Кот, проходящий сквозь стены - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 69

– Нет, Ричард, не я. Мне…

– Сестричке поручено ваше счастье, – вмешалась Тийна. – Это важнее.

– Афина более или менее права…

– Я права во всем и всегда!

– …но иногда необычно выражается. Тамара ведает вопросами морального духа в госпитале Айры Джонсона и клинике Говарда. Она была здесь, когда вы более всего в ней нуждались, и выходила вас. Но у нее много помощников, ибо Генеральный директор Иштар полагает, что моральный дух (или, если хотите, называйте это «ощущением счастья») центральный вопрос лечения и омоложения. Так что я (как и Морин, и Мэгги, которых вы еще не видели) ассистент Тамары. Есть и другие помощники, решающие проблемы, связанные с ощущением счастья. Это Либби и Дийти, и даже Лэз и Лор, прекрасные специалисты, когда это нужно. И ничего удивительного – они же сестры Лазаруса и дочери Морин! Да, конечно, еще есть Хильда.

– Пожалуйста, остановитесь. У меня голова закружилась от обилия названных вами лиц, которых я никогда не видел. По-видимому, этот госпиталь набит штатом, излучающим «счастье». И все эти ангелы счастья женщины. Верно?

– А как иначе? – презрительно изрекла Тийна. – Где же вы еще ожидаете найти счастье?

– Ну, ну, Тийна, – неодобрительно проронила Минерва. – Ричард, мы, женский персонал, заботимся о моральном духе мужчин. А Тамара обучает мужской персонал обращению и наблюдению за пациентами-женщинами.

Противоположность пола не является абсолютной необходимостью для поддержания духа, но она очень облегчает решение поставленных задач. И все же мужского персонала у нас значительно меньше, ибо женщины болеют реже.

Среди клиентов, подвергающихся омоложению, бывает поровну мужчин и женщин, но женщины, становясь вновь юными, почти никогда не испытывают депрессии…

– Ты слушай, слушай, – вставила Хэйзел. – Это только закаляет нас!

Она похлопала меня по руке и слегка ее сжала, но я не прореагировал из-за присутствия посторонних.

– …между тем как мужчины переносят, по крайней мере, один критический стресс в процессе омоложения. Но вы спросили насчет блокады позвоночника? Тийна!..

– Я ему предлагала.

– Минуточку, – произнесла Хэйзел. – Эзра, вы уже показали Ричарду ваши новые ноги?

– Пока нет.

– Не могли бы вы это сделать? Пожалуйста!

– С восторгом.

Эзра встал, повернулся кругом, поднял костыли и постоял без их помощи. Я не очень-то разглядывал его ноги, когда он вошел в комнату (не люблю пялиться), а когда он сел за стол, ног не стало видно вовсе.

Единственное, что я заметил при его появлении – он был в коричневых шортах и таких же носках-гольфах, не доходивших до края штанин. Между шортами и гольфами блеснули белые чашечки колен.

Он разулся и стоял босиком, и я наконец уразумел, что «гольфами» показалась мне коричневая кожа голеней и ступней, «подшитых» к обрубкам его ног. Он говорил, видимо, продолжая не услышанные мной слова:

– …тремя методами. Новая конечность или любой орган могут быть выращены, но это требует долгого времени и великого мастерства, я уже говорил вам. Но они же могут быть получены из собственного клона любого лица, который до поры до времени сохраняет состояние покоя («стазиса»).

Говорят, что такая пересадка не труднее, чем наложение заплаты на штаны.

Но, поскольку у меня здесь клона, конечно, не было (или еще не было), то они нашли мне нечто подходящее в донорском банке…

– На «мясном рынке»?

– Да, Тийна… Огромное количество частей тела под рукой, все в точности оприходовано и рассортировано компьютером.

– То есть мной!

– Да, Тийна!.. Для гетерогенной[47] пересадки подбираются органы, наиболее подходящие по всем параметрам тканей и крови. Они должны еще подойти по размерам, но это легче всего.

Тийна может вытянуть из «мясного рынка» такое, что ваш организм примет за собственную плоть. Или почти за собственную!

– Эзра, – произнес компьютер, – вы можете носить эти ножки не менее десяти лет, я славно их приладила. А за это время подрастет ваш собственный клончик. (Если он, конечно, понадобится!) – Да, это ваших рук дело, спасибо вам, Тийна!.. Имя моего благодетеля – Эзраэль Нкрума. Мы с ним оказались двойниками во всем, кроме пигментной окраски.

Эзра осклабился.

– Он что, потерял ноги? – спросил я.

– Да нет, – вдруг посерьезнел Эзра. – Просто умер. По самой распространенной здесь причине: несчастный случай. Он был альпинистом и сорвался с горы, разбив голову. Даже умельцы Иштар не смогли его спасти. А уж они старались вовсю, ибо доктор Нкрума был хирургом этого же госпиталя.

Но у меня не подлинные ноги Нкрумы, а то, что выращено в его клоне и что ему так и не понадобилось…

– Ричард!

– Что, дорогая? Я хотел бы спросить Эзру…

– Ричард, я сделала кое-что, не посоветовавшись с тобой…

– Ах вот что! И мне следует снова тебя отшлепать?

– Это ты решишь сам… Я хотела, чтобы ты увидел ноги Эзры, потому что без твоего ведома я поручила им снабдить тебя новой ногой!..

Должны же существовать какие-то нормы, ограничивающие количество эмоциональных шоков, обрушивающихся на одного человека в течение суток! В свое время я был обучен всем армейским методам обуздания сердцебиения и снижения кровяного давления, то есть того, что является следствием потрясений. Но потрясения, к сожалению, не ждут, пока к ним подготовятся, и все известные методы, как правило, летят к черту.

На этот раз я просто дождался, пока мое дыхание войдет в норму. Я наконец смог произнести почти не срывающимся голосом:

– В целом, полагаю, нет особых причин для порки!

Я попытался подвигать моей ранее отсутствовавшей ногой. Надо сказать, что я и после ампутации «ощущал» ее всю, включая ступню…

– А ты проследила, чтобы они пришили ее носком вперед?

– Что? Что ты имеешь в виду, Ричард?

– Хотелось бы, чтобы она смотрела вперед, а не так, как у бомбейского нищего. – Интересно, движется ли она? – Эй, Минерва, а нельзя ли хоть поглядеть, что вы там натворили? Эта простыня на мне как каменная.

– Тийна!

– Сейчас…

Подвижная стена снова «замигала», и вошел юноша, прекраснее которого я никого не видел. Его красота была совершенна до неприятности. И «оскорбительность» облика ничуть не снижалась тем, что он, видимо, прибежал впопыхах, не успев одеться. На невеже не было даже обуви.

Оглядевшись, он лучезарно улыбнулся.

– Привет всем! За мной посылали? Я как раз принимал солнечную ванну.

– Ты просто дрых. В рабочее время.

– Тийна, я могу спать и загорать в одно и то же время! Салют, полковник, рад видеть вас бодрствующим. И задали же вы нам работенки! Были моменты, когда хотелось забросить вас обратно и попытаться начать все сначала.

– Доктор Галахад, – сообщила Минерва, – ваш лечащий врач.

– Не совсем так, – уточнил он, приближаясь ко мне и успев по пути сжать плечо Эзры, ущипнуть за ягодицу Минерву и послать воздушный поцелуй моей жене. – Просто я вытянул короткую соломинку. Вот и пришлось отвечать за все. Вожусь тут со всякими жалобами и прочим… Но должен вас предупредить – не пытайтесь преследовать меня по суду! Или нас. Все судьи нами куплены. А теперь… – Он помолчал, держа руки на моей простыне. Может быть, вы хотели бы уединиться?

Я заколебался. Да, мне хотелось побыть без свидетелей. Эзра это почувствовал и стал подниматься со стула.

– Я потом зайду, дружище Ричард.

– Нет, не уходите! Вы показали мне свои ноги, теперь настала моя очередь. Мы их сравним, а вы посоветуете, как обращаться с этим «привоем»!

Я ведь не знаю! Хэйзел, конечно, тоже останется, а Минерва видела это раньше. Так в чем же дело?

– Да, Ричард, я видела.

– Ну и стойте все вокруг. И поддержите меня, если я хлопнусь в обморок. Тийна, прошу вас пока не острить!

– Я? Вы клевещете на меня. Мои суждения лишь профессиональны.

– Нет, милая. Речь не о суждениях, а о вашем подходе к пациенту. Я же должен остаться в полной исправности, если вы по-прежнему намерены соревноваться с Нинон де Ланкло. Или даже с Рэнджи Лил… О'кей, док, давайте смотреть.

47.

Пересадка от другого существа.