Свободное владение Фарнхэма - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 67

Джо свернул чертежи.

– Прости, Хью. Давай тогда просто поболтаем, если это облегчит твое горе. Постарайся не думать об этом – я ведь представляю, как тебе сейчас тяжело. С отцовской точки зрения.

Джо слушал, Хью говорил. Наконец, Джо покачал головой.

– Хью, в одном пункте ты можешь быть совершенно спокоен. Дьюк никогда не встречался с Лордом Протектором. Так что твой совет Дьюку – хороший на мой взгляд совет – не имеет ничего общего с тем, что его оскопили.

– Надеюсь, что ты прав. Если бы я был уверен, что это моя вина, я бы наверное перерезал себе глотку.

– Но, поскольку это не так, тебе нечего травить себя.

– Постараюсь, Джо, но что могло заставить Понса сделать такое? Ведь он отлично знал, как мы к этому относимся с тех пор, как по недоразумению нас чуть не кастрировали. Так зачем ему это понадобилось? Ведь я считал его своим другом.

Джо выглядел расстроенным.

– Ты в самом деле хочешь знать правду?

– Я ее должен знать.

– Так вот… сейчас ты ее узнаешь. Это дело рук Грейс.

– ЧТО? Джо, ты наверное, ошибаешься. Конечно, не спорю, у Грейс есть свои недостатки. Но она никогда бы не сделала ТАКОГО… да еще своему собственному сыну.

– Нет, конечно нет. Я даже сомневаюсь, чтобы она знала о происшедшем заранее. Но все равно, она явилась инициатором. Почти с самого дня нашего прибытия сюда, она не переставая ныла Понсу, как она хочет, чтобы ее Дьюки был с ней, как она одинока без него. "Понс, я так одинока! Понси, ты совсем не любишь свою Грейни! Понси, я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не скажешь "Да". Понси, ну почему ты не хочешь?" – И все это таким, знаешь, детским плачущим голоском. Ты, Хью, наверное почти не видел всего этого…

– Ни разу не видел.

– Мне, наверное, следовало свернуть ей шею. Понс почти не обращал на нее внимания, если только она не начинала щипать его. Тогда он разражался хохотом, валил ее на ковер и некоторое время они возились на полу. Потом он обычно приказывал ей замолкнуть и некоторое время она сидела тихо. В общем, он обращался с ней, как с одним из котов. Честно говоря, я не думал, что он хоть раз… Я хочу сказать, что из того, что я видел, трудно заключить, что он хоть в малейшей степени интересовался ею как…

– Я тоже не интересуюсь. А кто-нибудь предупреждал ее, что повлечет за собой воссоединение с сыном?

– Не думаю. Понсу и в голову никогда бы не пришло, что такие вещи нужно объяснять… а я уж, само собой, никогда не стал бы обсуждать с ней такие вещи. Да она и не любит меня – ведь я слишком часто отнимаю у нее ее милого Понси. – Джо потер переносицу. – Так что я сомневаюсь в том, что ей это было известно. Конечно, она и сама могла бы догадаться, это элементарно. Но, извини – ведь это твоя жена – мне кажется, что она глуповата.

– Да еще и упивается Счастьем – по крайней мере я ни разу не видел ее трезвой. Конечно, она недалекого ума. Да и не жена она мне. Моя жена – Барбара.

– Ну… с формальной точки зрения, слуга не может иметь жену.

– А я не с формальной. Я говорю то, что есть на самом деле. Но даже, хотя Грейс мне больше не жена, я все же в какой-то мере рад, что она возможно не знала, чего это будет стоить Дьюку.

Джо задумался.

– Хью, она, конечно, не знала… но боюсь, что ее это просто мало заботит… и к тому же, вряд ли правильно было бы сказать, что это чего-то стоило Дьюку.

– Не понимаю. Объясни, может я немного поглупел.

– Ну если Грейс и огорчена тем, что Дьюка оскопили, она никак этого не проявила. Она довольна донельзя. Он тоже, кажется, ничего не имеет против.

– А ты видел их? После всего этого?

– О, да! Я завтракал вместе с Их Милостью, и они оба тоже присутствовали. Это было не далее, как вчера.

– А я думал, что Понса нет.

– Он ненадолго вернулся, и снова уехал. Теперь уже на Западное Побережье. Дела. Мы буквально вгрызлись в этот бизнес. Он пробыл здесь всего пару дней. Но успел преподнести Грейс подарок на день рождения. Я имею в виду Дьюка. Да, конечно, я знаю, что у нее не было никакого дня рождения, да и тем более теперь дни рождения ничего уже не значат. Справляются именины. Но она заявила Понсу, что собирается устраивать день рождения и приставала к нему все время – а ведь ты знаешь Понса: он снисходителен к животным и к детям. Поэтому он решил сделать ей сюрприз. И тотчас же как вернулся, он подарил ей Дьюка. Черт возьми, они даже отхватили комнату в личных покоях Понса. Теперь они совсем не спускаются вниз, а даже ночуют здесь.

– Ладно, мне безразлично где они ночуют. Ты начал рассказывать мне, как отнеслась к этому Грейс. И сам Дьюк.

– Ах, да! Не могу точно сказать, когда именно она узнала о том, что с ним сделали. Единственное, что я знаю, это то, что она сердечно поговорила даже со мной, настолько она была рада. Рассказывала мне, что Понси все устроил и убеждала меня, что Дьюки просто великолепно. В своих новых одеждах. и все такое. Она разодела его в ливрею, вроде тех, которые носят слуги здесь, наверху. Ведь здесь не носят рубищ, вроде твоего. Она даже нацепила на него украшения. Понс на все согласен. Дьюк сущий подарок. У него слуга из прислуги Понса. Не думаю, чтобы он хоть палец о палец ударил. Он просто любимая игрушка Грейс. И ей это все очень нравится.

– А самому Дьюку?

– Вот об этом-то я и хотел рассказать, Хью. Дьюк ничуть не огорчен тем, что с ним произошло. Ведь он теперь как сыр в масле катается. Он чуть ли не покровительствует мне. Можно подумать, что я, а не он ношу ливрею. Имея такую защиту, как Грейс, которая по его мнению крутит боссом как хочет, Дьюк решил, что устроен капитально. И это действительно так, Хью. Но я ничего не имею против. Я понимаю, что он уже привык к этому транквилизатору, который принимают слуги.

– Так ты, значит, считаешь, что это очень хороший способ устроиться капитально – когда тебя хватают, опаивают, кастрируют, а потом держат в постоянном опьянении так, что тебя больше ничего не волнует? Джо, ты удивляешь меня.

– Конечно, это так! Хью, постарайся отбросить свои предрассудки и взгляни на вещи трезво. Дьюк счастлив. Если не веришь, я провожу тебя к ним и ты сам сможешь поговорить с Дьюком. Или с обоими. Как хочешь.

– Нет, боюсь, что это будет слишком тяжелым зрелищем. Я согласен, что Дьюк счастлив. Но ведь если напоить человека этим чертовым Счастьем, он будет счастлив и тогда, когда ему отрежут руки-ноги и начнут перепиливать горло. Но того же эффекта можно добиться и с помощью морфина. Или героина. Или опиума. В этом нет ничего хорошего. Это настоящая трагедия.

– О, не надо устраивать мелодраму, Хью. Все это относительно. Дьюка все равно рано или поздно кастрировали бы. Ведь держать слугу такого роста в качестве жеребца просто противозаконно, и ты сам об этом знаешь. Поэтому практически нет никакой разницы – случись это на прошлой неделе, или на будущий год, или после смерти Понса. Единственная разница – в том, что он счастлив, живя в обстановке роскоши, а не надрываясь в шахте или на рисовом болоте или еще где-нибудь, поднявшись повыше. Среди слуг, конечно.

– Джо, а ты знаешь, как ты стал разговаривать? Как какой-нибудь белый апологет рабства, рассуждающий о том, как здорово живется черненьким: сиди себе на завалинке, пощипывай свое банджо, да распевай гимн.

Джо заморгал.

– Неправда!

Хью Фарнхэм почувствовал, что его разбирает злоба, и слова его были без жалости:

– Давай, давай! Утверждай, что это не правда! Ведь я не могу перечить тебе. Ты ведь теперь – Избранный. А я – ничтожный слуга. Масса Джо, позвольте я поправлю ваш балахон. А в каком часу сегодня собирается Клан?

– Молчать!

Хью Фарнхэм замолчал. Джо тихо продолжал:

– Я не собираюсь пикироваться с тобой. Возможно, что тебе все действительно представляется в таком свете. Но если это так, то неужели ты ждешь, что я буду соболезновать? Просто все радикально переменилось – и как раз вовремя. Раньше я был слугой – теперь я уважаемый бизнесмен, причем у меня есть все шансы стать благодаря браку племянником в какой-нибудь благородной семье. Неужели ты думаешь, что я теперь брошу все это? Я не смог бы пойти на попятную, даже если бы захотел. Да еще ради Дьюка! Я бы не сделал этого ни ради кого, не буду лицемерить. Когда-то я был слугой, теперь слуга – ты. Так в чем же дело?