Супруг для леди - Джеймс Элоиза - Страница 57

– Нет. Но не думаю, что ей этого недостает.

– Позволь мне показать тебе твой новый дом, – предложил Эван, протянув ей руку.

– Конечно, – слабым голосом вымолвила Аннабел.

В замок вели величественные двери, вытесанные из дуба, которые распахнулись, открыв ее взору просторный вестибюль – такой огромный, что в нем можно было принять короля со всей его свитой. Высоко над ними изгибался дугой потолок: камни выглядели внушительными, древними и грязными. Стены были увешаны гобеленами.

– Тысяча пятьсот тринадцатый год, битва при Флоддене, – заметил Эван, подведя ее клевой стене. – Эти гобелены выткали в Брюсселе по распоряжению первого графа Ардмора, как предостережение будущим поколениям Ардморов, чтобы те избегали войн. Он потерял в бою двух сыновей.

Аннабел всматривалась в гобелены, освещаемые свечами в пристенных светильниках.

– Земля усеяна телами погибших юношей, – показал ей Эван. – Этот гобелен и заключенное в нем предостережение спасли наши земли в тысяча семьсот сорок пятом году от захвата Мясником[8].

В воздухе витал легкий холодок, исходивший от вековых необтесанных камней, и Аннабел содрогнулась. Жизнь в замке, похоже, была далеко не такой романтичной, как в сказках. Но Эван уже вел ее через расположенную справа дверь в теплую, светлую малую гостиную, которая обогревалась аккуратной железной печкой, установленной в огромных размеров каменном камине, но в остальном не слишком отличалась от любой из лучших гостиных в доме Рейфа.

– Мой отец вводил усовершенствования направо и налево, – пояснил Эван. – Он был увлечен изобретениями графа Рамфорда и приказал установить несколько рамфордовских печей и поставить на кухне рамфордовскую плиту, которая снабжает нас горячей водой. Ты можешь взглянуть на это попозже. А пока как ты смотришь на то, чтобы я проводил тебя в твои покои?

Аннабел что-то пробормотала в ответ.

В хозяйской спальне главное место занимала громадная кровать. Над ней висел балдахин, на котором искусной рукой были вышиты хаотично переплетающиеся пестрые цветы.

– Какая прелесть, – вымолвила она в благоговейном ужасе.

– Мои родители привезли его из своего свадебного путешествия, – поведал Эван. – А не отправиться ли нам в путешествие, чтобы отпраздновать нашу свадьбу? Скажем, вверх по Нилу?

– В обозримом будущем я не намерена никуда ехать в карете, – заявила Аннабел.

Он рассмеялся.

– В таком случае мы останемся здесь на ближайшее время. Боюсь, что побережье далековато отсюда.

Вздохнув, Аннабел вошла в ванную комнату. И застыла в изумлении. Стены были отделаны белым и голубым мрамором и украшены лепным фризом с русалками. Сама ванна была тоже из белого мрамора. Эта изысканно оформленная ванная комната была предназначена для того, чтобы женщина чувствовала себя прекрасной и безмятежной одновременно.

– Эту ванну прислали из Италии по заказу Мака, – сказал Эван. —Думается мне, она достаточно вместительна для двоих.

В голосе его послышался намек, но Аннабел не стала встречаться с ним взглядом. Она казалась себе столь же соблазнительной, как кухонное полотенце, и последнее, чего ей хотелось, это делить с кем-нибудь ванну.

Элси, влетела в комнату в сопровождении лакеев, тащивших на плечах дорожные сундуки Аннабел.

– Пожалуй, через полчаса можно будет ужинать, – сказал Эван. В его тоне не было упрека, что Аннабел только что пренебрегла его приглашением… если это было приглашение.

– Мисс Аннабел должна выбрать платье для вечера, – взволнованно молвила Элси. – Потом его надобно почистить и прогладить, а мисс Аннабел надобно выкупаться, и ее волосы…

– Сейчас только шесть часов, – сказала Аннабел Эвану, хотя, говоря по правде, ей хотелось рухнуть на кровать, и пропади пропадом этот ужин со всеми его яствами.

– Мы рано ужинаем в горах, – сообщил Эван. – Здесь быстро темнеет.

Аннабел содрогнулась.

Как только он ушел, Элси закудахтала, точно растревоженная курица.

– Я приготовлю ванну, – сказала она. – Хотя можно ли взаправду наполнить это огромное чудище горячей водой, уже другой вопрос. Ежели бы тут все было, как у людей, то я как пить дать знай себе посылала бы за ведрами.

– Пожалуй, нынче вечером я надену сливовое платье из тафты, – молвила Аннабел.

– То, что с кружевными рюшами спереди? – спросила Элси, обдумывая ее слова. – По крайней мере оно с длинными рукавами, так что вы не озябнете. Здесь жуткая сырость, хоть уже и почти июнь. А у платья из тафты славная закрытая горловина.

Аннабел кивнула. Похоже, в будущем выбор платьев скорее всего будет основываться на температуре воздуха.

– Оно лежит на самом дне дорожного сундука, и, верно, не слишком запачкалось. Можно хорошенько почистить кружево губкой, и оно высохнет в мгновение ока. – Элси вбежала в ванную комнату, но тут же посеменила обратно в спальню. – Лучше я сперва найду платье, и, может статься, экономка велит кому-нибудь почистить его вместо меня. А вот сумею ли отыскать миссис Уорсоп, уже другой вопрос. Этот дом чудовищно громадный.

– Лакей может показать тебе дорогу.

– Никогда не думала, что буду работать в замке, – поведала ей Элси. – Никогда!

– Я тоже никогда не думала, что выйду замуж за мужчину, который будет в нем жить, – сказала Аннабел. – А теперь посмотрим, сможем ли мы сделать так, чтобы эта ванна заработала.

Разумеется, она заработала. Горячая вода хлынула из кранов в гладкую мраморную ванну.

– По-моему, эти русалки чуточку языческие, – неодобрительно фыркнув, промолвила Элси. – Хотя в этом доме очень почитают Господа, мисс. Вы знаете, что по воскресеньям в здешней часовне проводится служба, и прислуга посещает ее вместе с хозяевами вместо того, чтоб идти в деревню?

– Тебе не обязательно присоединяться к ним, если ты не хочешь. Я поговорю с лордом Ардмором.

– Я бы ни за что не пропустила службу, – серьезно сказала Элси. – Ее проводит монах. Настоящий монах. И хотя моя матушка всегда на дух не переносила католиков – она считала их сборищем язычников, вечно целующих картинки и все такое, – священник кажется вполне славным, совсем как мой дедушка. Вдобавок ко всему мне не хотелось бы пропускать службу, потому как может показаться, что я задираю нос, и тогда мне ни за что не произвести хорошего впечатления на миссис Уорсоп.

Аннабел осторожно попробовала дымящуюся воду пальцем ноги и секунду спустя уже лежала, откинувшись на спинку ванны, в блаженно горячей воде.

– Вот и ладно, – промолвила Элси. – Ежели вы не возражаете, мисс, то я прямо сейчас отнесу платье миссис Уорсоп и попрошу, чтобы она велела кому-нибудь почистить его губкой. Мне бы не хотелось, чтоб его утюжил кто-нибудь, кому я не доверяю, но пройтись по нему губкой – это другое дело.

– Поторопись, – ответила Аннабел, пошевелив пальцами ног, так что по воде побежала легкая рябь.

Дверь за Элси захлопнулась, и Аннабел откинулась назад и попыталась мыслить ясно.

Она собиралась выйти замуж за мужчину, который являлся ее полной противоположностью. Женщина, более благородная душой, нежели она, отослала бы графа прочь, и пусть бы он сам наслаждался своей сказкой со счастливым концом: с замком, деньгами и всем остальным. Женщина, более благородная душой, поняла бы, что праведная сторона его натуры никогда не обретет себе пару в ней. А она была бы счастливее без разбитого сердца.

Потому что она любила его. В душе Аннабел не было на этот счет никаких сомнений: она была влюблена без памяти, в точности как когда-то Имоджин в Дрейвена.

Неужели нет ни малейшей возможности, чтобы Эван полюбил ее? Случается же в жизни иногда что-то хорошее. Может, настал ее черед? Аннабел попыталась вообразить старичка с белыми, как лунь, волосами, глядящего на нее с облака и решающего осыпать ее всяческими благами, но через минуту сдалась. Все религиозные представления выветрились у нее из памяти.

Правда состояла в том, что Эван вряд ли полюбит особу вроде нее: особу, которая совершенно ничего не смыслит в религии, за которой отнюдь не тянется шлейф милосердных деяний. Единственное, что их связывало, это… это похоть. При мысли об этом щеки ее обдало жаром.

8

Принц Уильям, сын короля ГеоргаII, жестоко подавил восстание якобитов в 1745 г. Безжалостность, с какой он обошелся с горцами, принесла ему прозвище Мясник.