Тайны Парижа. Том 2 - дю Террайль Понсон - Страница 35

Арман вздрогнул и промолчал.

— Я знаю, — продолжала графиня по-прежнему шутливо, — что напрасно говорю вам это…

— Напрасно? Почему это?

— Потому что… вы, может быть, любите ее… И графиня опустила глаза.

— Увы! — воскликнул Арман, которого глубоко тронуло это внезапное смущение графини. — Я уже давно… не люблю ее…

— В таком случае, не к чему драться.

— К несчастью, этот человек не поймет этого… он хочет дуэли.

— Но это бессмысленно… жестоко… ужасно!..

— Пусть так, но в противном случае он оскорбит меня. Арман рассуждал правильно, и даже графиня д'Асти поняла, как неосторожно было бы настаивать на своем желании.

— Ну, хорошо, — сказала она, — деритесь. Только, — прибавила она с волнением, и голос ее снова задрожал, — убейте его!

Увлекательная полька положила конец этой беседе.

— Вы танцуете? — спросил графиню Арман.

— Конечно… идемте!

Графиня облокотилась на руку своего юного кавалера и начала танцевать, чтобы чем-нибудь рассеять гнетущую боль, щемившую ее сердце. Когда кончилась полька, она спросила Армана:

— С кем вы знакомы в Бадене?

— С майором Арлевым.

— А еще?

— С вашим супругом.

— Отлично, он будет вашим секундантом.

Графиня отошла от Армана и направилась к мужу, который в течение этого часа переживал первый припадок той жестокой болезни, которая именуется ревностью.

— Боже мой, графиня, — резко заговорил он, прежде чем графиня произнесла слово. — Боже мой, до какой степени вы заставляете меня страдать. Увы! Недоставало только ревности.

— Граф, — перебила его молодая женщина, — я бы только пожала плечами при вашем заявлении, если бы не нуждалась в вас. Теперь же я прощаю вас.

— Я вам нужен! — воскликнул граф, почувствовавший радость, которую испытывает находящийся в опале придворный, надеющийся скоро снова войти в милость.

— Да, — подтвердила графиня.

— Приказывайте, я к вашим услугам.

— Граф, — сказала Маргарита де Пон, — вы были раньше дуэлистом?

Граф вздрогнул и побледнел. Его жена одним своим словом пробудила все самые тягостные для него воспоминания.

— Вы часто дрались на дуэли, — продолжала графиня д'Асти, — и у вас должна быть громадная опытность в подобного рода делах.

— Прикажете мне драться? — спросил он.

— Нет, но вы должны быть секундантом у молодого человека, который вчера обедал у нас и с которым я только что танцевала.

— У Армана?.. Он дерется? — удивился граф.

— Да, завтра утром.

— А с кем?

— С одним грубияном… Итальянцем… мужем женщины, которую любил этот молодой человек.

— И вы хотите, чтобы я был его секундантом? — спросил граф, которому казалось, что его жена увлечена Арманом.

— Да, хочу, — холодно отрезала графиня.

— Хорошо! — пробормотал граф.

— Я этого хочу, — прибавила графиня, — потому что исход поединка часто зависит от секунданта… осторожного, миролюбивого…

Принужденная улыбка появилась на губах графа д'Асти, который, однако, нашел в себе достаточно мужества, чтобы взглянуть прямо в глаза жене.

— Вы, конечно, желаете, чтобы я уладил это дело? — спросил он насмешливо.

— Я желаю, чтобы вы приложили к этому все старания. Этот молодой человек интересует меня…

— Может быть, даже…

— Граф, — остановила его молодая женщина, — будьте осторожнее!

— Графиня…

— Если бы я любила этого молодого человека, то уж, конечно, обратилась бы не к вам, — заметила Маргарита де Пон.

Граф опустил голову.

— Простите меня, — пробормотал он, — я схожу с ума! В это время Арман и граф Арлев подошли к господину д'Асти.

— Милостивый государь, — с большим достоинством обратилась к молодому человеку графиня, уже успевшая вполне овладеть собою, — будьте добры считать моего мужа своим другом. Он к вашим услугам.

Трое мужчин обменялись поклонами.

— Господа, — сказал майор, — уже одиннадцать часов, не заставим противника ждать нас.

Графиня бросила повелительный взгляд на своего мужа и шепнула ему:

— Я рассчитываю на вас. Добейтесь успеха, и я буду другая.

Арман и его секунданты вышли из танцевальной залы, миновали игорную комнату, где помещалась рулетка, и вышли на улицу.

По дороге граф заметил майору, в то время как Арман шел впереди, терзаясь мыслью, что всей этой комедии придали значение настоящей драмы:

— Я не знаю, в чем тут дело, но, очевидно, произошла какая-нибудь незначительная ссора и мы все уладим.

— Невозможно, — ответил майор.

— Почему?

— Потому что мы имеем дело с мужем, честь которого оскорблена.

У графа потемнело в глазах; кровь ударила ему в голову. Ему показалось, что он видит в недалеком будущем день, когда Арман явится в роли его противника. И в порыве ярости граф д'Асти забыл обещание, данное жене, постараться примирить врагов, и в глубине души у него мелькнуло недостойное желание: «А что если бы его убили!»

Маркиз делла Пиомбина, таинственный итальянец, в чьи руки какая-то еще более таинственная сила вложила оружие, — ибо вся эта история во Флоренции, как читатель уже, вероятно, догадался, была чистой выдумкой, — маркиз делла Пиомбина, говорим мы, ждал своего противника в аллее под третьим деревом. Там его застал граф д'Асти, вполне уверенный, что дело крайне серьезно; с маркизом было еще двое мужчин, одетых, как и он, во все черное. Судя по их разговору, они действительно были итальянцы.

— Господа, — начал маркиз, обращаясь к секундантам Армана, — обсудим наши условия поскорее, потому что полиция следит за нами, или же найдем более подходящее место для переговоров. Полиции известно, что я приехал сюда исключительно ради дуэли.

— Милостивый государь, — ответил майор, — к моему дому примыкает большой сад, и полиция не явится туда. Нам принадлежит выбор оружия, и мы выбираем шпаги…

Через десять минут граф д'Асти вернулся на бал к жене, которая ждала его в сильнейшем беспокойстве.

— Дело уладить невозможно, — заявил он.

— Значит, он дерется?

— Да.

— Когда же?

— Завтра утром.

— Дайте мне руку, — сказала Маргарита, — здесь очень душно, уйдемте отсюда.

И графиня покинула бал, почти не сознавая, что происходит вокруг нее.

«Она любит его!» — в бешенстве решил граф д'Асти.

IV

Графиня д'Асти шла по гостиным казино точно преступник, которого ведут на казнь. Она позволила своему мужу вести себя; граф д'Асти чувствовал, как его жена шла, шатаясь, и в лихорадочном возбуждении сжимал ее руку, дрожавшую на его руке. Живительная и душистая прохлада майской ночи освежила графиню и привела ее в чувство.

— Хотите сесть в карету? — предложил ей муж.

— Нет, пойдемте пешком: пройтись очень приятно, — ответила с усилием Маргарита.

Они направились к дому. К концу дороги графине д'Асти удалось окончательно победить себя и затаить тревогу в глубине своего сердца.

— Значит, ваши усилия оказались тщетны? — довольно твердо спросила она.

— Я сделал все, что мог.

— А майор?

— Майор не сделал ни одного возражения против требований маркиза.

Маргарита де Пон пожала плечами.

— Они дерутся?

— Завтра в пять часов.

— Где же?

— В саду майора. Графиня вздрогнула.

«Под моими окнами», — подумала она.

— Милый друг, — заметил граф, обыкновенно застенчивый и робкий с женой, а теперь благодаря своему волнению и бешенству осмелившийся высказаться, — я никогда не видал такой нервной и впечатлительной женщины, как вы.

Графиня почувствовала в этих полных сострадания словах скрытую насмешку и мгновенно овладела собою.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила она.

— Ах! Боже мой! — лицемерно продолжал граф д'Асти. — Я сказал это потому, что вижу, до какой степени вы взволнованы и расстроены; вы близки к обмороку из-за того, что молодому человеку, которого вы совсем не знали три дня назад и имя которого еще вчера вечером было вам совершенно неизвестно, предстоит драться по ни вам, ни мне не известным причинам.