Остров Голубой звезды (Новые приключения Незнайки - 2) - Карлов Борис - Страница 107

"Бобик" и "Трезор" сбегали в старую шахту, где возле нефтяного насоса трудились как ни в чем не бывало два механика. Эти двое хорошо запомнили последнюю встречу с "барбосами", а потому пошли за ними, не задавая лишних вопросов.

Роботы-слесари, смекнув наконец, кто их настоящий хозяин, угодничали теперь исключительно перед адмиралом Прим Бамбасом, пытаясь упредить его малейшие желания. В одном случае из десяти им это удавалось.

Большой алмазный шар по справедливости принадлежал земным гномам, потому что был сооружен их трудом. Однако, после непродолжительного совещания, решили подарить его жителям Колобка, которым алмазы могут принести значительно больше пользы.

Адмирал не находил слов для благодарности.

-- Вы не представляете!.. -- задыхался он от восторга. -- Вы даже не представляете!.. Это же миллионы роботов, часов, компьютеров, телевизоров... Это -- несметное сокровище! Мне все, все простят! Понимаете? Все!..

Через раскрывшийся купол секретной лаборатории внутрь помещения опустился челнок, на него погрузили драгоценный шар и перенесли на "Волчок". Еще ни один корабль не привозил на Колобок такого невиданного количества алмазов.

Прим Бамбас очень боялся, что аварийная команда окажется в Солнечной системе раньше, чем он успеет отсюда убраться, поэтому всех торопил и постоянно бегал на пульт управления. Оттуда он посылал в околоземный эфир позывные и с замиранием сердца ожидал услышать ответные сигналы. Но, по счастью, пока все было тихо.

В гроте дожидались команды к отправке пираты-трудоголики и дикари-голодранцы. Здесь же дремали после бессонной ночи освобожденные пленники и пленницы.

Пираты, похоже, смирились со своей участью -- туманной перспективой новой жизни на планете Колдобина системы Гончих Псов. Нос и Костыль слазили в свой тайник и туго набили специально сшитые пояса золотыми монетами из второго мешка. Больше половины монет пришлось оставить, но делиться они ни с кем не захотели. Талии этих разбойников неожиданно для всех приняли округлые очертания; передвигались они с трудом, кряхтя и обливаясь потом, шаг за шагом перемещая в пространстве собственную непомерную тяжесть. Под Костылем, у которого еще до этого сотня была зашита в поясе, обломилась клюка, и Носу пришлось выстругивать ему новую деревяшку, потолще.

После их возвращения в пещеру остальные разбойники подумали, что Нос и Костыль объелись в лесу какими-то ягодами, оттого у них животы так и расперло.

Ободренные слухами о том, что их собираются вернуть на Колобок, дикари теперь усиленно восстанавливали свои умственные способности. Карлуша, который вообще-то много читал (хотя и брался всегда за книжки исключительно легкомысленные), помогал этим в сущности хорошим, но основательно одичавшим от безделья гномам вспомнить грамоту. Он рисовал мелом на скале большие буквы, а те хором повторяли вслух их названия. Трудности начались после того, как из букв начали образовываться слоги, а из слогов -- слова и фразы. Бедняги не понимали значения самих слов! Не всех слов, конечно, а только тех, которые касались их прошлой, начисто забытой жизни на Колобке. Слова "дерево", "вода", "камень", "огонь" и тому подобные они подхватывали радостно и дружно. Но некоторые другие слова, такие, как "улица", "квартира" или "светофор", вызывали у них полнейшее недоумение. Гномы морщились, напрягали память, чесали затылки, но никак не могли их понять.

Хитроумный Уголек, который давно уже все вспомнил, терпеливо разъяснял каждое понятие при помощи жестов, и время от времени в пещере раздавался радостный вопль вспомнивших значение какого-нибудь слова дикарей.

Когда грузовые трюмы "Волчка" были окончательно заполнены, на берег опустился челнок, из него выскочил адмирал Прим Бамбас и бегом спустился в грот к своим арестантам.

-- Все на борт!! -- заорал он, срывая голос.

Пираты понуро потянулись к выходу, а туземцы-голодранцы стали прощаться с друзьями. Карлуша и Хитроумный Уголек даже обменялись подарками на память. Карлуша разыскал в своих вещах вырезанную из дерева крошечную модель парусника, а Уголек снял с себя выточенное из морских раковин ожерелье. Оба подарка были кропотливо изготовлены собственными руками, а потому особенно дороги.

На борту "Волчка" Глюк совершал последний осмотр своего пациента, бывшего директора и диктатора, а теперь заплаканного и дрожащего от страха гнома. Благодаря полностью восстановившейся связи между головным мозгом и другими внутренними органами, а самое главное -- спинным мозгом, Курносик многое вспомнил. Особенно сильно его тревожили последствия недавнего усовершенствования "Шестого", после которого робот стал самообучающимся устройством.

-- Понимаете, он невероятно опасен! -- шептал Курносик, умоляюще заглядывая в глаза Глюка. -- Его необходимо немедленно стереть, уничтожить, вы даже не представляете, что он может натворить!..

-- Успокойтесь, успокойтесь, голубчик, все хорошо! -- спешил заверить его Глюк. -- Робота вашего давно уже стерли и уничтожили. Сгорел он, как спичка сгорел, понимаете? Пшик -- и нет его больше, одни головешки остались!

-- Правда? Вы правду говорите?

-- Правда, правда. Что же я вам врать-то буду?

Курносик успокоился и перестал плакать. Он еще не знал, как с ним поступят на Колобке, но думал теперь не о собственной участи, а о том, как исправить ужасный вред, нанесенный за эти годы гномам.

Вернулся Прим Бамбас, арестанты заняли свои места в трюме, и Глюк стал прощаться со своим пациентом.

-- Не надо так горевать, -- ободряюще похлопал он Курносика по хилой груди. -- Теперь для вас самое главное -- душевное спокойствие. Вы раскаялись, и теперь все будет хорошо. Господин адмирал! -- обратился он к Прим Бамбасу. -- Ведь моему пациенту зачтется искреннее раскаяние в содеянном?

-- Зачтется, зачтется, ему все зачтется, -- пообещал Прим Бамбас.

-- Ну так я пойду.

-- Да, конечно, доктор. -- адмирал подскочил к Глюку и горячо пожал ему руку.

-- Желаю вам побольше пациентов, доктор! -- радостно прозвенела "Матрешка", которой тоже хотелось сказать что-нибудь приятное на прощание.