Пересекающий время - Крапп Раиса - Страница 118

- Почему!? Почему он там!?

Ударом хлыста ожгла торжествующая усмешка, и ещё через мгновение Адоня оказалась в нескольких шагах от беснующейся под деревом стаи.

Её властный голос заставил зверей разом обернуться к ней. Вожак вымахнул навстречу, встал, твёрдо уперев в землю широко расставленные ноги, низко к земле пригнул голову. Шерсть на загривке вздыбилась, он оскалил клыки и угрожающе заворчал.

Стая была хорошо знакома Адоне, несколько раз они встречались в чаще, и волки признавали её первенство, уходили с дороги. С вожаком - сильным, умным, независимым зверем у них были уважительные отношения. Но сейчас... Так вот куда отлетел выбитый кинжал, вот куда ударил!..

- Вон! - с презрением бросила Адоня, в упор глядя в холодное пламя отнюдь не звериных глаз. О, как знаком ей был этот холодный, лютый свет!

- Пошёл вон! - гневно повторила Адоня.

Волк глухо заворчал, морда вздрагивала в оскале. Зверь стал вместилищем магической силы Чародея, не вожак вёл сегодня свою стаю.

- Убирайся к себе, Эстебан, здесь я тебе больше ничего не позволю.

Волк неловко попятился - шаг, второй... Повернулся и медленно затрусил в темноту. Стая потянулась за ним. Адоня бросилась к дереву, всмотрелась в переплетение ветвей.

- О, нет! - простонала она, рассмотрев безвольно свешивающуюся окровавленную руку.

* * *

Лиента пришел в себя, открыл глаза и прямо перед собой, близко увидел неровную каменную стену. Повернул голову, и сейчас же нахлынула боль, запульсировала в каждой клеточке тела. Обнесло дурнотой, и он поспешил зажмуриться, чтобы прервать тошнотворное кружение вокруг себя.

...Что-то прохладное прикоснулось к коже, пылающей болью, к губам, принесло облегчение. Он снова медленно открыл глаза и в мягком свете свечи увидел склонившуюся над ним Адоню. Некоторое время он смотрел на неё молча, потом, так и не промолвив ни слова, отвернулся к стене.

К этому времени Адоня знала всё, что произошло с Лиентой после её ухода из замка. Видимо, Эстебан решил воспользоваться тем, что она, погружённая в горечь, обиду и скорбь, на время оставит Лиенту без защиты. Хотел ли он гибели Лиента, или был в планах Эстебана какой-то подлый нюанс, но он старательно формировал смертельно опасные ситуации. И всё это время защита, выстроенная Адоней, была противодействием чёрному Эстебану, вносила свои поправки в его планы. Адоня теперь и сама не смогла бы разграничить действия чёрного мага и противодействие ему. Эстебан лишил Лиенту его коня? Или наоборот, скакун стал опасен для хозяина, и его прогнали? Эстебан сделал свёртку пространства и привёл Лиенту в непроходимую топь, в которой он должен был бесследно сгинуть. Но у Лиенты был проводник, и жуткий путь через болота закончился вблизи её пещер. А болота?.. Пойди, найди их теперь!

Наверно, в какой-то момент Эстебан понял, что Лиента закрыт от него и пришёл в ярость. В этом могла быть разгадка, почему Адоне с такой лёгкостью удалось сломать его сопротивление и подчинить своей силе - она застала чёрного Чародея во время волшбы, и что ещё важнее - разгневанного, а гнев и разум несовместны. Отдавшись во власть страстей, человек перестаёт принадлежать себе, становится слабым. Вот и Эстебан не успел овладеть собой, чтобы сконцентрироваться для отпора. В гневе он забыл об осторожности, раскрылся. Адоня усмехнулась. Изворотливости его всё же надо отдать должное - он нашёл и воспользовался единственным шансом "бежать" с поля боя. Ведь только она сама могла прекратить бой, и Эстебан понял, что сделает она это только ради Лиенты.

Адоня с состраданием смотрела на Лиенту - он снова оказался подобен лёгкой лодке, брошенной в пасть штормовых шквалов. Из задумчивости её вывело шипение огня в очаге - в котелке ключом бурлила тёмная густая жидкость, пена выплескивалась через край, в огонь.

Смачивая белые тряпицы, бережно прикладывала их к страшным рваным ранам, до утренней зорьки склонялась она над Лиентой, - что знала, что умела всё отдавала ему. Врачевала то словами заветными, то целебной энергией бережных рук. Три сбора за ночь приготовила, несчетно тряпицы на ранах меняла. Когда устало разогнула спину, снаружи, над лесом уже разгоралась утренняя зорька. Адоня улыбнулась, довольная результатом своих стараний сегодня, пожалуй, она заслужила доброе слово от Лиенты.

Он открыл глаза, когда наверху давно уже был день. Впрочем, в пещере это никак нельзя было определить. Взгляд Лиенты скользил по серым стенам, по неровному каменному своду. Пространство пещеры наполнялось приятным теплом от очага, горевшего в углублении стены наподобие камина. От него же расходился ровный свет, неожиданно сильный, высвечивая все уголки. Лиента увидел пучки сухих трав, цветы на столе, - видимо, от них в пещере стоял тонкий аромат цветущего солнечного луга. Он не заметил, откуда появилась девушка, она улыбнулась, быстро подошла к нему, ласково проговорила:

- Наконец-то вы пришли в себя!

Помолчав, он спросил:

- Это твоё жилье?

- Да, здесь я живу, господин барон. Здесь не так роскошно, как у вас в замке, но если честно, мне здесь нравится гораздо больше.

Лиента ничего не ответил, и Адоня с той же ясной улыбкой проговорила:

- Сейчас я вас напою замечательным бульоном! Уверена, что вы умираете с голоду, господин барон.

- В твоём бульоне варились лягушки с крысами?

- О, господин Яссон, - укоризненно сказала Адоня, - вы так скоро начали обнаруживать вздорность свою и раздражение. Лучше посмотрите, какой малины я только что набрала для вас. Попробуйте! Вы убедитесь, что не пробовали ничего вкуснее!

Она поставила перед ним решето, наполненное янтарными и рубиновыми ягодами - сквозь тонкую кожицу готов был брызнуть сок. Лиента с пренебрежением взглянул на них, но в голосе всё же было больше снисходительности, чем высокомерного презрения:

- Хотя бы одно их достоинство несомненно - в них нет твоих отвратительных снадобий.

Адоня внимательно посмотрела на него.

- Барон Гондвик, вы непременно хотите ссориться со мной?

- Мне - ссориться с тобой? В своем ли ты уме?

- Господин барон, - изумленно проговорила Адоня, - неужели вы не испытываете ни малейшей признательности, за то, что остались живы благодаря мне?