Разящий клинок - Дункан Дэйв - Страница 47

– О, это просто старый Триппи!

– Тебя что-то мучает?

– Но честно, пап, я и не думал, что старик обнимет меня, и я почти и не расслышал толком, о чем он там бормотал, и… она устроит ужасную сцену!

– Наверное, надо позвать маму… Гэт, что ты сейчас сказал?

Он уже знал, что вот-вот заплачет, и решил, что будет лучше побыстрее отделаться от дурацких слез. Вскочив, он метнулся к отцовскому креслу и пал в объятия, вот разве что папа не успел протянуть ему навстречу руки, но вскоре они сомкнулись за спиной…

Он плакал или заплачет, и отец обнимал, или обнимет, или обнимает его… Он почувствовал, нет, еще только почувствует себя лучше, когда выплачет все слезы – и они пойдут к маме, и он рассказал им о Триппи, и о том, что он прошептал Гэту, и конечно же они поймут, что старик умирал, умрет, умирает…

Он так запутался!

8

Инос решительно вошла в комнату и захлопнула за собою дверь. Торф в очаге прогорел, оставив лишь горстку мерцавшей золы; комната успела остыть. Часть свечей погасла, остальные тоже медленно расплывались в восковые лужицы.

Рэп полулежал в одном из больших кресел, подсунув под голову подушку, – в призрачном колыхании свечей его фигура казалась длинной, под стать етуну. Подняв на нее усталый взгляд, он разлепил губы:

– Ну что?

– Спит, – ответила королева. – Он плакал чуть не до умопомрачения, но я думаю, с ним все будет в порядке.

Рэп застонал от жалости.

– Нам не многое под силу, – добавила она. – Разве что обнять его покрепче, любить и продолжать улыбаться.

Рэп вновь обратил свой несчастный взор на золу в отверстии очага.

– Да, пожалуй.

Инос присела на подлокотник его кресла. Она никогда еще не видела, чтобы Рэп предавался отчаянью, и не собиралась позволить ему этого сейчас.

– Я знаю, он уже вырос, – продолжала она, – но ему всего тринадцать. Когда такая беда сваливается на голову тринадцатилетнему мальчишке, мать должна утешить его.

Рэп помолчал, после чего в недоумении глянул на жену:

– Я знаю.

– Вот и хорошо. Я думала, может быть, ты чувствуешь себя забытым и никому не нужным.

Но это вовсе не вызвало того негодующего протеста, на который она рассчитывала. Рэп просто сказал «нет» и снова впал в молчание.

Инос рискнула снова:

– У тебя есть королевство, которым надо управлять. Ты не в состоянии укачивать детишек дни и ночи напролет. Если кто и виноват, так это я, потому что именно я должна следить за детьми, пока ты в отъезде.

– Ничьей вины тут нет, сказал Рэп погасшему очагу.

Инос задумчиво взъерошила ему волосы. Очевидно, здесь кроется что-то другое, более неприятное. Что-то произошло еще во время зимних Празднеств, когда родился Холи. С тех самых пор Рэпа что-то гложет.

– Это получилось нечаянно, – сказала она. – Я уверена, Гэт не стремился всеми правдами и не правдами узнать Слово Силы. Говорит, что ничего даже не подозревал, и я ему верю. Он не мог знать, что у старого Триппи было Слово. Да и откуда? Триппи вообще никогда не проявлял магических способностей, насколько мне известно. К тому же малая толика волшебства и не бросилась бы в глаза, если учесть род его занятий.

Триппи служил во дворце неведомо сколько лет, и Инос даже не могла припомнить, был ли он когда-нибудь не столь стар.

Рэп не проявил удивления:

– Я спускался в город. Он не приходит в себя и едва ли уже придет. Никто не рассчитывает, что Триппи дотянет до утра.

Бедняга Триппи!

Но Слово, не мешавшее жить старику, превратило жизнь мальчишки в ад. Гэт, должно быть, унаследовал отцовский Дар к магии – так же, как и непослушные волосы. Другой цвет волос; другой Дар…

– Значит, Гэт обладает Даром провидения? Твоя мать была прорицательницей?

Инос долго пришлось дожидаться ответа, пока наконец Рэп не сказал:

– Так говорят. У меня осталось впечатление, что Гэт все время опережал меня на несколько минут. Он отвечал на вопросы, хотя я не успевал еще задать их.

– Вот что для него было самым тяжелым ударом… Ничего, успокоится – и все будет в порядке. Я думаю, он справится. Когда немного привыкнет.

– Да.

– К магии привыкаешь не сразу, – продолжала Инос. – Я помню. И ты должен помнить. Нужно время.

Молчание.

– Рэп!

– Я был даже младше Гэта, – прошептал он. – И как-то сумел загородиться от нее, сразу же. Я вообще не подозревал, что мне подвластны какие-то силы, пока не стал постарше.

– Ну, то был ты. А это Гэт.

– Даже для взрослого человека магия – удар, который сложно вынести. Для мальчишки это в сотню раз хуже. – Рэп поежился. – Как он может жить в нескольких временах сразу? Да он с ума сойдет!

– Ерунда! – ответила Инос. – Дети скачут, как мячики, и редко ломают ноги. С ним-то все в порядке, любимый. Я не о нем беспокоюсь.

Рэп глубоко вздохнул:

– Извини меня, я просто устал. Пошли спать. Он попытался подняться с кресла, но Инос толкнула его обратно.

– Ты держишь при себе больше, чем говоришь! Что ты скрываешь?

Рэп закатил глаза, чтобы взглянуть снизу вверх на королеву. В глазах его стояла немая мольба.

– Я в жизни ничего не утаивал от тебя. Инос.

– Прекрасно. Зачем начинать теперь? Давай выкладывай.

– Мне нечего выкладывать.

– Рэп, я тоже устала, но ты не встанешь с этого кресла, пока не расскажешь все. А будешь молчать – и я не удержусь, начну царапаться. Только не говори «есть еще кое-какие новости, но ты будешь куда счастливее, если так их и не узнаешь», – или я начну бояться худшего. Говори!

Рэп сжал ее руку.

– Ты не можешь бояться худшего!

– Все равно, рассказывай.

– Я сделал ошибку, дорогая.

– Когда? И какую?

– В том-то и дело – не знаю я когда. И как. Но когда-то давно, когда мы с тобой были детьми, я совершил какой-то страшный промах. И теперь вороны собираются на крыше нашего дома…

Инос почувствовала леденящий ужас.

– Какие еще вороны?

– И этого я тоже не знаю. Что-то связанное с концом тысячелетия. – Рэп поднял на жену тяжелый взгляд. – В ночь, когда родился Холи, я говорил с Богом, и… Он сказал мне… что кто-то из наших детей… И теперь я начинаю думать, что он имел в виду Гэта…

Заложники будущего:

Тому, кто обзавелся женой и детьми, должно понимать: в руках у него – заложники его собственного будущего.

Интерлюдия

На территории всей Пандемии весна незаметно вызрела, превратившись в лето.

Вопреки своему обыкновению, король Краснегара проводил этим летом относительно мало времени на материке, и много – с детьми. Его сын, вначале напуганный сверхъестественным новым талантом, мало-помалу начал свыкаться с собственным даром предвидения. Он не сошел с ума, как того опасался его отец.

В пышном великолепии Опалового дворца император судорожно цеплялся за жизнь, медленно угасая и все реже появляясь на людях. Слухи – а по Хабу вечно бродили слухи – утверждали, что император уже не в состоянии должным образом управляться с государственными делами, которыми всегда манипулировал с такой легкостью. Вспоминая злосчастное регентство, сотрясшее Империю восемнадцать лет назад, кумушки шепотом передавали шутку о растущей нужде в волшебниках-фавнах.

Принцесса Эшиала продолжала отклонять большинство приглашений на балы, не оставляя, однако, свои занятия ораторским искусством, музыкой, манерами высшего света, юриспруденцией, литературой, верховой ездой, поэзией, историей, дизайном интерьеров, рыболовством, географией, законодательством, теологией, теорией любовных игр и многими другими предметами, требующими особой осведомленности от будущей императрицы.

Странное словечко «Сговор» вошло в повсеместное употребление, хотя никто не знал толком, что оно обозначает, и не связан ли новый взлет его популярности с каким-то особым заговором.