В сердце тьмы - Дрейк Дэвид Аллен - Страница 73

Удивительно, но внезапно коробейник вдруг разразился смехом.

— Идиот йетайец! Глупый варвар! Он не представлял, сколько стоят эти лошади! Совсем не представлял, говорю вам! В конце — а мне потребовалось только два часа торга — я обменял их на трех верблюдов, несколько одеял и палатку. Еду. Может, пятьдесят фунтов воды. Две полные большие канистры. И пять бутылок вина. Дешевого вина. — Он хохотал, хохотал. — Чертов идиот! Чертов варвар!

Шанга шлепнул парня по уху.

— Молчать!

Истерический смех коробейника тут же прекратился. Его лицо побледнело.

— А еще что? — спросил Шанга. — Было ведь что-то еще. Выражение лица коробейника стало странной смесью удивления, страха, жадности. Главным образом страха.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он.

— Я знаю этого… йетайца, — тихо ответил Шанга. — Он не стал бы просто отправлять тебя в путь. Он бы обеспечил, чтобы ты поехал в этом направлении. Как?

Страх. Жадность. Страх.

— Покажи мне.

Это был один из императорских изумрудов.

Небольшой изумруд, очень маленький по императорским стандартам. Вероятно, самый маленький из драгоценных камней, которые при себе имел Велисарий. Но он представлял богатство для коробейника. Достаточное, чтобы он отправился в Бхаруч, где ему обещали второй точно такой же изумруд, если он передаст сообщение соответствующему получателю.

— Кому?

— Греческому купцу. Капитану корабля.

— Как его зовут? Как называется корабль?

— Ясон. «Арго».35

— Покажи мне послание.

Рана Шанга умел читать по-гречески, но плохо. Это не имело значения. Большая часть послания была математической, это он понял достаточно хорошо. (Индия была местом рождения математики. Столетия спустя европейцы откажутся от римских чисел и примут новую, хитрую арифметику. Они назовут их «арабскими цифрами», потому что получат их от арабов. Но изобрели эти цифры в Индии.)

Но он смог понять послание, достаточно хорошо.

В конце концов раджпут не сдержался. Он стал смеяться, как сумасшедший.

— В чем дело? — спросил Джаймал, когда истерический смех Шанги пошел на спад.

— Это теорема, — сказал он слабым голосом. — Какого-то грека по имени Пифагор. Она объясняет, как считать углы.

Патан прекратил исследование копыта и подошел к ним.

— Порезано не камушком на дороге. Ножом. Сделано специально.

Шанга уже догадался об этом.

— Вот именно, — он улыбнулся и потрепал бороду. — Он знал, что мы заметим след. И после нескольких недель следования по нему перестанем думать о чем-то другом. Поэтому он схитрил в Аджмере, нас отправил на юг по ложному пути, в то время как сам несется по пустыне Тар на верблюде.

Шанга бросил взгляд на коробейника, все еще с пепельным цветом лица.

— Три верблюда, — задумчиво сказал Шанга. — Достаточно, что бы переехать пустыню не останавливаясь, с запасами еды и питья.

Он поднялся на ноги. Это было уверенное, решительное движение.

— Теперь мы его никогда не поймаем. К тому времени, как мы вернемся в Аджмер и отправимся в погоню, у него будет по крайней мере восемь дней преимущества. С тремя верблюдами и полным набором еды и питья он сможет передвигаться по той местности быстрее, чем мы.

Его заместители сверкали глазами, но не спорили. Они знали: он прав. Пятьсот отличных наездников могут в конце концов догнать одного, даже если у него есть запасные лошади. Но не в пустыне Тар.

Это земля верблюдов. Вероятно, в Аджмере нет пятисот верблюдов, для начала. А даже если и есть…

Раджпуты не могли назвать себя опытными в езде на верблюдах.

— Вонючие верблюды, — проворчал Удай.

— Терпеть не могу чертовых тварей, — согласился Пратап.

— Хорошее мясо, — заявил патан.

Раджпуты гневно посмотрели на него. Следопыт этого не замечал. Его разум блуждал где-то далеко.

— Значит, сдаемся? — спросил Джаймал.

Шанга покачал головой.

— Нет, не сдаемся. Но мы больше не будем пытаться гоняться за римлянином. Вместо этого…

Он поднял послание вверх.

— Мы воспользуемся его советом. Углы. Можем быть, только может быть, нам удастся добиться успеха, если мы охватим два угла треугольника, пока он в состоянии охватить только один. Мы направимся в Бхаруч — так быстро, как позволяют наши лошади. В Бхаруче мы реквизируем корабль — или несколько кораблей — и поплывем на север, в Бароду. Он направляется туда, я уверен в этом.

Шанга пошел к своему коню.

— Может, нам удастся встретить его там. Поехали!

Ночью у костра патан наконец прервал молчание. До этого он за несколько часов не произнес ни слова.

— После того как мы примем его в свой клан, мы сделаем его вождем. Нет. Королем. Первым патанским королем за всю историю, — он улыбнулся раджпутам, глядя на них поверх пляшущих языков пламени. — Тогда патаны завоюют весь мир — Он благосклонно кивнул Шанге. — Ты был хороший хозяин. Когда ты станешь моим рабом, я тоже буду хорошим хозяином.

Три дня спустя Джаймал склонился в седле и рявкнул Шанге:

— Если этот патан и дальше будет так шутить, я его убью.

— Джаймал, он не шутит, — ответил царь раджпутов. Холодным тоном.

Глава 22

Рао забавляла неохота, с которой молодые подчиненные выполняли его приказы. Его заместителю Маджоли было не до веселья.

— Ты слишком их жалеешь, — жаловался он.

Говорил он без труда, несмотря на то что они с Пантерой бежали вдоль крутого склона горного хребта, практически под линией неба. С другой стороны горного хребта доносился шум битвы. Постепенно лязганье стали затихало. Гневные крики командиров малва — нет.

— Здесь, — сказал Рао.

Он полез вверх по склону. Перед самой вершиной прижался всем телом к скале. Маджоли последовал за ним. На животах двое мужчин проползли к самому верху и выглянули на небольшую долину внизу.

— Видишь? — обвинительным тоном прошипел Маджоли. Он злобно показал пальцем, негодующе кивнул, борода гневно выпятилась вперед — Некоторые из непослушных собак до сих пор работают мечами.

— Только двое, — пробормотал Рао.

Он наблюдал, как двое молодых маратхи внизу прикончили солдата малва, перед тем как стали взбираться вверх по склону с противоположной стороны. По верху склона стоял ряд партизан, которые выпускали стрелы по собравшимся внизу войскам малва.

— Они братья, как ты знаешь. Один из них, вероятно, ввязался в схватку, второй пришел на помощь.

— Тем не менее..

— Не расстраивайся, Маджоли. Они вскоре приучатся к дисциплине — Рао добавил мрачно. — После того как понесут тяжелые потери от излишнего энтузиазма.

Он замолчал, оценивая малва. Командующие наконец приводили в порядок свою небольшую армию. По их приказу солдаты стали взбираться вверх по склону. Малва несли тяжелые потери от стрел, дождем летящих на них, но не прерывали продвижения вперед. Малва попытались втолкнуть слишком много солдат в узкую долину — по размеру не больше, чем ущелье. Эти плотно сомкнутые ряды стали легкой целью, но после того, как они начали контратаку, их оказалось слишком много, чтобы отразить их бросок.

— Теперь вы должны уходить, собаки! — рявкнул Маджоли. — Вы же получили четкие приказы!

Рао не стал спорить по этому вопросу. На самом деле он приказал своим людям выпустить не больше двух стрел после того, как малва начнут контратаку. Партизаны уже должны были отступать. Вместо этого молодые восставшие маратхи дождались, пока малва не окажутся на середине склона, перед тем как наконец отправились прочь.

Рао развернулся и стал спускаться со склона. Маджоли последовал за ним, все еще ворча.

— Тебе не следовало давать им этих лошадей. Именно поэтому они такие храбрые. Неуважительные молодые собаки. Они думают, что эти лошади убегут от кого угодно.

35

Ясон — герой греческой мифологии, который на корабле «Арго» отправился за золотым руном.