьезно»

Теперь заговорил император, обращался к Татхагате. Как кобра может разговаривать с дичью. Короткая, толстая, не внушающая страх своим внешним видом кобра. Но тем не менее кобра.

— Мы недавно обнаружили — только этим утром, — как Рана Шанга уже пытался один раз предупредить нас, что Велисарий нас обманывает. Но ты тогда велел ему замолчать, как и теперь ты пытаешься заставить его замолчать.

— Это ложь! — воскликнул Татхагата.

— Это не ложь, — прозвучал голос сзади.

Шанга повернулся. В дальнем углу комнаты сидел Дамодара. Раджпут был так занят своими мыслями, когда вошел в императорские покои, что не заметил его.

Дамодара встал и вышел в центр комнаты.

— Это не ложь, — повторил он. — Во время совета в императорском шатре у Ранапура, когда Рана Шанга высказывал свое мнение о действиях Велисария, он попытался говорить дальше. Предупредить нас, что римлянин планирует предательство. Ты заставил его замолчать.

— Да, заставил, — проворчал император. — Я очень хорошо это помню. Ты назовешь меня лжецом?

Татхагата неистово замотал головой.

— Конечно нет, Ваше Величество! Конечно нет! Но… я не знал, что он собирается сказать, — это же был совет малва, а он раджпут и… — Он добавил, почти воя: — А откуда кто-то знает, что он собирался сказать?

— Я позднее спросил его об этом, — сообщил Дамодара. — И он сказал мне. Поэтому, когда совет собрался вновь, я потребовал… — он резко замолчал. — Поэтому я потребовал то, что потребовал.

Дамодара кивнул на Шангу.

— Тогда я ничего не сказал о словах Раны Шанги. — Горько, презрительно: — Чтобы его не наказали люди типа тебя. Но наконец мне удалось рассказать обо всем императору, Нанде Лалу и.. Великой Госпоже Холи. Сегодня утром. Сразу, как только ты позволил мне аудиенцию с ними. Раньше ты меня к ним не подпускал.

— Я ничего об этом не знал, — простонал Татхагата.

— Поэтому ты виновен в некомпетентности, а не предательстве, — объявила Великая Госпожа Холи.

Ее слова, несмотря на всю их резкость, были произнесены тоном, который — по крайней мере для Раны Шанги — не нес совсем никакого эмоционального подтекста. Она могла бы говорить о погоде. В тысячах милях отсюда, в стране, где она никогда не была и никогда не окажется.

— Оставь нас, Татхагата, — приказал император.

Шандагупта распрямился на стуле. Все равно он оставался невысоким и тучным. Но никого не напоминал больше, чем кобру, расправляющую капюшон.

— Ты освобождаешься от должности главнокомандующего. Отправляйся в свою усадьбу и оставайся там.

— Но… Ваше Величество…

— Теперь ты лишаешься половины своего имущества. Не пытайся что-то скрыть. Императорские аудиторы все тщательно проверят.

Татхагата уставился, широко раскрыв глаза. Парализованный.

— Если ты еще останешься в этой комнате через минуту, то я лишу тебя всего имущества, — продолжал император. — Через две минуты я прикажу тебя казнить.

Татхагата вылетел из двери через четыре секунды. Император бросил взгляд на Дамодару, .

— Поставь в известность. Дживиту, что он теперь — главнокомандующий армии. Я приму его через час.

Дамодара поклонился и повернулся, чтобы уйти. Его остановила Великая Госпожа Холи.

— Скажи ему, что император примет его в западных покоях, Дамодара.

Шангу снова поразил холодный ледяной тон ее слов.

Нет, тон не был холодным. Холодной может быть температура. Лед — это состояние. У тона отсутствовала температура. И отсутствовало состояние. Совсем.

Но еще больше его поразило внезапное удивление императора.

«Она только что приказала императору покинуть эту комнату», — понял он.

Затем, наблюдая за тем, как император легко пожал плечами, Шанга поразился еще больше.

«И он собирается подчиниться — даже не возражая! Что дает этой женщине такую власть?»

Заговорил Нанда Лал:

— Что именно ты предлагаешь сделать, Рана Шанга?

Раджпут стряхнул ментальный шок, который вызывали слова Великой Госпожи Холи. Почти с облегчением повернулся к начальнику шпионской сети.

— Во-первых, мне нужна помощь твоих шпионов и твои данные Велисарий — даже Велисарий — не мог убежать из Каушамби, не оставив никаких следов. Они здесь, если их хорошо поискать. Затем, если я прав и мы получим подтверждение, что он направился на запад, а не на юг, я помчусь за ним вместе со своей конницей.

— Твоим подразделением? Но в нем только пятьсот человек!

Шанга с трудом чуть не фыркнул и не рассмеялся.

— Их более чем достаточно. Он только человек, один человек, Нанда Лал, а не асур. Проблема в том, чтобы найти его, а не поймать после того, как найдем. Для этого-то уж пятисот хороших кавалеристов достаточно.