Исаак Лакедем - Дюма Александр - Страница 108

Поэтому после недолгого молчания он обратился к спутнику:

— Аполлоний, не заметил ли ты, что, углубляясь к центру земли, мы проходим сквозь слои почвы, разной по цвету и составу? Моя религия устами Моисея гласит, что человечество существует немногим более четырех тысяч лет. То же говорил мне Прометей. Но какие животные существовали до человека? Что за гигантские скелеты выступают из земли справа и слева? Без сомнения, они принадлежат каким-то исчезнувшим видам. Ведь я не встречал ничего подобного ни в Индии, ни в Нубии, ни в Египте!

— Послушай, — отвечал Аполлоний, — я посвящу тебя сейчас в секрет сотворения мира. О нем известно пока только нашим посвященным, но когда-нибудь это ляжет в основание всех наук. То, что тебе кажется не поддающимся объяснению, когда вникаешь в тайны всех восточных религий, проясняет эта подземная дорога. Подобно закону Моисея, греческая религия ведет начало мира из Хаоса: иудеи считают творцом дух Божий, что носился над водами, греки — Эроса или Амура, красивейшего из бессмертных, парящего в пустоте. И в том и в другом учении признается творческая сила: здесь — Уран, там — Иегова. Это она отделяет твердое от жидкого, извлекает землю из Хаоса и помещает в центр мироздания… Сколько же времени образовывалась эта земля с тех пор, как Бог замесил своей всевластной рукой раствор из сланца, мрамора и гранита, накладывая послойно материю, пока не расцвел, как цветок, человек — самое совершенное животное, будущий царь творения? Никто не знает. Вероятно, понадобился долгий труд, многотысячелетние родовые муки, но пришел день, и на поверхности земли — когда она уже приобрела тот величественный вид, который мы наблюдаем сегодня, когда плодородие ее почв стало способно прокормить сотни миллионов людей, когда воздух стал настолько чистым, что грудь человека смогла без труда дышать, когда уже могли возникнуть необходимые для его существования животные и растения, — появился человек. И стал повелителем, творцом и укротителем природы… Так как же родился человек? Из каких стихий он создан? Почему это животное, такое слабое при рождении, так медленно развивающее свои физические и умственные способности, обладая инстинктом, уступающим тому, каким наделены самые примитивные звери, и возмещая это превосходством разума, — так вот, почему этому слабому существу удается овладеть способностями, составляющими его обычную физическую и умственную жизнь? Как из эмбриона оно становится ребенком? Из младенца — человеком? Почему человек, сначала одинокий, дикий, замкнутый в узком семейном мирке, стал существом общественным и цивилизованным, изливающим на других людей, как благодатную росу, идеи Платона и Сократа? Вот что, вероятно, еще долго останется загадкой для самого этого человека.

Обращая свой взор к собственному рождению, изучая свои таинственные истоки, он наталкивается на необъяснимую тайну, на неразрешимую загадку… Например, где родился человек? Что за местность объединила в себе все необходимое и, подобно манне небесной, вскормила первочеловека? Какая земля была лучше других подготовлена к тому, чтобы принять человека, находясь в наибольшей гармонии с элементами, из которых он создан? Индия говорит: «Это на моей благотворной земле он впервые возрос. Я укачивала его на ложе из листьев лотоса, вскармливала могучими соками моей природы, пока он был мал; наградила изобилием растительной пищи, когда стал юн; сам воздух мой питал его, а солнце давало ему тепло, словно первую одежду!»

А теперь, — продолжал Аполлоний, — посмотри: вот где тайна находит объяснение, и к загадке предлагается ключ. Ты спрашиваешь, что это за наложенные друг на друга слои разного цвета и состава? Мы уже немало их пересекли, пока двигались в глубь земли. Сейчас я тебе объясню.

Он пальцем ткнул в почву над их головами, в своде подземного прохода, и продолжал:

— Посмотри на слой, залегающий сразу под тем, на котором мы обитаем. Кажется, он весь пропитан морскими водами. Именно здесь погребены животные, обитавшие на земле до появления человека. Они подготовили для него почву и породили тех зверей, что живут сейчас. Этот слой был создан потопом. Приглядись: тут много следов песка, ила и растительности, похожей на водоросли. Вероятно, в то допотопное время мир, в котором еще не было ни обезьяны, ни человека, процветал, как вдруг из-за какой-то катастрофы земные воды переместились, залили низменности, где обитали разные виды этих зверей, покрыли их грязью и илом, глиной и песком, а также галькой, принесенной, наверное, бурными потоками с другого конца света. Вот откуда эти скелеты, что, как видишь, белеют среди желтоватой земли. Здесь кости разлучены друг с другом или переломаны. А вот там, взгляни, они собраны в кучу, и на иных еще остались следы некогда одевавшей их плоти… Может быть, это была пещера, куда спасались животные в страхе от трясущейся под ногами земли, в ужасе от рева надвигающихся водяных валов… Они укрылись тут, и их затопило… Земля, на которой жили эти звери, была уже похожа на нашу. Ее населяли существа столь же совершенной природы, как те, что окружают нас сегодня… Здесь много млекопитающих. Их присутствие указывает на эру спокойной жизни и как следствие этого — всяческих усовершенствований. Вон там, смотри, кости тигров, пантер, волков… Вот и медведи, почти неотличимые от теперешних… Вот четвероногое, похожее на броненосца и на ленивца… Только оно величиной с быка! Смотри-ка: это ящер в восемнадцать локтей длиной! А вот олень размером больше лося, рога у него с длиннейшими ветвями, в пять локтей каждая! Узнаешь? Это скелет гигантского слона: в нем четырнадцать локтей роста, а бивни длиной в восемь! Тогда все достигало невероятных, титанических размеров — и в животном, и в растительном царстве. Вот в этих травах высотой в пятнадцать локтей скрывались и паслись виденные тобою чудовища. Под сводами гигантских лесов они искали пищу и тень. Дубы достигали двухсот локтей, а папоротники вырастали до сорока… Чтобы принять человека и прирученных им животных, несомненно, понадобились богатые туками почвы, более толстый питательный слой. Гигантские дубы высотой в две сотни локтей, папоротники сорока локтей и слоны четырнадцати — все это плоды нашей теперешней земли, колыбели, взрастившей человека.

С удивлением Исаак слушал и смотрел, каждое слово светлым лучом проникало в его мрачный ум и, казалось, укрепляло решимость идти до конца.

— Да, — вымолвил он, — теперь понимаю: дни творения равны целым векам. Моисей отнюдь не ошибался, надо было лишь вникнуть в истинный смысл его слов… Идем дальше.

Оба продолжили путь, но через несколько мгновений Исаак спросил:

— А что это за новый слой? Он светлее предыдущего и полон гальки и раковин… Может, здесь сокрыто лицо иного мира, предшествовавшего нашему?

— Да, — откликнулся Аполлоний. — Здесь обозначен переход от рептилий к млекопитающим. На сей раз море отступило, и на месте его образовались обширные озера пресной воды, по берегам которых жили и умирали животные, скелеты которых можно найти в этих отложениях, ибо их затянуло в ил разливами рек и ручейков. Смотри: в земле много известняка, кремния и ракушек; жизненные силы уже толкают все живущее выйти из воды на сушу и развиваться в более совершенные создания, нежели те, с которыми мы встретимся ниже. Взгляни сюда: вот останки рыб, рептилий и птиц — они приведут нас к менее совершенным млекопитающим, нежели те, с какими мы уже встречались, и вдобавок совсем неизвестным нашей науке. Посмотри: вот новые существа, что явились в мир, предшествующий нашему; они далеко не так велики, как их потомки. Среди них можно разглядеть что-то вроде тапира, находящегося где-то между носорогом и лошадью… А там еще зверь, от которого произойдут гиппопотам и лошадь, и еще один — промежуточное звено в цепи от верблюда к кабану. Рядом — хищные звери, не являющиеся ни тиграми, ни львами, ни пантерами, ни волками, но, меж тем, уже имеющими в себе нечто родственное тем, каких я только что упомянул. А чуть поодаль — пресноводные рыбы и рептилии, почти схожие с теперешними. Обрати внимание на растительность: ее строение также станет более совершенным, ибо в каждом действии великой драмы сотворения мира, которую мы сейчас смотрим от конца к началу, и растения, и животные делают новый шаг к совершенству.