Нежный плен - Джеллис Роберта - Страница 108

В Роузлинде уже все готово. Оставалось лишь дождаться прибытия Элинор.

За неимением более приятного занятия Джоанна решила пересчитать платья, которые намеревалась взять с собой в Мерси. Она обнаружила, что не может сидеть часами и лишь шить или вышивать.

— Госпожа!

Джоанна взглянула на слугу, который помешал ее работе и сбил со счета. Она едва не выругалась — в последнее время Джоанна часто грубила слугам, — но вдруг заметила, что слуга необычайно возбужден.

— Что случилось?

— Здесь лорд Джеффри и господин Адам! Они…

Джоанна вскочила и бросилась к лестнице. Перед ступеньками она застыла на месте. Если Джеффри все еще злится на нее, зачем это видеть посторонним? Джоанна медленно пошла назад, в семейную комнату с большим камином. Ни один слуга не входил сюда без вызова. Джоанна остановилась, посмотрела в сторону лестницы, затем на свои дрожащие руки. Она слышала голоса мужчин. Дыхание ее остановилось. Последним усилием воли Джоанна заставила себя подавить слезы.

Тяжелые шаги. Они не могут принадлежать Адаму: несмотря на свою массивность, он движется легко и свободно. Не похожи они и на неровные шаги Джеффри. Чьи же? Джоанна подняла голову. Адам? Длинный шаг, короткий шаг…

Если Джоанна и избавилась от потрясения, то лишь для того, чтобы прийти в ужас. Да, это был Джеффри, но с лицом мертвеца.

— Что нас постигло?! — закричала Джоанна.

— Ничего дурного, — вздрогнув, ответил Джеффри с теплотой в голосе, еще больше испугавшей Джоанну. — Король захватил большую часть крепостей мятежников на востоке. Сейчас он готовится предотвратить вторжение Людовика. Я должен позаботиться о кораблях в гавани на случай войны.

— Я должен делать то же самое, — сказал Адам голосом неестественно высоким.

Джоанна глядела широко раскрытыми глазами то на одного, то на другого. Ей приходилось встречаться с бедой. Она знала, как ведут себя при этом мужчины. Не знала Джоанна лишь одного: какая беда грозила им теперь.

— Я лишь хотел узнать… — продолжал говорить Адам, — я лишь хотел узнать, — повторил он дрогнувшим голосом, — когда приедет мама. И Иэн. Мне необходимо увидеть их. Мне нужно…

— Любовь моя… — прошептала Джоанна, взяв руку брата. Видеть это лицо, с морщинами и глазами старика, слышать голос мужчины, нуждающегося, словно он маленький мальчик, в матери, было просто ужасно, еще ужаснее, чем мертвенно-бледное лицо Джеффри. — Присядь, любовь моя, — сказала она, усаживая Адама в кресло. — Мама скоро, вот-вот приедет. — Джоанна повернулась и крикнула служанке: — Принеси вина! Крепкого сладкого вина!

Она посмотрела на Джеффри, который разглядывал комнату. Он заметил корзины для перевозки одежды на вьючных животных, наполовину заполненные.

— Куда ты собираешься? — спросил Джеффри так, словно он не слышал их разговор с Адамом, скорее из вежливости, нежели из-за беспокойства.

— Поскольку сэр Джон не уверен в своей преданности королю, а сюда скоро приедет матушка, я думала поехать в Мерси, — машинально ответила Джоанна, даже не слыша себя, поглощенная мыслями о том, что могло случиться и какая угроза нависла над ними.

К немалому удивлению Джоанны, ее слова заставили Джеффри повернуться к ней в явном изумлении. Он не смог ничего выдавить из себя. Прикрыв ладонью рот, Джеффри быстро отошел к нише, где располагалось отверстие для отходов. Джоанна бросила быстрый взгляд на Адама, который сидел не шевелясь, сжав голову руками, и побежала за мужем, чтобы помочь ему. Пока Джеффри рвало, она поддерживала его голову. Когда он выпрямился и вытер рот, Джоанна притянула его к себе.

— Ты болен, сердце мое? — нежно спросила она.

— Нет. Это из-за твоих слов… насчет поездки…

Врожденное чувство собственности Джоанны тотчас же дало знать о себе.

— Мерси?! — воскликнула она. — Что случилось с Мерси?!

— Ничего. Ничего. В Мерси все благополучно и спокойно. Но я не хочу, чтобы ты ехала по землям, лежащим между Роузлиндом и Мерси. Не хочу!

— Мерси ничто не грозит?

— Нет, клянусь.

— Тогда я не поеду, раз ты этого не хочешь, — согласилась Джоанна. — Пойдем. Садись. Кубок вина укрепит твой желудок. Джеффри, пожалуйста, скажи мне, что случилось?

Джеффри промолчал. Он сидел и пил предложенное ему вино. На вопрос Джоанны, где он был, Джеффри ответил, что с королем, но при этом мертвенно побледнел и прикрыл веки. Казалось, выпитое вино вот-вот окажется на полу. Этот путь узнать истину оказался для Джоанны закрытым. Не ранены ли они? Джеффри закрыл глаза, вздохнул и заставил себя улыбнуться. Они получили не больше нескольких синяков и царапин, не стоящих внимания.

Ответ на мучивший Джоанну вопрос дал Адам. Вино вернуло ему нормальный цвет лица. Он заметил страх и смятение в глазах сестры, когда она повернулась к нему, не в силах больше видеть немое отчаяние мужа и его притворную веселость.

— Прости, что мы напугали тебя, Джо, — сказал Адам своим обычным голосом. — Бояться действительно нечего. Просто… просто весь восток, весь восток превратился в опустошенное пепелище с разлагающимися трупами. Сначала мы взяли Рочестер…

Глаза Адама заискрились.

— Вот была потеха! Они яростно оборонялись, а стены не поддавались ни баллистам, ни катапультам. Нам пришлось сделать подкоп под башней, а затем мы подожгли брусья в подземном переходе, после чего башня и рухнула. Так мы пробили брешь в стене. — Глаза Адама снова потемнели. — Затем граф Солсбери начал осаду крепости бунтовщиков в Лондоне. Я как раз намеревался вернуться в Кемп, поскольку… — Адам взглянул на Джеффри, а потом на Джоанну. — Поскольку до нас уже дошли слухи о вторжении. Но приехал король и… и приказал нам с Джеффри следовать с ним. Он сказал, что мы командуем хорошо обученными отрядами и будем весьма полезны.

Джоанна посмотрела на обоих мужчин. Джеффри не отрывал глаз от кубка с вином, стиснув его так, что костяшки пальцев побелели. Адам снова побледнел, а глаза его превратились в два черных омута на белом, как снег, лице.

— Расскажи все! — потребовала Джоанна.

— Ничего подобного я прежде не видел. — Слова уже лились из Адама неудержимым потоком. — Где бы мы ни останавливались, мы видели лишь выжженную землю. Ничего живого. Не думаю, что больше сотни женщин с детьми удалось выбраться из Берика, не говоря уже о мужчинах… Скорее всего погибли все. Джон спустил с цепи и натравил на своих врагов этих французских псов. Господь знает: и наши люди не безгрешны, но они… но они не насаживают детей на пики и не поджаривают на медленном огне, пока их матерей насилуют рядом, чтобы те могли слышать и видеть страдания своих чад. «Женские конвульсии придают совокуплению какую-то изюминку», — сказал мне один из них. Я убил его.

Адам закрыл глаза и сглотнул.

— Но вам, несомненно, удалось сдержать своих людей, — заметила Джоанна дрожащим голосом. — Вы бы не позволили…

— Конечно, нет, — вздохнул Адам, снова пригубив вино. — Наша роль заключалась не в этом. Мы должны были удерживать этих бешеных собак от полной потери разума. Джон не сумасшедший. Но лучше бы уж он был таковым. Тех, кто присягал королю и давал ему достаточно большой выкуп, оставляли в живых. Мы с Джеффри и еще несколько человек со своими отрядами должны были оберегать сдавшихся от наемников.

— Тогда вам нечего стыдиться, — сказала Джоанна. — Почему вы так тяжело переживаете это?

— Меня… Знаешь, странная вещь. Поначалу меня тошнило от всего, но затем, если не считать отдельных, самых мерзких, случаев, я начал привыкать. Но лишь до тех пор, пока снова не увидел зеленые поля, резвящихся ягнят, быстроногих телят и жеребят… Так когда, ты говоришь, приедет мама?

— Скоро, очень скоро. А сейчас пойдем со мной. Эдвина снимет твои доспехи и вымоет тебя.

— Эдвина? — Адам улыбнулся. — Сколько же у нее теперь маленьких бастардов?

Хотя Джеффри так и сидел, не меняя положения и уставившись глазами в одну точку, Джоанна не могла не улыбнуться: коль Адам проявляет такой интерес к Эдвине, значит, с ним все в порядке. Она дала понять служанке за спиной брата, что та может «покувыркаться» с ним, если он выкажет такое желание. Эдвина считала Адама еще ребенком и, конечно, отказала бы ему, но сейчас посмотрела на свою госпожу так, что любой понял бы: она не настолько глупа и отлично знает, когда мужчина нуждается в подобном утешении. На глаза Джоанны навернулись слезы. Если бы то же самое могло утешить и Джеффри!