Похождения червонного валета - дю Террайль Понсон - Страница 20

— Вот ваша комната! — сказала она.

— И я не должен выходить отсюда?

— Раньше недели — нет!

— Но у меня остались друзья в Париже, которые будут беспокоиться!

— Они уже предупреждены, что вы находитесь в надежном месте!

— То есть в плену! — с тонкой усмешкой заметил Лагир. — Недаром же у меня отобрали шпагу и кинжал!

— Дитя! — ответила герцогиня, видимо, ждавшая этого замечания. — У вас отобрали оружие потому, что раны в голову очень часто вызывают приступы горячечного бешенства, когда больной может наделать беды!

— А, это другое дело, — согласился Лагир.

— Я приставлю к вам одного из своих пажей, — продолжала герцогиня. — Доктор, делавший вам перевязку, дал ему все инструкции, так что он отлично выходит вас!

— Как, разве вы уже покидаете меня?

— Так нужно, но завтра мы увидимся!

Чтобы избежать дальнейших расспросов, герцогиня позвонила, и в комнату через дверь, существования которой Лагир никогда не заподозрил бы, вошел прехорошенький паж, почтительно приветствовавший больного.

— До свидания! — сказала герцогиня и быстро скрылась. Тогда Лагир обратился к пажу:

— Как вас зовут, милый?

— Амори, к вашим услугам, месье!

— Вы будете ухаживать за мной?

— Да, и вообще исполнять все желания вашей милости в пределах возможности. Таково предписание моей госпожи!

— Ну так мое первое желание: узнать имя вашей госпожи!

— Ваша милость смеется надо мной! — ответил паж. — Но шутки в сторону! Вам необходимо сейчас же улечься спать, так как доктор приказал дать вам немедленный отдых!

— Вы хотите уложить меня без ужина?

— Что же делать, но сегодня вы должны соблюсти диету!

— Ну что же, в сущности говоря, я даже и не голоден!

— И перед сном должны принять лекарство!

— Я приму все, что ты хочешь!

С этими словами Лагир разделся и улегся в кровать, мягкие пуховики которой заманчиво обещали самый сладкий сон. Тогда Амори принес какой-то флакон и часть содержимого его отлил в бокал; поставив последний на столик у кровати, он сказал:

— Выпейте это!

— Сию минуту, милый, — произнес Лагир. — Я привык сначала помолиться, ложась в кровать, а для этого должен быть один!

— В таком случае покойной ночи, господин Лагир! Паж ушел.

— Черт возьми! — сказал тогда гасконец. — Два раза меня не заставят пить снотворное в одном и том же доме! Я должен узнать, что здесь происходит! — И с этими словами он выплеснул содержимое бокала за кровать.

XXIII

Отделавшись от снадобья, в котором он заподозрил снотворное средство, наш герой удобно расположился в кровати; но дверь снова растворилась, и в комнату вошел паж.

— Ну-с, — сказал он, — вы помолились? А лекарство приняли? Не нужен ли я вам?

— Нет, голубчик, ты мне не нужен, так как я, вероятно, сейчас же засну… В самом деле, что за странную микстуру подсунул ты мне? У меня сразу отяжелела голова, и веки слипаются сами собой… А в груди так горит, так горит!

— О, это пустяки, господин Лагир! Зато вы отлично выспитесь под действием этого лекарства и завтра будете совсем здоровы!

«Так! — подумал гасконец. — Значит, я не ошибся!»

— Во всяком случае, — продолжал паж, — если вы проснетесь ночью и почувствуете себя плохо, то позвоните в звонок, который я поставил около вашего изголовья. Я сплю в соседней комнате и сейчас же прибегу к вам!

— Хорошо, спасибо вам, господин Амори, — ответил Лагир, делая вид, будто бессилен бороться с одолевшей его сонливостью. — Пожалуйста, потушите огонь!

Паж взял факел и опорожненный бокал и ушел, оставляя Лагира в полной темноте. Наш герой принялся размышлять над происходящим, терпеливо дожидаясь, пока не приподнимется хоть краешек завесы.

Прошло около часа. Дверь снова открылась, и в комнату вошел Амори с факелом в руках. Лагир сейчас же закрыл глаза и тихо захрапел. Паж подошел к кровати, посмотрел на больного и затем направился к противоположной двери. Приоткрыв ее, он сказал:

— Он спит!

— Отлично! А он все выпил? — спросил голос, заставивший Лагира вздрогнуть: это был голос замаскированной дамы.

Значит, она не уехала? Значит, ему действительно дали по ее приказанию снотворное питье? Но к чему же это нужно? Очевидно, что здесь должно произойти что-нибудь, что не должен был видеть он, Лагир!

Послышалось легкое шуршанье шелкового платья. Лагир почувствовал, что незнакомка подошла к кровати и смотрит на него.

«Эх! — подумал он. — Дорого бы я дал, чтобы иметь возможность приоткрыть глаза хоть на секунду, потому что готов держать любое пари — моя незнакомка теперь без маски!»

— Ну что же, — сказала она тем временем, — раз он выпил весь бокал, то ему хватит по крайней мере на два часа такого сна, из которого его не разбудит даже главный колокол собора Парижской Богоматери! Воспользуйся этим временем и отвези письмо в Париж. У въезда на полянку ты увидишь Льва; он уже давно ждет там. Ты скажешь ему, что он может войти сюда. — Послышался удаляющийся шелест платья, затем тот же голос сказал: — Помни, Амори, что я прикажу запороть тебя до смерти, если ты скажешь хотя словечко о том, что случилось третьего дня и сегодня!

— Ваше высочество! — ответил мальчик. — Вы отлично знаете, что я готов умереть за вас!

— Благодарю на добром слове!

Затем дверь закрылась с легким шумом. Лагир открыл глаза и увидел, что дверь, захлопнувшись, сейчас же подалась немного назад, так что образовалась узенькая щелочка. Заинтригованный всем слышанным, Лагир поспешил осторожно соскочить с кровати и приникнуть к щелочке.

Он увидел перед собой изысканно обставленный будуар, где за столиком сидела белокурая незнакомка, писавшая что-то. Ее лицо было скрыто от наблюдателя, но Лагир видел, что она без маски, и решил терпеливо ждать, пока она не повернется к нему.

Наконец незнакомка кончила писать и запечатала свернутое письмо, предварительно обвязав его шелковой ленточкой. Лагир напряг зрение, чтобы разглядеть герб печати, но за дальностью расстояния это ему не удалось.

— Ну вот, — сказала незнакомка, подавая пажу письмо, — отвези это герцогу!

— Его высочество по-прежнему у Ла-Шенея? — спросил мальчик.

— Ну конечно! — ответила незнакомка, поворачивая голову так, что свет факела упал на ее лицо.

Лагир едва-едва удержался от крика восторга, едва-едва не выдал себя! Никогда еще не видывал он до сих пор такого очаровательного личика!

Паж Амори ушел, а красавица снова уселась по-прежнему. Лагир продолжал терпеливо сторожить на своем наблюдательном посту. Он надеялся, что незнакомка еще раз обернется к нему и даст ему возможность получше рассмотреть свое лицо. Кроме того, Лагир слышал, что должен прийти какой-то таинственный Лев. И он стал ждать.

Прошло минут десять. Дверь, через которую ушел Амори, снова открылась, и в комнату вошел какой-то мужчина. Его лицо было скрыто глубоко надвинутой шляпой и плащом, но по звучному голосу и легкому немецкому оттенку произношения Лагир понял, что это должен быть молодой человек, родом лотарингец или брабансонец.

— Наконец-то! — с нетерпением сказала дама.

— Я ждал, пока вашему высочеству не заблагорассудится принять меня!

— Что нового привезли вы?

— Его высочество герцог приказал мне передать, что он нашел возможность еще раз увидеться с Маргаритой. Подробности герцог лично сообщит вашему высочеству!

— Но к чему это? Ведь Маргарита не любит его более, она любит своего мужа!

— Герцог знает это, но рассчитывает, что наваррский король… — При этом имени Лагир почувствовал страшное сердцебиение. Какое отношение мог иметь наваррский король ко всей этой таинственной истории? — …что наваррский король, — продолжал Арнембург, — отличающийся страстью к любовным приключениям, заведет себе какую-нибудь связь, о чем можно будет сейчас же известить королеву, а тогда уж не так трудно будет добиться воскрешения ее любви к герцогу!

— Это отличная мысль; но на чем именно думает герцог поймать наваррского короля?