Тайны Парижа. Том 2 - дю Террайль Понсон - Страница 66

— В настоящую минуту, — продолжал Октав де Р., — ты пэр Франции. Завтра об этом будет сообщено в газете «Монитор». Однако, — прибавил де Р., — как это могло случиться, что тебе до сих пор ничего не известно?

— А ты уверен вполне в том, что говоришь? — спросил Эммануэль.

— Совершенно. Вчера я обедал у тебя…

— Верно.

— И провел вечер с маркизой.

— До полуночи, — подтвердила госпожа де Флар.

— И вот, расставшись с вами, сударыня, — продолжал де Р., — я поехал к военному министру. Был как раз его приемный день для близких друзей. Там я застал герцога де Н., барона Р., генерала Д.; все трое собирались уехать от его сиятельства после того, как назначение маркиза было решено.

Маркиза с улыбкой посмотрела на мужа.

— Вот, — сказала она, — как вас преследует несчастье, мой бедный Эммануэль: вы пэр Франции в тридцать семь лет.

Но Эммануэль поднес дрожащую руку ко лбу и молчал. Насмешливый голос шептал ему на ухо ужасные слова барона: «Поразившие мечом от меча и погибнут».

— Вообразите, — обратилась, смеясь, маркиза к де Р., — вы вчера сильно напугали Эммануэля.

— Я?

— Да, вашим рассказом о людях, приносящих несчастье. — О, они существуют! — вскричал де Р. — Но, вероятно, маркиз не знает никого из людей такого сорта.

— Ты ошибаешься, Октав.

— Неужели! Ты знаешь такого человека?

— Я встретил его вчера, и он предупредил меня, что со мною случится несчастье.

— Ах, черт возьми! Берегись…

— И несчастье чуть было не случилось.

— Пожалуй, потому что твое назначение состоялось с трудом, так как за другого кандидата, герцога X., сильно хлопотали у его величества.

Эммануэль пожал плечами.

— Не в этом дело! — воскликнул он.

— Так в чем же?

— Я вчера затеял глупую ссору со студентом, я, человек серьезный, а сегодня утром дрался.

— Что за вздор!

— Это совершенно верно, — подтвердила маркиза. — И видите ли, г-н де Р., это ваши безумные слова сильно на него повлияли.

— Безумные слова, сударыня? — воскликнул молодой человек с оттенком негодования.

— Как же вы хотите, чтобы я иначе назвала подобные рассказы?

— Значит, вы не верите в людей, приносящих несчастье?

— Нет, — ответила маркиза.

Не успела маркиза ответить, как в будуар вошло новое лицо. Это был человек лет пятидесяти пяти, высокий, худощавый, в белом галстуке и в черном туалете, с суровым лицом: вошедший был старший председатель кассационного и апелляционного суда де Л.

Председатель любил Эммануэля, как родного сына, и покровительствовал ему в его поприще государственного деятеля, и молодой маркиз всегда получал от него добрые советы. Но в это утро старик вошел нахмуренный и сердитый. Он холодно поклонился маркизе и сказал ей, даже не взглянув на Эммануэля:

— Маркиза, ваш муж, которого считают серьезным деятелем, не более как ветренник. Сегодня он должен был быть назначен пэром Франции, но он сам виноват в том, что назначение его не состоялось.

Октав де Р. и маркиз с удивлением переглянулись.

— Маркиз де Флар, — продолжал старик, — депутат, талантливый адвокат, человек, владеющий огромным состоянием, как школьник, дрался сегодня утром на дуэли с каким-то завсегдатаем кофеен,. которого он почти что убил.

Эммануэль вздрогнул.

— Противник его студент, — продолжал председатель. — В десять часов утра весь квартал дез Эколь уже знал об этой дуэли. Через час узнал о ней и король, и так как жизни студента грозит опасность, то вы понимаете, что этим случаем не замедлят воспользоваться.

— О, человек, приносящий несчастье! — пробормотал Эммануэль, хватаясь за голову.

И в то время, как старик, излив свой гнев, дал госпоже де Флар увлечь себя на диван, стоявший в углу будуара, г-н Октав де Р. спросил Эммануэля:

— Но кто же, наконец, этот человек, которого ты вчера встретил.

— Это барон де Мор-Дье.

— Он!

Де Р. произнес это с каким-то ужасом.

— А разве ты его знаешь?

— Черт возьми! Я буду завтра утром у него на похоронах.

— Ты с ума сошел! — вскричал Эммануэль. — Барон жив.

— Извини! Барон умер вчера вечером, и умер, сраженный шпагой.

Де Флар вскрикнул и без чувств упал на пол.

Когда Эммануэль пришел в сознание, у него началась сильнейшая лихорадка с бредом, и он спросил себя, уж не сходит ли он с ума. Октав де Р., старик судья и маркиза хлопотали около него. Но Эммануэль в испуге не сводил глаз с де Р.

— Как! — воскликнул он наконец, когда мысли его на минуту прояснились. — Ты сказал мне, что барон умер вчера вечером, а я видел его сегодня утром!

— Это невозможно! — запротестовал де Р.

Он вынул из кармана письмо с траурной каймой и подал его маркизу. Тот прочел:

«Вас просят почтить своим присутствием погребальное шествие и заупокойное богослужение по покойному барону Мор-Дье, убитому на дуэли итальянским офицером в четыре часа пополудни в лесу Медон».

Эммануэль чуть устоял на ногах.

— Но я повторяю тебе, — пробормотал он, — что барон был у меня час назад, а также и то, что вчера вечером я встретил его в полдень у дверей посольства.

— Вчера, — сказал Октав де Р., — ты еще мог видеть барона живого, но если ты видел его сегодня, то будь уверен, что к тебе являлась только его тень…

Эммануэль почувствовал, как волосы у него встали дыбом и холодный пот выступил на лбу.

— Ну, так я хочу убедиться в твоих словах, я хочу видеть его мертвого! — воскликнул он.

XXIX

— Я хочу его видеть, — повторил маркиз вне себя. — Я хочу видеть покойного барона и убедиться, что я схожу с ума.

Он встал; его блуждающие глаза и расстроенный вид свидетельствовали о сильном волнении и страхе. Маркиза, изумленная и испуганная, не осмелилась сказать что-либо, чтобы удержать его. Старик председатель, человек положительный и совершенно не понимавший, что значило упоминание о людях, приносящих несчастье, только что в третий раз произнесенное. Октавом де Р., спросил себя, уже не очутился ли он в Шарантоне среди умалишенных. Но Эммануэль забыл и о председателе, и о своей жене; он взял за руку Октава и сказал ему:

— Так как ты получил приглашение на похороны, то должен знать, где жил барон?

— Да, в письме указано.

Октав поднял с пола извещение, которое уронил маркиз, и прочитал: «Вынос тела последует из квартиры покойного, улица Принца, 17».

Эммануэль позвонил, вошел Жан.

— Жан, — спросил маркиз, как бы желая, чтобы старый слуга подтвердил его слова жене и остальным присутствующим, — не приходил ли ко мне человек, лет около сорока, с орденом, в голубом сюртуке, и не передал ли он тебе визитной карточки?

— Да, — ответил Жан, — приходил барон Мор-Дье.

— Ах! Уж это слишком! — воскликнул Октав де Р.

— Карету! — крикнул маркиз. — Я должен его видеть… должен…

Десять минут спустя маркиз Шаламбель де Флар-Монгори и его друг Октав де Р. во весь опор мчались на двух ирландских рысаках по улице Принца.

Указанный в пригласительном билете дом под номером 17 имел скромный вид, и на одном из окон нижнего этажа красовался билетик с надписью: «Меблированные комнаты и кабинеты».

— Здесь жил барон де Мор-Дье? — спросил Октав де Р., выходя из кареты первым и обращаясь к старухе, стоявшей на пороге двери.

— Да, сударь, — ответила она с поклоном и пропустила молодого человека и его друга маркиза.

Затем она прибавила:

— В шестом этаже, номер комнаты 17-й.

— Семнадцатый! — прошептал Октав де Р. — Заметьте, маркиз, что номер комнаты — 17, номер дома тоже 17; вчера, 17-го же, барон был убит.

— Действительно, — пробормотал Эммануэль, лицо которого покрылось смертельною бледностью.

Он следовал за Октавом де Р., шедшим впереди по извилистой темной лестнице меблированного отеля. 17-й номер находился в конце довольно темного коридора, но слабый свет, проникавший сквозь приотворенную дверь, служил маркизу и его спутнику указанием, куда идти.