Поход семерых - Дубинин Антон - Страница 55

– Знаешь, я ведь трогал этот меч. Сразу, как только его увидел… попытался достать.

Он двинул плечами, кожаная одежда скрипнула. Аллен не нашел что сказать. Марк усмехнулся в темноту каким-то своим мыслям и продолжил:

– Там было сказано про ужасную рану. Да, в самом деле, лучше бы я не родился на свет.

Аллен испуганно дернулся к нему.

– Ты что, ранен?!.

– Не там, где ты думаешь, славный рыцарь Персиваль, – мягко ответил Марк, отводя его заботливую руку. В первый раз дурацкое прозвище из его уст не прозвучало издевательски, так что Аллен его попросту не заметил. – Меня тут никто не вылечит. Попробую помочь себе сам.

Понимание пришло к Аллену в виде картинки – коленопреклоненная Клара, меч взлетает над ее головой, блеснув по всей длине, отсекая не черные волосы – все мирские чаяния и надежды. И не только ее надежды… Потянувшись вперед, он неуклюже обнял друга и подумал: «Помоги тебе Господь», но сказать – не сказал. Марк ласково похлопал его по плечу и ответил – опять этим непривычно мягким голосом:

– Пошли-ка спать. А то эта бесконечная ночь возьмет да и кончится, а мы не будем готовы встретить утро…

Аллен кивнул, и они тихонько вернулись на свои места и легли. Гай что-то пробормотал во сне, Клара дышала ровно и спокойно.

А корабль летел, направляемый собственным ветром в парусном крыле, и чуть слышно журчала вода за бортом, разрезаемая килем волшебной барки. «Спокойной ночи, – подумал Аллен, засыпая, и это была его молитва. – Спокойной ночи, друзья, спокойной ночи, мама, спокойной ночи, Роберт, спокойной ночи, Мария и Эйхарт, и отшельник Насьен, и вы, люди, тонувшие в ледяной воде, спокойной вам всем ночи… Спокойной ночи, Алан, друг мой, прости, что я ношу твой герб. Спокойной ночи, Белый Лев. И пусть мы завтра увидим новый день».

Глава 2

Утренний свет лег на их лица. Первой открыла глаза Клара; поморгала, вспоминая, где она, потом села, по привычке пытаясь поправить свои длинные волосы. Руки ее схватили пустоту. В это время проснулся Йосеф, а за ним – почти одновременно – заворочались остальные. Марк, оставшийся без бритвы, за ночь слегка оброс щетиной и теперь недовольно потирал подбородок. Аллен, щурясь на светло-серое пасмурное небо, попробовал понять, что же здесь не так. Потом понял: барка более не двигалась. Они стояли. И наступил день.

Гай, который первым встал на ноги и бросил взгляд за борт, вскрикнул от радости и изумления. Ладья замерла, носом ткнувшись в песок, и волны отлива, обнажившие валуны и дно в желтоватых скользких водорослях, вздыхали у кормы. За полосой песчаного берега вставал зеленый лес под прозрачным серо-облачным небом. Они прибыли.

Гай первым перемахнул через борт, и мокрая галька, до отлива бывшая дном, хрустнула под его ногами. За ним спрыгнул Аллен. Он сделал несколько шагов, вдыхая резкий древесный воздух, который, казалось, можно пить, как воду, – и чуть не упал. Оказывается, он здорово отвык ходить по твердой земле.

Марк подхватил Клару и передал ее с высокого борта на руки стоящим внизу. Как-то само собой было ясно, что прежняя их одежда останется на корабле, и Клара ступила на новую землю (…иувиделяновуюземлю …) в длинном монашеском балахоне, перепоясанная веревкой. Последним спустился Йосеф; он зацепился за резное ограждение борта мечом – и спрыгнул неловко, едва удержавшись на ногах. Барка, такая тяжелая и материальная при свете дня, неуклюже замерла в полосе прилива, слегка накренясь. Погасший фонарик на носу косо висел в безветренном воздухе. Надпись более не горела, деревянные резные буквы казались старыми и тусклыми. Парус безжизненно обвис, сероватый, как небо. Не было ветра, только высоко в небесах летели быстрые облака через туманную дымку – там, в царстве высоких ветров. Йосеф почтительно поклонился пустому кораблю, замершему на пустом побережье, и, повернувшись, безмолвно пошел вслед за Гаем туда, где темнел неподвижный лес.

По дороге Аллен извлек из-за голенища деревянный гребень – один из даров корабля – и принялся раздирать им лохматые светлые волосы. Марк хмыкнул, наблюдая это зрелище; пожалуй, Аллен и в посмертии первым делом озаботился бы своими волосами! Зато расческа вдохновила Йосефа, и он попросил друга ее одолжить.

Пожалуй, счастливее всех в этот день оказался Гай. Лес был его стихией, его колыбелью и домом, и он испытывал почти райское наслаждение, ступая под его волшебный свод. По очертаниям берега он почти уверился, что барка доставила их на один из Стеклянных островов, но если он и догадался верно, то остров сей был из какого-то иного мира. Столь огромных, нетронутых людьми и одушевленных лесов не могло оставаться в мире Гая во времена, выпавшие ему на долю. Деревья здесь дышали и переговаривались, нити паутинок и мох протягивали от земли до верхушек крон сеть какой-то своей, нечеловеческой магии, и одиноким путником оказаться было бы просто невозможно – настолько внимательно сам воздух смотрел на тебя, воспринимая каждую клеточку твоей кожи и шелест дыхания. Гай растворялся в этом мире, он пил воздух, о котором мечтал еще до рождения, и мог бы просто так идти и идти всю жизнь, не помышляя более ни о чем… В лесу неожиданно поднялся теплый ветер, напоминая о снах, когда ты медленно раскидываешь руки, отталкиваешься от земли – и плывешь, задевая нагой грудью за верхушки трав… Гай так и попробовал бы сделать – но он был тут не один.

– Слушай, – неуверенно окликнула его Клара, подбирая длинный подол, мешавший ей идти. – Ты не знаешь, где мы?.. И… куда мы идем, ты можешь сказать?..

– Не-а, – счастливо откликнулся Гай, останавливаясь на миг и лаская жесткой рукой кору огромного удивительного дерева. Это был красный тис (хотя никому из его спутников это название ничего не говорило) и такой огромный, как никогда не вырастают деревья этой породы. Вообще лес, фэйри-лес, как в душе своей уже успел назвать его Странник, поражал сочетанием несочетаемого. У корней тиса… кажется, это рос багульник, да какой высокий – почти по пояс, и запах от него поднимался головокружительный, дурманя и зовя прилечь. Длинные руки плюща обвивали ствол, но среди широких и вполне привычных листьев сияли огромные бело-розовые цветы, шестигранные чашечки, как у вьюна.

– Не, не знаю я, куда мы идем. Думаю, что если это все же Стеклянные острова…

– Конечно! – Ответ пришел с неожиданной стороны, и, обернувшись, они увидели Йосефа, опирающегося ногой на развилку широкого ствола. Белое, строгое и радостное лицо его было запрокинуто в ветреное небо. – Разве вы не поняли? Конечно, это остров Сердце Туманов. Это место – то, как он выглядит в вечности. Инюсвитрина с миллионом жителей мы здесь не встретим, разве что – Карлеон…

В разрывы могучей кроны падал свет. Он пятнал белую одежду Йосефа, бликовал на лезвии меча.

– Так ты думаешь… – радостно начал Аллен, смысл слов их вождя медленно входил в его сердце, но они несли и страх.

– Да. Это – Логрия, но та, что стоит на Пути.

– И Авильон…

– Но ведь он всегда – в сердце острова! – воскликнул Гай, едва ли не подпрыгивая. Аллен внезапно понял, как тот выглядел в детстве – прошлый облик ясно проступил сквозь новые черты. – Нам нужно идти – просто держась направления на середину, это… – он немного повертел головой, прикидывая, – …это на восток. Пойдемте!..

– Хоть бы выйти на дорогу, – тихонько посетовала Клара, отцепляя от подола зеленые длинные семена неизвестного растения. Тревожно и почти по-человечески закричала какая-то птица – тут только Аллен понял, что лес очень тих, в нем совсем не слышно птичьих голосов. Голос близкой воды бормотал, выводя свою странную жалобу, и Гай направил шаги туда, разводя перед собой руками не то нити летней паутины, не то – плотное дыхание леса… Ветер, ветер…