Жизнь Людовика XIV - Дюма Александр - Страница 92

Скажем несколько слов об этом. «Гирлянда Юлии» была ничем иным, как великолепным альбомом, на каждой странице которого был нарисован цветок и написаны стихи, принадлежавшие самым известным тогда любителям литературы и посвященные м-ль Рамбулье. Манускрипт был продан в 1784 году английскому книготорговцу Пейну за 14 510 франков.

Когда м-ль Рамбулье выходила за робкого маркиза замуж, ей было уже 38 лет. Их венчал епископ Грасский Годо, старый знакомый и друг семейства Рамбулье, бывший также одним из ревностнейших поклонников м-ль Рамбулье, по каковой причине, а также из-за маленького роста, получивший прозвище «карлика принцессы Юлии».

Оставим новобрачных наслаждаться их медовым месяцем, доставшимся ценой двенадцатилетнего испытания, и перейдем к г-ну Пизани. В детстве он был чрезвычайно ленив и, несмотря на увещевания своего гувернера Шавароша, вовсе не хотел учиться, даже просто читать. Будучи мал ростом и некрасив, юноша боялся, как бы его не сделали духовным лицом, поскольку очень хотел стать военным.

Пизани было уже 20 лет, а между тем он все еще не определился. Наконец его желание исполнилось — он побывал во всех кампаниях при герцоге Энгиенском и показал себя хорошим офицером. Однако ему не было суждено долго прожить, и 3 августа 1645 года, в битве при Нордлингене, он был убит, а маршал Граммон, в отряде которого он тогда состоял, приказал с почестями похоронить своего храброго сослуживца.

Нам остается сказать еще несколько слов о другой дочери маркизы Рамбулье, Кларе-Анжелике д'Анженн. Она также была весьма ученой дамой, как и ее сестра — тогда этих женщин называли «precieuses». Один дворянин из Ксентонжуа, большой приятель маркиза Монтозье, говорил, что пока м-ль Клара находится в доме своей матери, он не осмелится ступить в него ногой, поскольку до него дошли слухи, будто ученая девица всегда падает в обморок, когда слышит какую-нибудь не правильность в речи, а друг маркиза не считал себя «хорошо» образованным. М-ль Рамбулье стала графиней Гриньян, когда Мольер поставил в 1659 году свою комедию «Les Presieuses ridicules» («Смешные жеманницы»); она присутствовала на первом представлении пьесы, и узнавшая ее публика обратила на нее пристальное внимание.

Мы оставили наших новобрачных наслаждаться медовым месяцем, обратимся же опять к ним и посмотрим, что с ними происходит. Спустя некоторое время маркиза разрешилась от бремени — честь и слава маркизу Монтозье! — двумя сыновьями и дочерью. Мальчики жили недолго, а девочка стала подобно матери и бабушке чудом природы. Едва отнятая от груди, она оказалась предметом общего удивления и получила место между учеными женщинами отеля Рамбулье. Однажды, когда ей было пять лет, она взяла маленький стульчик, села возле бабушки и, протянув ручку, сказала:

— А что, бабушка, поговорим-ка о государственных делах! Мне ведь с сегодняшнего дня пошел шестой год, я уже не маленькая! — Надо заметить, что во времена Фронды и старый, и малый любили поговорить о политике, хотя многие понимали в ней не много больше пятилетней внучки маркизы.

Расскажем еще один анекдот об этой умной девочке.

Однажды герцог Немурский, бывший тогда архиепископом в Реймсе, сказал ей, что хочет на ней жениться.

— Смотрите за вашим архиепископством, — отвечала мадемуазель, — пасите лучше свое стадо, оно лучше меня!

Г-н Годо однажды спросил девочку:

— А давно ли, сударыня, ваша кукла отнята от груди?

— А вы? — в свою очередь спросила та.

— Как, я? — удивился епископ.

— Без сомнения, я могу вас об этом спросить, поскольку вы ростом не выше моей куклы.

Не приходится удивляться, что это производило фурор, когда умные люди — каковы были м-ль Поле, г-да Годо и Вуатюр — рассказывали об этом в обществе.

Анжелика Поле родилась в конце XVI века и была известна в ученом обществе отеля Рамбулье под именем «Парфении». Она была дочерью Шарля Поле, секретаря кабинета его величества. Хорошенькая, живая и бойкая девушка с тонкой талией, она отлично танцевала, умела играть на лютне и так превосходно пела, что однажды, когда она пела, сидя у ручья, то на другой день, как утверждали некоторые, на этом месте нашли двух соловьев, которые, ее услышав, умерли от ревности. Впрочем, у девицы Поле был один недостаток — ее волосы были слишком светлы, даже с рыжим оттенком, что несколько отнимало в ее прелести, а Вуатюр, которого в отеле звали «Валерий», называл ее не иначе как «львицей».

Когда м-ль Поле уезжала в Мезьер, Саразен сочинил по этому случаю следующее:

Прекрасная львица, царица зверей!

Кто лютости жертвой из нас был твоей?

Никто! Нам опасен твоих взор очей;

В Мезьерских долинах теперь ты витаешь

И их освещаешь

Собою, как светом небесных лучей.

М-ль Поле танцевала в том знаменитом балете, который стал причиной любви Анри IV к прелестной Шарлотте Монморанси. У Анжелики, как всякой умной и хорошенькой девушки, было много обожателей: во-первых, за ней ухаживал сам король Анри IV, потом его сын, герцог Вандом, потом де Гиз, потом его брат де Шеврез, потом кавалер де Гиз. Однажды кавалер шел к м-ль Поле и ему подали записку, в которой барон Люц вызывал его на дуэль. Кавалер уже имел дуэль с отцом этого барона и убил его; сына постигла та же участь.

Кавалеру де Гизу наследовали Бельгард, Монморанси и де Терм, который был до того ревнив, что избил палкой рекетмейстера Понтуа за то, что тот осмелился заявить ему о своем намерении жениться на прекрасной Анжелике Поле.

Маркиза Рамбулье, увидев м-ль Поле в придворном балете, очень ее полюбила и желала с ней подружиться, однако ввиду не совсем хорошего поведения не решалась принимать ее у себя. По прошествии некоторого времени прекрасная львица уехала в Шатийон и более не было слышно толков о ее поведении. Маркиза увидела в этом желание распрощаться с прошлым и исправиться и после многих просьб г-жи Клермон решилась, наконец, принять ее у себя в отеле. С этого времени Анжелика укрепилась в добродетели, что, однако, не мешало ей иметь поклонников, но это были уже не фавориты, а мученики — она позволяла себя любить, «но только не так, как прежде». В скором времени маркиза так подружилась с Анжеликой, что делала для нее даже вечера в своем отеле, и постепенно та сделалась душой отеля Рамбулье. Г-жа Клермон, которая взяла ее к себе жить и всегда ездившая с ней вместе в Рамбулье, часто говорила маркизе:

— Эта девица имеет столько талантов, что ею надобно очень дорожить! Как она играет, как танцует, поет и говорит — просто прелесть! Да вы, впрочем, знаете это и без меня, маркиза!

Г-н Годо познакомился с маркизой Рамбулье через м-ль Поле и г-жу Клермон. Антуан Годо, которого звали также г-н Грасс, поскольку он был епископом этого города, происходил из известной семьи Дре. Бойкий, веселый прелат, готовый всегда отпустить острое словцо, пошутить, побалагурить, он, несмотря на невзрачную наружность, был большим волокитой и любил ухаживать за хорошенькими женщинами.

Сочинение молитв, в особенности «Бенедикте» (послеобеденных), доставило ему уважение кардинала Лавалетта, а стихами он снискал благорасположение кардинала Ришелье. Годо сочинил для великого министра оду, которую тот нашел не только хорошо написанной, но и превосходно прочитанной, так что каждый раз, когда Ришелье хотел похвалить чтение хороших стихов, то всегда говорил:

— И Годо лучше бы не прочитал!

До того, как Годо по милости кардинала Ришелье стал епископом в Грассе и Вансе, он был небогат и занимался почти постоянно литературой — он переводил с иностранных языков, писал истории, биографии, а в особенности

Молитвы. Молитвы Годо писал для всех возрастов и всех сословий, достаточно назвать одну из них: «Молитва за прокурора, а в случае нужды и за стряпчего». Годо близко сошелся с маркизой Рамбулье, приобрел благорасположение всего общества, и именно в знак особенного благоволения м-ль Рамбулье позволила ему называться «карликом принцессы Юлии».