Дверь в преисподнюю - Абаринова-Кожухова Елизавета - Страница 66

— A король что? — не выдержала Надя.

— A он тоже прислал записку. Да вот она. — Хозяин пошарил под не совсем чистой скатертью, небрежно постланной на столе, и извлек мятый листок: — «Благодарю вас, верные рыцари, за заботу обо мне, но обстоятельства к нам неблагоприятны. Оставайтесь на своих местах, а я остаюсь на своем». Ну, мы решили, что Его Величеству виднее. A чуть не на следующее утро он исчез.

— Может быть, они узнали о его переписке с вами и сплавили куда подальше? — предположила Надя. — A объявили, что исчез.

— C них станется, — проворчал Грендель.

— Король — не иголка, — глубокомысленно заметил Дубов, в котором уже пробудился детектив высокой квалификации. — Будем искать. Если его, конечно, не вывезли тайно в Белую Пущу.

— A кстати, что в Белой Пуще? — спросила Чаликова. — Установилась там стабильная власть, или нет? То есть я хотела сказать — устойчивая.

— Какая уж там власть, — хмыкнул Беовульф. — Одно название. Я, конечно, не знаю подробностей, но один мой хороший приятель, купец Авелат, ездил туда по своим торговым делам и даже встречался с кем-то из Семиупырщины…

— Чего-чего? — удивленно переспросил Дубов.

— Ну, Семиупырщина — так теперь называется ихняя шайка. То есть вообще-то она зовется более красиво — Временный Совет по управлению Белой Пущей, или черт его там знает как. Но все зовут их Семиупырщиной, это и короче, и суть точно отражает.

— И кто же эти семь упырей? — заинтересовалась Чаликова.

— Да нет, упырей среди них Авелат насчитал только двоих — самого барона Альберта и воеводу. A остальные — какие-то бояре, потомки еще тех, шушковских, недорезанные князем Григорием, да парочка богатеев. Но заправляют, конечно же, упыри во главе с Альбертом. A барон будто бы после смерти князя Григория совсем с крыши спрыгнул — верит во все приметы и собственной тени боится. Хотя пардон — у вурдалаков тени не бывает…

— Ну хорошо, вероятность того, что короля вывезли в Белую Пущу, мы рассматривать не будем, — задумчиво промолвил Дубов, — тем более что у них там, как я понимаю, и своих проблем хватает. Значит, Его Величество либо держат где-то в тайном месте, либо похитили, условно говоря, «третьи силы».

— A ну как убили? — ахнул Грендель.

— Не думаю, — покачал головой Василий. — Король им нужен живым, во всяком случае до того момента, пока не подпишет отречения в пользу Виктора. Да и каким бы Виктор ни был, но титул убийцы собственного дяди ему совершенно ни к чему.

— Да уж, это вам не королевич Георг, — заметил хозяин. — Тот, говорят, на своего дядюшку чуть не с ножом кидался!

— Теперь относительно предположения, что его могли перевести в более закрытое место, чем королевский замок, — продолжал детектив. — Я знаю Его Величество Александра как человека отнюдь не глупого, он не мог не понимать, что его положение более чем ненадежное, и тот факт, что он отказался от вашего предложения о побеге, может означать только одно: Его Величество уже ждал помощи совсем с другой стороны. Это подтверждает и его исчезновение сразу после вашего письма. Так что скорее всего король жив, здоров и находится в надежном месте.

— Боюсь, боярин Василий, что вы просто пытаетесь нас успокоить, — пристально глянул на Дубова Грендель. — A заодно и самого себя.

— Не без этого, — развел руками детектив.

Тут в залу заглянула горничная. Вид у нее был весьма растерянный:

— Господин Беовульф, к вам гость…

— Гость? Прекрасно. Ну так ведите его сюда, — прогудел радушный хозяин. — A заодно и винца принесите.

Но когда объявленный гость появился на пороге, то все непроизвольно вскочили из-за стола и почтительно склонились перед ним, хотя тот был одет очень скромно, по-крестьянски. Нежданный гость был король Новой Ютландии Его Величество Александр.

Петрович со спущенными штанами стоял посреди длинноруковской комнаты, а князь, макая тряпочку в миску с водкой, собственноручно протирал бывшему Грозному Атаману царапины на заднице.

— Что, шибко больно? — участливо спросил Длиннорукий, когда Петрович, не выдержав, слегка визгнул.

— Все с того раза, — проворчал Петрович. — Котяра проклятый. Так меня цапнул, что до сих пор ни сесть, ни встать. A нынче ночью снова на меня броситься хотел, хорошо я успел удрапать!

— Ничего, скоро поймаем твоего кота, — обнадежил Длиннорукий. — Ну все, можешь одеваться.

Но тут в неплотно закрытой двери появилась благообразная фигура Теофила. Старый слуга держал в руке небольшое блюдечко с молоком. Завидев сию двусмысленную сцену, он несколько смутился и деликатно кашлянул.

— Извините, господа, — почтительно проговорил Теофил и снова было повернулся к двери, но тут его как ни в чем не бывало окликнул Длиннорукий:

— Постой, любезнейший, как там тебя, Теодор?

— Теофил, Ваше Сиятельство, — с достоинством ответил слуга, проходя внутрь. Петрович едва успел натянуть штаны.

— Послушай, Теофил, — немного смущаясь, заговорил князь, — тут ведь у вас в замке живет кот, белый такой, пушистый?.. — При этом князь покосился на блюдечко, которое держал слуга.

Теофил непринужденно отпил немного молока и поставил блюдечко на комод:

— Жил, Ваше Сиятельство. Но вот как Его Величество исчезли, так и Уильям пропал. Должно быть, ушел вместе с Его Величеством.

— A кто же тогда меня ночью?.. — начал было Петрович.

— A-а-а, так это призрак! — радостно подхватил Теофил. — Еще чуть ли не во времена достославного королевича Георга тут поселился какой-то злой дух в облике кота, и он все эти годы по ночам преследует тех, кто злоупотребляет хмельным зельем. Но вы не опасайтесь, он совсем безобидный, уверяю вас.

— Ничего себе безобидный! — потер задницу Петрович.

— A я вам вот еще что скажу, — доверительно понизил голос Теофил. — Этот Уильям, пока Его Величество находились в домашнем заточении, служил ему верным письмоносцем: разносил куда надо записки, кои король привязывал ему к хвосту. Умная бестия!

— Что-о? — вытаращился на Теофила Петрович, а Длиннорукий зло проговорил:

— По-моему, он над нами смеется.

— A ты только сейчас заметил?! — истерично взвизгнул Петрович.

— Ну что вы, господа, — скорбно покачал головой Теофил, — разве я позволил бы себе смеяться над столь почтенными особами?

— Ничего, дайте с делами разобраться, я еще этого кота поймаю и шкуру спущу! — пообещал Длиннорукий. — Вот, как сейчас помню, в бытность мою градоначальником учинили мы как-то отлов бродячих котов — любо-дорого! Уж мы их душили-душили, душили-душили, душили-душили, душили-душили… — Князь аж прикрыл глаза, а на его лоснящейся физиономии заиграла блаженная усмешка.

— Извините, Ваше Сиятельство, — деликатно кашлянул Теофил, — что же вы делали с этими несчастными задушенными котами?

— Шубейки боярыням шили, — осклабился князь. — Собольи…

— O темпоре, о морес, — горестно вздохнул старый слуга и, взяв блюдечко, покинул комнату.

— Чего он сказал? — скривился Петрович.

— Умник, — фыркнул Длиннорукий. И, немного подумав, добавил: — A кота я изведу — теперь это для меня дело княжеской чести!

В корчме, как обычно, было тихо и малолюдно. Лишь корчмарь-леший за стойкой протирал посуду, а водяной за столиком потягивал свою любимую болотную водицу.

— Ну что, опять без работы остался? — сочувственно спросил водяной, опрокинув в себя очередную кружку.

Леший со стуком поставил тарелку на стойку:

— Да какая уж работа в нашей глухомани! Боюсь, совсем придется корчму закрывать. Тут вот на ночь глядя боярин Василий пожаловал, да не один, а с двумя спутниками. — Леший тяжко вздохнул. — Думал, погостят хотя б денек какой, так нет же — ни свет ни заря отъехали. Тебе хоть работенка подвалила, и то неплохо.

— Ну да, — важно кивнул водяной. — Вел по болотам этого, как бишь его, Ивана.

— По болотам? — несколько удивился корчмарь. — И чего он там потерял?