Дверь в преисподнюю - Абаринова-Кожухова Елизавета - Страница 48

«И куда это он ухитрился так быстро исчезнуть? — недоумевала журналистка. — А вдруг истинный призрак — это он? Но только не призрак-убийца, а наоборот, призрак-спасатель. Да уж, еще немного — и я всерьез уверую, будто над этими мрачными Покровскими Воротами и их обитателями и впрямь витает какая-то мистическая энергия. Впрочем, оно и не удивительно — в народе усадьбу считают заколдованной, да и Горохово городище тут совсем неподалеку…»

Вообще-то до недавнего времени Надя придерживалась материалистических взглядов, но путешествия в «антинаучную» параллельную действительность и личное общение с колдунами, лешими, домовыми и Змеями Горынычами несколько поколебали ее представления о строении мира. А отсюда было уже недалеко до того, чтобы уверовать и в привидения, тем более что Покровские Ворота и их окрестности издавна слыли «неладными» местами. И это нельзя было целиком списать на темные суеверия здешних жителей, если даже такой образованный человек, как Семен Борисович Белогорский, почти не скрывал своей веры в нечистую силу, обитающую на болоте.

«А если не призрак, то кто? — продолжала размышлять Надя. — Серапионыч? Да нет, доктор ниже ростом. Профессор Степанов? Вряд ли. Вообще-то его можно было бы принять за Дубова, если бы я не знала, что Вася теперь в Кислоярске. Ах, совсем вылетело из головы — надо же позвонить…»

И хоть часы показывали изрядно за полночь, Чаликова достала из сумочки свинтусовский «мобильник» — события с каждым часом приобретали все более запутанный характер, и Надя была почти уверена, что уж теперь-то Василий непременно выберется в Покровские Ворота, чтобы лично возглавить расследование.

Однако детектив, к некоторому разочарованию Нади, воспринял ее сообщения очень спокойно, если не сказать — хладнокровно:

— Продолжайте следствие, Наденька. Но старайтесь избегать безлюдных уединенных мест — ради вашей же безопасности.

Надежда подумала, что продолжать следствие, соблюдая это условие, было бы довольно затруднительно, однако спорить не стала:

— Постараюсь так и сделать. А скажите, Вася, как быть с нашим Иваном-царевичем? Стреляли-то явно в него, а не в меня.

— Ну, передайте ему, чтобы хотя бы в ближайшее время не покидал усадьбы и желательно держался подальше от окон.

— Положение настолько опасно?

— Вы даже не представляете, насколько. И не забудьте, что от безопасности вашего подопечного зависит судьба Белой Пущи и Новой Ютландии.

Надя не стала говорить Василию, что до сих пор так и не сообщила Ивану Покровскому о предстоящей экспедиции в параллельный мир — было явно не до того. Она вдруг вспомнила о другом:

— А как же быть завтра? Ведь на вторую половину дня назначены очередные похороны, и сомневаюсь, что Покровский станет их отменять.

— Вечер ночи мудренее, — несколько легкомысленно откликнулся Дубов. — Но я уверен, что все кончится благополучно.

— Кабы так, — с сомнением вздохнула Чаликова, пряча телефон в сумочку.

Обуреваемая раздумиями, Надежда разделась и легла в постель. Судя по всему, завтрашний день обещал быть не менее богат на приключения, чем день минувший. Под тревожные мысли Чаликова погрузилась в тяжкий сон.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

За завтраком Надя внимательнее оглядела залу на первом этаже. Предметы барского обихода очень органично сочетались с атрибутами тех времен, когда здесь проходили колхозные собрания. В углу под потолком трепыхались обрывки плакатов: «Да здравствует…», «Выполним и перевыполним…» и «Все на коммунистический субботник!», которые ни Покровский, ни Белогорские почему-то не торопились убирать.

Мысли Надежды теперь были заняты уже не столько ночными происшествиями, сколько загадочным манускриптом, найденным в папке, которую ей передал участковый Федор Иваныч. Внутреннее чувство подсказывало ей, что именно там скрыта отгадка, причем не столько даже баронских кладов, в которые Надя не очень-то и верила, сколько иных, куда более важных тайн. «Как же так получилось, что сохранился только один листок, — размышляла журналистка, задумчиво поглощая овсяную кашу и запивая ее чаем, — а другой или другие пропали? A может, они никуда не пропали, а тоже валяются у него в столе? Там ведь такой шурум-бурум… Видно, придется еще разок наведаться к Федору Иванычу».

Эта идея так увлекла Чаликову, что сразу после завтрака она решила вновь отправиться в Заболотье. К тому же и утро выдалось неожиданно ясным и солнечным — чуть бы потеплее, можно было бы сказать, что настало бабье лето.

— По дороге загляните на озеро, — посоветовал Наде Иван Покровский. — Красивейшее место, особенно осенью.

— И как туда попасть? — заинтересовалась Чаликова.

— Это довольно просто. Идете по дороге и, не доходя метров двести до шоссе, если приглядитесь, то увидите с левой стороны в траве большой камень. A там по тропинке попадете к озеру. Только, Наденька, будьте осторожны, — иронически улыбнулся хозяин Покровских Ворот, — говорят, будто там орудует нечистая сила.

— Кто говорит? — как бы невзначай спросила Надежда. — Уж не Семен ли Борисович?

— А что, он уже и вам делал намеки? — несколько принужденно рассмеялся Иван. — Знаете, Надя, Семен Борисович — человек серьезный и зря слов на ветер бросать не станет…

«A ведь наш уважаемый господин Покровский только делает вид, что посмеивается над всеми этими предрассудками, — думала Надя, неспешно бредя по аллее, усыпанной листьями, — а сам относится к ним куда серьезнее. Ну, коли так, то оно, пожалуй, к лучшему: ежели Ваня почти готов поверить в пресловутую „нечистую силу“, то тем скорее поверит в параллельный мир, в Новую Ютландию и княжну Марфу, когда я наконец-то смогу поговорить с ним обо всем этом…»

Проходя мимо дома натуралиста Степанова, Надя увидела, как по тропинке в ее сторону идет, чуть прихрамывая, дама представительной внешности в красном вязаном платье. Выйдя на Покровскую дорогу и поравнявшись с Надей, она произнесла высоким голоском:

— C добрым утречком, госпожа Чаликова!

— C добрым утром, сударыня, — вежливо ответила Чаликова. — А вы, как я понимаю, и есть… — Надя на миг замялась, как бы предлагая собеседнице представиться самой.

— Серафима Платоновна, — пришла ей на помощь сударыня. — Супруга Виталия Палыча.

— Профессора Степанова? То есть кандидата наук…

— Ну да. Виталик мне столько про вас наговорил, что я чуть ревновать не начала! — Госпожа Степанова заливчато засмеялась.

Надя и Серафима Платоновна медленно шли по Покровской дороге в сторону шоссе — казалось, будто Степановой какая-то травма не позволяла идти быстрее.

«Знакомое у нее лицо, — думала между тем Надя. — И фигура как будто знакомая. Где-то я ее уже видела…»

— А скажите, Надя, как поживает наш почтеннейший господин Покровский? — продолжала Серафима светскую беседу.

— В каком смысле? — осторожно переспросила Чаликова.

— Ну, после всех, гм, так сказать, приключений…

Госпожа Степанова явно хотела что-то узнать, и Надежда, не зная причин ее любопытства, решила отвечать по возможности уклончиво:

— Если вы, уважаемая Серафима Платоновна, имеете в виду прискорбное приключение позавчера на кладбище, то пуля угодила не в господина Покровского, а в моего коллегу Свинтусова.

— И насмерть? — ахнула госпожа Степанова, всплеснув широкими рукавами. Надя кивнула. — Ах, какой ужас! И у кого только рука поднялась?..

— Уверена, что милиция установит, — ответила Надежда. — А чудный ныне денек, Серафима Платоновна, не правда ли?

Видимо, поняв, что Чаликова не очень-то настроена откровенничать с малознакомым человеком, Серафима Платоновна проявила инициативу:

— Наденька, а вы случайно не в курсе, что за стрельба стояла нынче ночью? Даже мы с Виталием Палычем глаз не сомкнули.

— Кто-то стрелял, — деланно равнодушно пожала плечами Надя. — На болоте, что ли…

— Но… Так сказать… — Серафима запнулась, будто пытаясь сформулировать вопрос. — Ну, в общем, никто не пострадал?