Тайны Парижа. Том 2 - дю Террайль Понсон - Страница 48

— Это средство состоит в том, — продолжал майор, — чтобы привести к нему нового врача.

— Который его спасет, не правда ли?

— Может быть…

— О, скорее, скорее! Где он? Не нужно ли за ним сходить?

— Этот врач женщина…

— Женщина?

—Молодая русская дама, историю которой я должен вам рассказать для того, чтобы объяснить вам, как я познакомился с нею…

Графиня д'Асти впилась глазами в лицо майора.

— Говорите, граф, говорите! — вскричала она.

— Около двух лет назад, — начал майор, — я служил на Кавказе. Под моим начальством находился молодой офицер, граф***, женатый на молодой женщине, родившейся в южной России, около Одессы. У молодой графини служила кормилица-цыганка. Эта цыганка была посвящена в некоторые тайны восточной медицины, которая, как вам, вероятно, известно, основывается отчасти на применении разных простых и ароматических растений. Она оставила своей госпоже несколько рецептов, в особенности против всевозможных застарелых повреждений и самых тяжелых ран.

— Ах! — воскликнула графиня. — Она спасет моего мужа, не правда ли?

— Я надеюсь…

— Но где же она?

— Подождите немного, — сказал майор, улыбаясь, — последняя кампания на Кавказе, в которой я участвовал, была чрезвычайно кровопролитна. Черкесы нападали на нас под прикрытием разных окопов и засек, и при каждой стычке мы теряли много людей. Молодая графиня захотела последовать за своим мужем и сопровождала его всюду, леча его раны своими таинственными средствами.

— И они… помогали?

— Почти всегда, причем в трех или четырех таких случаях, когда наши врачи отказались от лечения.

— И… эта дама?

— Она со вчерашнего дня находится в Бадене. Если вы желаете, я приглашу ее сюда немедленно.

— Если я пожелаю?.. Я молю вас об этом! — воскликнула графиня. — О, пойдите, упросите ее прийти!

Майор встал, поцеловал руку графине д'Асти и вышел. В эту минуту в спальню вошла Фульмен. Графиня бросилась к ней на грудь, передала ей свой разговор с майором и прибавила:

— Ах, по крайней мере, я одна только буду страдать!

«Бедная женщина, — прошептала про себя Фульмен, — если бы ты знала, какая судьба ожидает тебя!».

Около часу спустя у ворот дома графа д'Асти остановилась карета, и из нее вышли майор и молодая женщина. Как читатель уже, конечно, догадался, это была Дама в черной перчатке.

Она твердыми шагами вошла в дом под руку с майором. Графиня спустилась почти до конца лестницы, чтобы встретить ее. Фульмен была вместе с нею и ничем не выдала себя при встрече с Дамой в черной перчатке. Она только слегка опустила глаза, не выразив ни малейшего удивления. Воля мстительницы тяготела над нею так же, как и над Арманом.

Что же касается графини, то она никогда не видала Дамы в черной перчатке и заметила только, что предполагаемая русская дама обладала жестокой, почти роковой красотой. И ей представилось, что высокомерная строгость Дамы в черной перчатке свидетельствует о возвышенной душе и разуме и что она принесет ее мужу выздоровление.

После обмена обычными приветствиями Дама в черной перчатке просила провести ее к больному. Затем она потребовала оставить ее с ним наедине. Майор и обе женщины, повинуясь ее приказанию, вышли в соседнюю комнату.

И вот в течение целой минуты Дама в черной перчатке с какой-то дикой радостью смотрела на это лицо, измученное лихорадкой и искаженное перенесенными страданиями, на болезненно блестевшие глаза и преждевременно поседевшие и поредевшие волосы.

— Я думаю, — прошептала она, — что ты достаточно настрадался… убийца!

И она вынула из своего кармана маленький флакон с темной жидкостью и со зловещей медлительностью откупорила его. Графиня д'Асти пришла бы в ужас, если бы увидала в эту минуту страшное выражение лица Дамы в черной перчатке.

XIII

Дама в черной перчатке открыла флакон и налила несколько капель содержавшейся в нем коричневой жидкости на чайную ложку. Затем она раздвинула губы больного, заставила его раскрыть рот и влила ему жидкость. Был это яд или целебное средство?

Едва раненый проглотил лекарство, как странная перемена совершилась в его лице. Из багрового, каким он был до тех пор, он внезапно стал бледным, морщины на его лице разгладились, он издал несколько невнятных звуков, затем глаза его закрылись, и через несколько секунд лицо его помертвело.

Дама в черной перчатке открыла дверь комнаты, куда вышли графиня, Фульмен и майор.

— Вы можете войти, — сказала она.

Они вошли. Графиня вдруг вскрикнула. Фульмен задрожала. «Она убила его», — подумала она.

Но губы Дамы в черной перчатке улыбались.

— Не бойтесь, — сказала она графине, — это обморок, который вызван мною нарочно.

— Ах, — прошептала молодая женщина, — как мне страшно!

— Теперь он впал в летаргию, которая продолжится около двух часов, — сказала Дама в черной перчатке. — В течение этих двух часов он не проявит ни одного признака жизни, он будет лежать, как мертвый.

— А… потом?

— Потом он придет в себя и у него уже не будет ни лихорадки, ни бреда.

— И он будет спасен?

— Нет еще, но я буду, по крайней мере, в состоянии судить о его болезни.

И Дама в черной перчатке прибавила:

— Однако, сударыня, вам придется посвятить меня в некоторые обстоятельства, которые дадут мне понятие о сущности его болезни, и только тогда я могу назначить ему подходящее лечение.

У графини д'Асти отчаянно забилось сердце. Она подумала, что молодая женщина придерживается того же мнения о ране ее мужа, что и доктор-француз. Дама в черной перчатке пригласила жестом майора и Фульмен выйти из комнаты. Они удалились, и графиня осталась наедине с этим своеобразным врачом.

— Сударыня, — произнесла Дама в черной перчатке голосом, утратившим прежнюю суровость и звучавшим задушевно и ласково, — вы должны позволить мне относиться к вам, как к старому другу, вы должны вполне довериться мне.

— Для спасения своего мужа я готова на все.

— Майор Арлев, мой старый знакомый, — продолжала Дама в черной перчатке, — явился за мной совершенно неожиданно, но во время пути я успела расспросить его о различных фазисах болезни вашего мужа.

Графиня задрожала.

— Он сообщил мне, что граф находился вне опасности уже через три дня после дуэли.

— Это правда.

— Что он был спокоен, хорошо спал, и все заставляло надеяться на быстрое его выздоровление.

— Да.

— Но внезапно, в исходе восьмого дня, когда рана уже начала закрываться, больной почувствовал себя хуже. Правда это?

— Увы!

— Приходится приписать все это влиянию какой-нибудь случайности.

— Но, сударыня, — быстро прервала ее графиня, — уход за ним все время был прекрасный, я не отходила от него ни на минуту.

— В таком случае ухудшение должно иметь нравственную причину.

Графиня д'Асти то краснела, то бледнела. «Неужели я должна признаться в своей тайне?» — подумала она.

— Поймите, — продолжала Дама в черной перчатке, — что если вы желаете спасти графа, то должны искренно и подробно рассказать мне все.

Графиня сделала над собою усилие.

— Я готова, — сказала она.

Дама в черной перчатке подошла к ней и посмотрела на нее проницательным взглядом судьи, который допрашивает обвиняемого.

— Любите ли вы вашего мужа? — спросила она.

— Ах! — вздохнула графиня, которой казалось, что она вполне искренна, так как в данную минуту она позабыла об Армане.

— Любили ли вы его… всегда? Маргарита де Пон смутилась.

— Помните, сударыня, я спрашиваю вас для того, чтобы спасти вашего мужа.

— Я знаю! Нет, я чувствовала к нему одно время отвращение. Но нельзя ли…

— Умолчать о причинах этого, не правда ли? Графиня молча кивнула головой.

— О, конечно, причины не играют здесь никакой роли!

Графиня д'Асти вздохнула с облегчением.

— Не выказывали ли вы ему свое отвращение, даже, может быть, ненависть?