Бастард де Молеон - Дюма Александр - Страница 122

– Ничего, капитан, ни флорина.

– Для дона Педро Энрике де Трастамаре стоит сто тысяч флоринов, для Энрике де Трастамаре дон Педро стоит столько же. Я думал, что смогу взять Энрике, но просчитался; я чуть было не оставил свою шкуру в логове льва, как вы сами видели. Ну что ж, раз лев пощадил меня, я должен в знак благодарности захватить его врага. И я захвачу его. Правда, Энрике де Трастамаре я его задаром не отдам… Я ему продам дона Педро, лишь бы он не отказался его купить. И таким образом всем нам будет хорошо.

Оба сообщника капитана ответили довольным ворчанием.

«Но, Господь меня прости, это же Каверлэ, вот он – только руку протянуть», – прошептал Мюзарон на ухо господину.

«Молчи», – повторил Молеон.

Каверлэ – это был он, собственной персоной, – закончил свою речь такими словами:

– Дон Педро покинул Толедо, он здесь, в замке. Он очень смелый, но осторожный: весь путь проделал без свиты. Одинокого человека, в самом деле, трудно заметить…

– Да, – ответил Лэсби, – и нелегко поймать.

– Верно черт побери, всего не предусмотришь! – возразил Каверлэ. – Теперь надо осуществить наш план: ты, Лэсби, пойдешь к Филипсу, который сторожит лошадей, а ты, Беккер, останешься со мной. Король выедет из замка завтра, потому что его ждут в Толедо, мы знаем это точно.

– И что дальше? – спросил Беккер.

– Когда он будет проезжать мимо, мы устроим засаду. Надо опасаться лишь одного.

– Чего?

– Того, чтобы он не отдал приказ толедским всадникам выехать ему навстречу… Поэтому все задуманное мы должны совершить здесь… Эй, Лэсби, ты у нас ловкий охотник на лис, подыщи-ка нам в этих скалах хорошую нору, чтобы мы могли там укрыться.

– Капитан, я слышу, как журчит вода… Здесь источник… Обычно там, где источник, есть расселины в скале, в этой стороне вы обязательно найдете пещеру.

«Ах, как жаль, но мы пропали! Сейчас они войдут сюда», – прошептал Мюзарон, которому Аженор, словно кляпом, зажал рукой рот.

– Что я говорил! – вскричал Лэсби. – Вот она, пещера!

– Прекрасно, это очень кстати, – ответил Каверлэ. – Оставь нас, Лэсби, ступай к Филипсу, и пусть на рассвете лошади будут под седлом.

Лэсби ушел. Каверлэ с Беккером остались.

– Видишь, что значит ум, – сказал Каверлэ своему товарищу. – Пусть я выгляжу как пират на суше, но зато я единственный политик, кто понимает сложившееся положение. Два человека оспаривают трон; стоит убрать одного – и конец войне. Поэтому все, что я делаю, – поступки христианина-мудреца: берегу людскую кровь. Я человек добродетельный, Беккер, добродетельный!

И бандит рассмеялся, стараясь, чтобы голос его не звучал слишком громко.

– Ладно, заберемся-ка в эту дыру, – наконец сказал он. – В засаду, Беккер, в засаду!

XVI. Каким образом Аженор потерял меч, а Каверлэ – кошелек

Со скалистого свода стекает прозрачный как хрусталь источник, который проложил русло среди камней.

Преодолев две естественные ступени, оказываешься в глубине извилистой пещеры. Даже днем в ней темно; надо обладать зоркостью лиса, чтобы отыскать ее ночью.

Каверлэ, чтобы не попасть под струи источника, прошел боком и, осторожно ступая, поднялся по ступеням.

Беккер, более находчивый и больший любитель удобств, прошел вперед, в самую глубь пещеры, чтобы отыскать уголок потеплее.

Аженор и Мюзарон слышали и почти видели их.

Наконец Беккер нашел то, что искал, и предложил Каверлэ последовать его примеру, заметив:

– Идите сюда, капитан, места хватит на двоих. Каверлэ дал себя уговорить и пошел вперед.

Но, с трудом двигаясь в темноте, он недовольно ворчал:

– Место для двоих! Легко сказать…

И он вытянул руки, чтобы не удариться о каменный свод или скалистые стены. Но, к несчастью, он наткнулся на ногу Мюзарона, и, схватившись за нее, закричал:

– Беккер, здесь труп!

– Нет, черт возьми! – вскричал отважный Мюзарон, сжимая ему горло. – Здесь вполне живой человек, который сейчас придушит вас, мой храбрец…

Каверлэ, получив сильный удар, упал, не успев сказать ни слова, а Мюзарон уже заломил ему руки и связал их подпругой от седла.

Аженору лишь оставалось протянуть руку, чтобы проделать то же самое с Беккером, полумертвым от суеверного страха.

– Вот теперь, дорогой мой капитан, мы с вами и поговорим о выкупе, – сказал Мюзарон. – Заметьте хорошенько, что нас больше, что любой ваш жест или крик будет вам стоить нескольких добрых ударов кинжалом под ребра.

– Я не шелохнусь, рта не раскрою, – пробормотал Каверлэ, – только пощадите меня.

– Сначала мы должны себя обезопасить, – заметил Мюзарон, отнимая у Каверлэ все его вооружение с проворством обезьяны, чистящей орех.

Покончив с этой работой, он проделал то же самое с Беккером.

Отобрав оружие, Мюзарон занялся кошельками. В этой операции вежливо вели себя только его пальцы. Совесть его не испытывала никаких неудобств. Наполненные деньгами пояса и плотно набитые кошельки перешли в его руки.

– И ты тоже грабишь, – сказал ему Аженор.

– Нет, сударь, я отнимаю у них возможность творить зло. Когда миновали первые минуты испуга, Каверлэ попросил разрешения высказать кое-какие соображения.

– Вы можете это сделать, – сказал Аженор, – если будете говорить тихо.

– Кто вы? – спросил Каверлэ.

– Ну нет, это уже вопрос, мой дорогой! – воскликнул Мюзарон. – Мы на него отвечать не станем.

– Вы ведь слышали весь мой разговор с моими людьми.

– До последнего слова.

– Черт побери! Значит, вам известен мой план.

– Да.

– Прекрасно! И что же вы намерены сделать со мной и моим товарищем Беккером?

– Ничего особенного, мы на службе у дона Педро и выдадим вас ему, рассказав все, что нам известно о ваших намерениях в отношении его.

– Это невеликодушно, – возразил Каверлэ, который, наверно, побледнел в темноте. – Дон Педро жесток, он подвергнет меня пыткам, лучше сразу прикончите меня добрым ударом в сердце.

– Мы не убийцы, – ответил Молеон.

– Пусть так, но дон Педро меня убьет.

По долгому молчанию своих победителей Каверлэ сообразил, что он убедил их, так как они ничего не отвечали.

Аженор размышлял про себя.

Внезапное появление Каверлэ раскрыло Молеону, что дон Педро находится в Монтеле. Каверлэ был охотничьим псом с безупречным нюхом и умел выслеживать свою добычу. Молеон посчитал, что Каверлэ оказал ему большую услугу, и это склонило его пощадить бандита. Кстати, враг его был безоружен, ограблен, лишен возможности навредить.

Такие же раздумья одолевали и Мюзарона. Он так привык угадывать мысли своего господина, что одинаковые озарения приходили к ним одновременно.

Будучи человеком храбрым и ловким, Каверлэ воспользовался их молчанием. Он сообразил, что с самого начала неприятного разговора с незнакомцами слышал всего два голоса, но, пошевелив ногами и перевалившись на бок, он убедился, что пещера узкая, и больше четырех человек вместить не может.

Значит, силы были равны, хотя он и остался без оружия. Но, чтобы отобрать свое оружие, надо было иметь свободные руки, а они были связаны.

Однако таинственный гений, который покровительствует злодеям, – это не что иное, как слабость честных людей, – таинственный гений, повторяем мы, пришел на помощь Каверлэ.

«Этот человек будет меня сильно стеснять, – размышлял Аженор. – На моем месте он избавился бы от помехи с помощью кинжала и швырнул бы мое тело в Тахо, но я не хочу прибегать к подобным приемам. Он будет мешать мне, когда я захочу выбраться отсюда, а убраться отсюда мне захочется сразу же, как я получу достоверные сведения об Аиссе и доне Педро».

Подумав об этом, Молеон, который был скор в решениях, схватил Каверлэ за руки и стал его развязывать.

– Господин Каверлэ, сами того не зная, вы оказали мне услугу, – сказал он. – Дон Педро, разумеется, убил бы вас, но я не хочу, чтобы вы погибли от его руки, когда есть такие крепкие виселицы в Англии и во Франции…