Джузеппе Бальзамо (Записки врача). Том 1 - Дюма Александр - Страница 140

– Ну что же! Если вы знаете дом, нет ничего проще, чем арестовать его в этом доме. Что вы собираетесь с ним сделать после ареста? Посадить его в Шарентон, в Бисетр?

– Нет, не совсем то.

– Господи! Да делайте с ним, что пожелаете! Не стесняйтесь.

– Мальчишка нравился моей сестре, она хотела бы оставить его при себе, он забавен. Вот если бы можно было доставить его к ней, это было бы прелестно!

– Мы попытаемся это сделать. Вы не узнавали на улице Платриер, у кого он живет?

– Нет! Понимаете, я боялся, что он меня заметит и смутится. Когда он меня увидел возле фонтана, он задал такого стрекача, словно, сам сатана его подгонял! Если бы он узнал, что я догадываюсь о его убежище, он, возможно, съехал бы.

– Справедливо! Улица Платриер, говорите? В конце, в середине, в начале улицы?

– Ближе к середине.

– Будьте покойны, я пошлю туда ловкого человека.

– Дорогой Сартин! Каким бы ловким ни был ваш человек, он ведь рассказывает хоть немножко о своих делах, не правда ли?

– Нет, у нас никто ничего не рассказывает.

– Мальчишка – большой хитрец.

– А-а, понимаю… Простите, что сразу об этом не подумал. Вы хотите, чтобы я сам?.. Вы правы.., это лучше… Там возможны трудности, о которых вы даже не догадываетесь!

Жан был убежден, что начальник полиции набивает себе цену, но не стал его разубеждать:

– Вот именно из-за этих трудностей я и прошу вас лично этим заняться.

Де Сартин позвонил в колокольчик. Явился лакей.

– Прикажите запрягать лошадей, – сказал он.

– У меня карета, – заметил Жан.

– Благодарю вас, я предпочитаю свою: она без гербов, это нечто среднее между фиакром и экипажем. Ее каждый месяц перекрашивают, поэтому ее очень трудно узнать. Пока запрягают лошадей, позвольте мне примерить новые парики.

– Пожалуйста, – сказал Жан.

Де Сартин позвал своего мастера по изготовлению париков. Это был настоящий артист. Он принес хозяину большую коллекцию париков. Среди них были парики самых различных цветов, размеров и формы: парики «судейского крючка», адвоката, откупщика, кавалера. Де Сартину случалось иногда менять костюм три-четыре раза на день, и он в особенности дорожил тем, чтобы все этому костюму соответствовало.

Когда начальник полиции перемерил две дюжины париков, лакей доложил, что карета подана.

– Вы узнаете дом? – спросил Жана де Сартин.

– Еще бы, черт возьми! Я его отсюда вижу.

– Вы успели разглядеть дверь?

– Это – первое, о чем я подумал.

– Ну и что же это за дверь?

– К ней ведет аллея.

– Ага! Аллея, выходящая ближе к середине улицы, так?

– Да, а дверь – с секретом.

– Ах, черт возьми, с секретом? Вы знаете, на каком этаже живет ваш беглец?

– В мансарде. Да вы скоро увидите, вон уже и фонтан.

– Кучер! Пошел шагом! – приказал де Сартин.

Кучер придержал лошадей, де Сартин поднял стекла.

– Вот этот грязный дом! – указал Жан.

– А-а, это как раз то, чего я боялся! – всплеснув руками, вскричал де Сартин.

– То есть как? Разве вы чего-нибудь боитесь?

– Увы, да!

– Чего именно?

– Вам не повезло.

– Почему, скажите пожалуйста?

– Дело в том, что грязный дом, где живет ваш беглец, принадлежит господину Руссо из Женевы.

– Писателю Руссо?

– Да.

– Что это меняет?

– То есть как что меняет? Сразу видно, что вы не начальник полиции и не привыкли иметь дело с философами.

– Жильбер – у Руссо? Маловероятно…

– Вы же сами сказали, что ваш молодой человек – философ!

– Да.

– Ну вот: рыбак рыбака видит издалека.

– Хорошо, предположим, что он у Руссо.

– Предположим.

– Что из этого следует?

– Что вам его ни за что не взять, черт побери!

– Почему?

– Потому что Руссо – страшный человек.

– Отчего же он не в Бастилии?

– Я предложил это сделать третьего дня королю, но он не осмелился.

– Как не осмелился?

– Он хотел возложить ответственность за его арест на меня, а я, клянусь, ничуть не храбрее короля!

– Неужели?

– Можете мне поверить. Приходится все хорошенько взвешивать, прежде чем подставить свой зад этим собакам-философам. А вы говорите – похищение из дома Руссо! Нет, дорогой мой, это невозможно!

– Признаюсь откровенно, дорогой Сартин, я не совсем понимаю причину вашей робости. Разве король – уже не король, а вы не начальник его полиции?

– Нет, вы все просто очаровательны! Когда вы говорите: «Разве король – уже не король?», вы полагаете, что этим все сказано. Так вот послушайте, дорогой виконт. Я бы скорее похитил вас у графини Дю Барри, чем вытаскивать Жильбера из логова Руссо.

– Что вы говорите! Благодарю за откровенность!

– Клянусь, шуму было бы гораздо меньше! Вы даже не представляете себе, до чего чувствительная кожа у всех этих писак. Они вопят по поводу малейшей царапины, словно их колесуют.

– Не так страшен черт, как его малюют. И потом, уверены ли вы в том, что подобрал нашего беглеца Руссо? Неужели ему принадлежат все пять этажей и он один живет в этом доме?

– Руссо гол, как сокол, у него не может быть дома в Париже; кроме него в этой лачуге, возможно, проживает десятка два жильцов. Однако вам стоит взять за правило следующее: всякий раз, как вы ожидаете несчастья, приготовьтесь к тому, что оно случится. Если же ждете удачи, то не настраивайтесь на веселый лад. В девяноста девяти случаях вас подстерегает неудача, и только в одном это будет счастье. Признаться, я подозревал, что с нами может случится: я прихватил записи.

– Какие записи?

– Они касаются Руссо. Можете мне поверить, что любой его шаг известен.

– Неужели? Он в самом деле опасен?

– Нет, из-за него могут быть неприятности: этот сумасшедший способен в любую минуту сломать себе руку или ногу, а обвинят в этом нас.

– Да пусть хоть шею себе свернет!

– Боже сохрани!

– Позвольте вам заметить, что я не понимаю, о чем вы говорите.

– Народ время от времени бросает в женевского философа камни, но оставляет это право за собой. Если же мы позволим себе бросить в него хотя бы маленький камешек, народ обратит свои удары на нас.

– Прошу прощения, я не могу уловить все эти тонкости.

– Мы должны принять все меры предосторожности. Мы можем рассчитывать только на то, что у Руссо мальчишки нет. Сейчас мы это выясним. Спрячьтесь поглубже в карете.

Жан повиновался, Де Сартин приказал кучеру прогуляться по улице.

Он раскрыл портфель и достал оттуда бумаги.

– Посмотрим, находится ли ваш юнец у Руссо. Когда он должен был сюда прибыть?

– Шестнадцатого.

– «Семнадцатого: видели, как г-н Руссо в шесть часов утра собирает травы в Медонском лесу. Он был один».

– Один?

– Далее. «В два часа пополудни он продолжал собирать травы, но уже вместе с молодым человеком».

– Ага! – воскликнул Жан.

– Да, с молодым человеком, – повторил де Сартин, – слышите?

– Это он, тысяча чертей! Это он.

– Ну? Что вы на это скажете? «Молодой человек застенчив».

– Верно!

– «Он с жадностью ест».

– Все так.

– «Оба чудака срывают растения и укладывают их в цинковую коробку».

– Дьявольщина! – вскричал Дю Барри.

– Это еще не все. Слушайте дальше: «Вечером он привел молодого человека к себе, в полночь молодой человек еще не выходил от него».

– Прекрасно!

– «Восемнадцатого: молодой человек не выходил из дому и по всей видимости поселился у господина Руссо».

– Я не теряю надежды…

– Ну, в таком случае, вы – оптимист! Впрочем, поделитесь со мной вашими соображениями.

– Вполне вероятно, что в этом доме у него есть какие-нибудь родственники – Сейчас вы будете удовлетворены, вернее – разочарованы. Тише, кучер возвращается!

Де Сартин вышел из кареты. Не пройдя и десяти шагов, он встретился с одетым в серое, подозрительного вида, господином.

Увидав прославленного начальника полиции, он снял шляпу и опять надел ее с таким видом, будто не придавал своему приветствию особого значения, хотя глаза его засветились уважением и преданностью.