Роузлинд (Хмельная мечта) - Джеллис Роберта - Страница 98

Прежде всего, нужно было подумать о назначении другого смотрителя Кингслера, но Элинор не станет этого делать, не посоветовавшись с Саймоном. Может, у него есть кто-нибудь на примете для такой выгодной должности. Что более важно, Элинор не могла судить о военных способностях будущего кандидата на пост смотрителя замка, а таковые были необходимы, учитывая те грядущие трудные времена, которые ожидают Англию и о которых они так много говорили с Саймоном. Для безопасности каждого замка нужен был доблестный воин. Наверное, будет лучше, если она сама поедет в Кингслер и успокоит несчастную вдову, а также лично заверит ее в том, что она не оставит ее с детьми без помощи. А Саймон приедет в Кингслер с новым смотрителем, когда вернется в Роузлинд.

В течение следующих трех дней Элинор пыталась завершить все дела в Роузлинде. Она оставила у брата Филиппа письмо, полученное из Кингслера, и свое письмо, в котором объясняла Саймону, почему она уехала в Кингслер, и просила Саймона найти нового смотрителя и приехать с ним в Кингслер как можно быстрее. Затем, уверенная в том, что она теперь законная жена, а не приз, за который можно бороться, она отбыла в Кингслер в сопровождении лишь нескольких преданных вассалов.

В Кингслере она была встречена бурными проявлениями признательности и гостеприимства, но атмосфера в замке показалась ей странной. Элинор пыталась не доверять этому чувству. Она убеждала себя, что это вполне естественно: когда нет головы, то и тело ведет себя странно. Ведь даже в Роузлинде в ее отсутствие слуги немного распустились. А если бы она умерла, и они не знали, что будет с ними! А леди Гризель была все время рядом с ней, плакала и стонала… И только через два дня Элинор начала понимать настоящую причину своего беспокойства.

Кроме леди Гризель и ее детей, Элинор не увидела ни одного знакомого лица. Большинство слуг и вассалов были незнакомы ей. Она не знала даже сенешаля. Элинор выяснила все это только на третий день, когда настояла на том, чтобы обедать в Парадном зале. До этого леди Гризель упросила ее обедать на женской половине, объясняя это тем, что ей трудно выносить эту толпу и шум внизу. Наконец, Элинор решила, что уже достаточно потакать желаниям леди Гризель. Как бы велико ни было горе, рано или поздно человеку нужно начинать жить снова. И чем раньше, тем лучше. Более того, Элинор начала сомневаться в искренности горя леди Гризель. Она слишком часто улавливала фальшь. Этому могло быть невинное объяснение, но в сочетании с новыми лицами это был уже опасный знак.

Поэтому, когда Элинор уселась в центре стола, ей уже было неспокойно. Она внимательно скользила взглядом по лицам сидящих за боковыми столами. В это было трудно поверить, но это было так: Бьорна и ее людей, которые приехали с ней в Кингслер, не было за столом. Она потупила взор. Если их нет здесь, значит, их заманили в ловушку хитростью или силой, а если это так, значит, замышляют что-то плохое.

Но что? Это было безумием. Неужели леди Гризель думала, что сможет заставить Элинор отдать замок Кингслер в ее руки? Чушь. Она наверняка знает, что, если так произойдет, как только Элинор освободится, она откажется от этого соглашения и приведет сюда своих вассалов, чтобы отомстить за нее. Рассчитывала ли леди Гризель на ее смерть? Это было бы еще большим безумством. Хотя она и не знала, что Элинор замужем, – а Элинор даже боялась предположить, что бы сделал Саймон с виновником ее смерти, – даже такая глупая женщина, как леди Гризель, должна была понимать, что после смерти хозяйки все имущество переходит полностью в руки короля, и он будет решать, как распорядиться вассалами и смотрителями.

И тут у Элинор мелькнула догадка. Леди Гризель не знала, что она замужем. Возможно, эта идиотка думала, что ей нужно заманить Элинор в Кингслер и передать из рук в руки тому, кто так этого желал. Несомненно, за эту услугу он пообещал леди Гризель отдать ей замок. Элинор чуть не рассмеялась. Да, их ждет неожиданный сюрприз! Она не скажет ни слова. Пусть приходит ее недалекий поклонник, а уж она не поскупится на льстивые речи, которых он ждет. Это будет даже забавно! Элинор повернулась к рыцарю, сидящему рядом, и мило заговорила с ним об охране замка и о подборе людей. Она не знала, участвовал ли он в заговоре, но по мере продолжения беседы пришла к выводу, что его следует исключить. Он был слишком обтекаем, слишком самоуверен, слишком невежественен под маской уверенности.

К вечеру это уже не казалось Элинор таким забавным. Когда стало темно и в комнатах зажгли факелы, в ее комнату без предупреждения вошел лорд Джон собственной персоной. От неожиданности она вскочила и присела в глубоком реверансе. Она надеялась, что он не замешан в заговоре. Возможно, его приезд был простым совпадением. Кингслер был расположен по дороге в Лондон. Возможно, он просто решил здесь переночевать. Но еще до того, как он заговорил, Элинор поняла, что это не так. Если бы он был здесь гостем, ее бы вызвали в Парадный зал. Лорд Джон не опустился бы до того, чтобы заходить в ее покои. Элинор нервно сжала руки. С лордом Джоном шутки плохи. Из того, что она слышала о нем, она знала, что он не прощает поражений.

– Леди Элинор Дево?

И вновь Элинор изумилась густоте и мягкости его голоса.

– Да, – прошептала она.

– Мило, мило, – замурлыкал Джон.– Мне сообщили о Вашем приезде. Я хотел поговорить с Вами. Моя жена вспоминает Вас очень… очень часто.

– Очень мило с ее стороны, – запинаясь, пробормотала Элинор.– Не присядете ли Вы, милорд, и не соизволите ли объяснить, за что мне оказана такая честь?

Он быстро сел на стул у камина, а Элинор подумала о том, как сказать ему, что она замужем. Она выпрямилась и почувствовала на себе пристальный взгляд Джона. У него был взгляд хищника, который не насытился богатством и землями, которыми одарил его Ричард. А сейчас этот хищный взгляд был направлен на нее. Элинор попыталась сказать ему о Саймоне до того, как он заговорит, чтобы не поставить его в глупое положение, но она не могла произнести ни слова, как будто у нее одеревенел язык.

– Садитесь, садитесь, – сказал Джон, изящным жестом указывая ей на стул.

Элинор повиновалась. У нее дрожали колени, и, чтобы скрыть эту дрожь и свое тело, она придвинула к себе тяжелую раму с вышиванием, над которым работала леди Гризель. Избегая взгляда лорда Джона, который притягивал и отталкивал одновременно, она взяла иглу и склонилась над вышиванием.

– Моя жена говорила мне, – мягко начал Джон, – что Вы девушка умная не по годам и интересуетесь политикой.

«Неужели он попросит меня присягнуть ему на верность? – подумала Элинор.– Это еще не самое страшное. Ответ „не могу“ подведет к объяснению – расскажу о Саймоне. Вероятно, лорду Джону не понравится то, что я не могу присягнуть ему, но причина-то вполне уважительная».

– Поэтому Вы должны понимать, – продолжал тем временем Джон, – что личные интересы всегда стоят после интересов королевства. Я знаю также, что Вы говорили моей жене, что не хотите выходить замуж, но этот детский вздор не достоин такой умной женщины, как Вы.

«Грубо льстит, – подумала Элинор.– Должно быть, у Изабели Глостерской самое неблагоприятное впечатление обо мне. Она, наверное, сказала Джону, какая я дура».

– Нет, – начала она, – я изменила…

Это был удобный повод сказать о Саймоне, но Джон поднял руку, чтобы она замолчала, и в знак уважения она позволила ему продолжать.

– Я рад слышать, что Вы не думаете больше так. Хорошо выйти замуж – единственно правильный путь для порядочных людей. Вы слишком долго были в одиночестве. Более того, сейчас, когда Филипп Французский свободен от своей клятвы, он направит свои войска в Англию. Ваши владения нуждаются в хозяине, который обеспечит безопасность побережья. Следовательно…

– Милорд, – воскликнула Элинор.

– Помолчите, – улыбнулся Джон.– Выслушайте меня до конца.

– Но, милорд…

– Я знаю, что Вы находитесь под опекой королевы, – отрезал Джон.– Будьте уверены, я согласовал с королевой свои действия.