Пересекающий время - Крапп Раиса - Страница 76

Андрей взял ее за плечи, крепко сжал.

- Замолчи. Замолчи, Адоня, погоди. Скажи мне, ты по своей воле это сделала или тебя кто-то заставил?

Адоня замотала головой.

- Почему ты прячешь глаза?

Она медленно подняла ресницы, помолчав, тихо проговорила:

- Я выбрала красную ленту по своей воле.

- Но у вас ведь нехорошо. Я связывался с Лиентой. Он только имени не назвал. Ты говоришь мне правду, Адоня?

Она кивнула.

- Адоня, - он положил ей руку на голову, - ты знаешь, я могу войти в твои мысли.

Она отшатнулась в смятении, отчаянно замотала головой, глаза наполнились слезами. Андрей обнял ее, прижал к себе, почувствовал, как вздрагивает она, едва удерживая рыдания.

- Уходи, Андрей... - наконец прерывисто выговорила она. - Оставь меня... Я так хочу.

- Я должен знать, что здесь случилось. Что с тобой сделали?

- Зачем!? Зачем тебе!? - звонким от слез голосом заговорила Адоня. Пусть все так останется! Лиента... хороший, ты знаешь.

- Я должен знать.

- Не мучай меня! - вырвалось у нее.

- Хорошо, я все узнаю у него.

Она закрыла лицо руками, глухо проговорила:

- Я не могу...

- Адоня, - Андрей положил ей руку на затылок, мягко привлек к себе. Успокойся, девочка, успокойся. Тебе не надо ничего говорить. Позволь мне войти в твои мысли.

Она уперлась ладошками ему в грудь, отчаянно замотала головой. Он мягко сломал ее сопротивление, снова прижал к себе.

- Ты не хочешь довериться мне? Помнишь, я говорил, что буду рядом, если тебе плохо. Сейчас тебе плохо, я с тобой, - так что произошло? Почему ты больше не доверяешь мне? Прежде ты не отказывалась разделить со мной свою беду. Все равно, от тебя или Лиенты, но я буду знать. Позволь, Адоня.

Она затихла. Потом едва заметно кивнула, сникла, сделалась маленькой и жалкой.

* * *

Хаос ее мыслей и чувств ворвался в Андрея. Мысли - коротенькие, испуганные, стремительно неслись, перебивая и ломая друг друга; и был в них страх, и стыд, и боль, и смятение ее, и растерянность. В него вошла безысходная, гнетущая тяжесть беды. Она была тем страшнее, что раздавила Адоню в тот момент, когда она снова обрела надежду на возможное счастье, это Андрей тоже теперь знал. Больно сдавило сердце, и Андрей не мог понять - его это боль или так больно Адониному сердцу.

Он прижал ее лицо к своему - так прижимают ребенка. Вызвал глейсер, взял Адоню на руки и поднялся на платформу.

- Постой, - отстранилась она. - Зачем ты меня увозишь?

- Я тебя здесь не оставлю.

- Я его жена...

Он отпустил ее, бережно взял в ладони лицо, поднял - брови в страдальческом изломе, горькая складка между ними. Он наклонился и прикоснулся к ней губами.

- Я не противна тебе? - сорвался дрожащий шелест.

- Девочка моя славная... - у Андрея перехватило горло.

У Адони дрогнули уголки губ, она ткнулась в грудь ему. Едва слышно прошелестел, опустился купол.

- Нет, не надо, Андрей! - она на шаг отступала от него, повторила тихо: - Не надо... Тебе надо просто уйти...

Андрей молча смотрел на нее, и Адоня заговорила снова.

- Я думала все эти дни... Я почти успокоилась, правда. Он ведь хороший, он сам мучается... Правда, Дар, я уже смирилась.

- Ты говоришь неправду. Я знаю, как на самом деле.

- Может быть, не совсем правду, но так будет, я хочу, чтобы так было... Мне жаль его.

- Но ты не любишь Лиенту.

- Разве все выходят за любимых? Тогда не нужен был бы закон покорности. И что с того, что не люблю, мне будет спокойно. А любовь, - Адоня грустно улыбнулась, - она горькая... Ты прости, что я и тебе мучила. Ты жалел, не хотел прогнать, а ведь лучше было бы, чтоб не жалел... Когда человек живет не головой, а сердцем, ничего из этого хорошего не получается - глупым человек становится, живет пустыми мечтаниями, как во сне... Теперь я проснулась и понимаю - ничего из того, что я себе придумала, случиться не могло. Мне бы все равно пришлось замуж выйти. Не он, так другой. Лиента лучший перед другими, разве я не должна быть счастливой?..

- Ты хочешь снова стать свободной? - перебил ее Андрей.

Адоня испуганно вскинула глаза, потом прикрыла их, опустила голову.

- Ты совсем не слушал меня...

- Я люблю тебя, - хрипло проговорил Андрей.

Тень боли пробежала по ее лицу.

- Ты опять меня пожалел, - с отчаянием проговорила она.

- Я люблю тебя, давно, с первой встречи.

- Это же неправда, Андрей! - испуганно прошептала Адоня. - Это неправда! Зачем ты это делаешь!?

Она смотрела на него как ребенок, над которым зло пошутил взрослый: обиженно, беспомощно и недоуменно.

- Я бы знала... почувствовала... Выпусти меня! - Она ударила ладонями о прозрачную стену.

- Я не хотел, чтобы ты знала.

Адоня прислонилась лбом к холодному стеклопласту, переглотнула:

- Да, я понимаю, - медленно проговорила она. - "Мы не можем быть вместе..." Тогда зачем теперь сказал? Нам не надо было встречаться... совсем... Ты сильный, ты справишься, только не приходи больше... я не такая сильная, как ты.

- Адоня, - он шагнул к ней.

- Нет! - быстро обернулась она, прижалась спиной к стенке. - Оставь мне мою судьбу, Дар, довольно, уходи в свою жизнь, к своим звездам. Не трогай меня, почему вы распоряжаетесь мной - сначала он, теперь ты! Уходи!

Андрей остановился, как будто на энергобарьер наткнулся, потом повернулся, сел в кресло.

- Я надеялся, что так и будет, - негромко проговорил он. - Надеялся, что однажды мне надо будет только тихонько отойти... но ты должна была остаться счастливой. Не так, как получилось.

- Я буду счастливой. Только мне надо время, я привыкну, я уже привыкла... Ты не думай, что все так уж плохо... Это я тебя увидела... Отпусти меня, Дар. Сегодня ты забыл, что нас могут увидеть? - горько улыбнулась она.

- Сердце твое сказало мне гораздо больше и честнее, чем твои слова. Адоня, позволь мне, как раньше помочь тебе. - Он поднял руку, останавливая ее. - Довольно, ты сказала уже все, что хотела. Я ведь уже знаю, что все идет замечательно, мы все только об этом и мечтали и ты вполне счастлива. А теперь просто слушайся меня. Да, я хочу вмешаться в твою жизнь, но не распорядиться ею, а исправить то, чего быть не должно. Получилось плохо всем нам, это неправильно. Сейчас мы полетим на Комплекс, ко мне, - в замкнутом пространстве глейсера Адоне некуда было уйти от Андрея и его рук. - Не будь жадной, Адонюшка, ты хочешь все забрать себе, но разве тебе все это распутывать? - Он глубоко вздохнул, волосы ее тонко и чуть горьковато пахли повилицей. - Разбираться будем мы с Лиентой, - хрупкие плечики под его ладонями напряглись, закаменели. - Разве я должен говорить, что никому не собираюсь причинять зла? Только не мешай мне, маленькая моя, как тогда, в джайве.