Живое божество - Дункан Дэйв - Страница 84

Гэт сидел на носу, стараясь не привлекать к себе внимания, как вдруг на скамью рядом с ним опустился гигант, разукрашенный татуировками, и глянул на него прозрачными глазами Горбуна. Впрочем, Гэт все равно не узнал бы его, не будь на то воли самого Горбуна.

– Так принято, – объяснил он. – Я же тебе говорил – не все мы скальды. Среди нас есть и женщины, и священники. Поэтому на сходки мы всегда приезжаем в чужом обличье. На время большой сходки я – Силач. Неплохое имя, а?

Интересно, каково презренному калеке каждый год на несколько дней становиться нормальным человеком? Силач объяснил, что великаний облик нужен ему для того, чтобы его никто не задевал. При ссоре без магии было бы не обойтись, а с точки зрения етуна использовать волшебство в бою – это подлость. Впрочем, с помощью волшебства можно было и избежать ссоры, так что скорее всего калека просто получал удовольствие от своей временной силы.

Открывшись Гэту, Горбун принялся учить его управлять своим предвидением. Не то чтобы оно слишком бросалось в глаза, но заметить его все же могли, а на сходке наверняка будут шпионы Сговора. Уроки волшебника были не похожи на все прочие – они включали в себя вмешательство в умственную деятельность ученика, – но в конце концов Гэт научился управлять предвидением и при нужде перекрывать его, словно кран. Он даже начал расширять его и дошел уже до двух часов и более. Горбун-Силач сказал ему, что, когда он потренируется, научится видеть и дальше, но предупредил, чтобы в Нинторе он этого не делал.

А берег все тянулся, и вдоль его кромки, чуть выше линии водорослей, отмечающей самый высокий прилив, лежали корабли, словно выброшенные на берег акулы. Тут и там лежали на траве группы голых по пояс етунов – они, видно, спали под лучами незаходящего летнего солнышка. Другие чинили снаряжение, точили оружие или толпились вокруг дерущихся, подбадривая их криками. Повсюду дымились костры, на которых готовили пищу. Но когда мимо проплывала «Кровавая волна», все етуны бросали свои дела, подбегали к воде и приветствовали Тана Драккора.

Драккор стоял у рулевого весла и почти не обращал внимания на приветствия. Временами он вскидывал руку, приветствуя стоявших на берегу знакомых, но не делал вульгарных жестов, как прочие етуны. Его ребяческое лицо оставалось непроницаемым. Насколько Гэту было известно, он за всю дорогу не обменялся с братом ни единым словом.

Гэт покосился вправо, желая удостовериться, что его сосед с той стороны занят своими делами, потом снова обернулся к Силачу:

– И что, на каждом корабле есть волшебник?

Скальд сплюнул за борт.

– Ну что ты! У каждого тана есть свой волшебник, но лишь один. А в этом году, как видно, таны привели сюда все свои корабли, сколько есть. Я отродясь не видел такой большой сходки!

Боевая сходка! Пожары, убийства… Гэт попытался представить себе, как все эти воины, размахивая мечами и секирами, идут на штурм или в атаку, кровожадно завывая… Ему не вполне это удалось, но все же картина вышла достаточно впечатляющей. Гэт внутренне содрогнулся. Нет, наверно, он все же не настолько етун, как ему казалось… Он даже не настолько етун, чтобы мечтать быть настоящим етуном.

– А где проводится тайная сходка?

Силач ткнул куда-то за борт пальцем, толстым, как рукоять кинжала.

– На севере. Отсюда не видно.

Ряды кораблей наконец закончились. Здесь Тан Драккор мог пристать и вытащить свой корабль на берег. «Кровавая волна» прошла мимо нескольких союзников тана, была встречена восторженным ревом.

– Смотри-ка, все ему рады, – сказал Гэт. – Похоже, твой брат очень популярен.

– Не называй его моим братом! – рявкнул великан. – С ума сошел?

– Извини.

– Если его убьют, они будут точно так же приветствовать убийцу. Но я думаю, опасность грозит не одному Драккору.

Холодный ветер нес брызги соленой пены. Гэт, как и все вокруг, был одет в одни только бриджи, и ему стоило немалых трудов не клацать зубами. Но от этой реплики ему стало еще холоднее.

– Ты имеешь в виду, что и тебе тоже? – с надеждой спросил он.

Силач мрачно хмыкнул, продолжая смотреть в сторону острова. Раздался скрип досок и канатов…

– А я-то думал, ты у нас знаток магии! Как же ты не видишь главную опасность?

Гэт прекрасно это знал: все эти дни он почти ни о чем другом и не думал. Опасность была сродни той, которой они с мамой, Чародей Распнекс и император подверглись в Двонише, но только ситуация изменилась. Уловка, прибегнуть к которой предложила мама, дважды не сработает. Гэт надеялся, что Горбун выдумает что-нибудь в том же духе, потому что сам он ничего придумать не мог.

– Ты имеешь в виду, что члены Сговора бродят повсюду и обращают всех прочих волшебников в таких же сторонников Сговора, как они сами? Нападают на них и все такое? Да ведь тебя могут обратить в рабство, как только ты ступишь на берег!

И его, Гэта, кстати, тоже.

Великан задумчиво поскреб вытатуированного у него на груди дракона, полускрытого густой шерстью.

– Может быть, но ничего такого здесь нет! Я вообще не чувствую присутствия магии. Потому-то и запретил тебе пользоваться предвидением. На острове тихо как в могиле.

Может, с точки зрения волшебника на острове и было тихо, но на взгляд Гэта приветственные крики становились все оглушительней. Вдоль берега бежала уже целая толпа народа, направляясь к тому месту, где должна была пристать «Кровавая волна», и по дороге разрасталась как снежная лавина.

При слове «могила» Гэт похолодел еще больше. Быть может, битва уже проиграна, и все волшебники, что собрались на острове, подчинены Сговору! Нет, об этом лучше не думать…

– А сходка волшебников происходит под магическим щитом?

Силач обернулся и посмотрел на него прозрачными глазами Горбуна. В них не было и намека на веселье.

– Да.

– Значит… – «Не думать об этом!» – значит, все в порядке? Даже если там завяжется схватка, Сговор вмешаться не сможет?

– У защиты не больше силы, чем у волшебника, который ее ставил, – мягко объяснил Силач. – Впрочем, возможно, ты прав.

– Если преимущество уже сейчас на стороне Сговора, тогда у нас нет шансов, – продолжил Гэт. Подумать только! Дома, в Краснегаре, он сердился на учителя, который его наказывал! Здесь за ошибки наказывают так, что об этом даже думать не хочется… – Мы проиграем. Стало быть, остается лишь надеяться, что преимущество все же на нашей стороне и что битву на сходке волшебников выиграем мы.

– Какую такую битву? – Силач пожал плечами, разукрашенными татуировками, и снова устремил взгляд на берег. Он, похоже, был разочарован несообразительностью Гэта…

– Но когда мы снова покинем убежище…

Великан ничего не ответил, только снова почесал татуировки. Значит, главная загвоздка не в этом…

– Если же все волшебники явились в измененном обличье, – отчаянно гнул свое Гэт, – вы не сможете определить тех, на кого наложено заклятие подчинения! Так?

Силач кивнул и показал фигу кому-то на берегу. Что же он знает такое, чего никак не может понять Гэт? Папа всегда говорил, что лучший способ получить ответ – это задать вопрос.

– И как же вы узнаете, кто где? Как отличить волков от овец?

– Хм. Ну, во-первых, овцы ходят стадом, а волки стаей.

А как отличить стадо от стаи? Холодные пальцы ужаса стиснули сердце Гэта. О Боги!

– Горбун! А что будет на сходе, если таны объявят войну?

Горбун-Силач одобрительно посмотрел на Гэта и улыбнулся, обнажив желтые зубы.

– Таны изберут предводителя. Если возникнет необходимость, претенденты сразятся в Кругу Воронов. Но когда вождь будет избран, все прочие таны принесут ему клятву верности.

– А может ли волшебник солгать другому волшебнику?

– Такое бывает редко.

У Гэта застучали зубы, но вскоре ему удалось унять дрожь.

– Ведь клятву можно принести не только напрямую, но и через доверенное лицо?

Великан кивнул.

– Ты меня за этим и взял с собой, да?

– Взял с собой? Что ты имеешь в виду, ателинг? Ты ведь сам так рвался сюда! – Силач по-етунски грубо расхохотался. Потом схватил Гэта за руку и сильно, до боли, сдавил ее. – Ты сделаешь это, Гэт? У тебя достаточно мужества?