Древний свет - Джентл Мэри - Страница 161

«Знает ли она, что ее заставили блефовать? — с сарказмом подумала я. — Знает ли она, что не существует то оружие, которым она теперь может нам угрожать?»

На мгновение я растерялась; у меня не было власти над памятью Башни. Я сознавала, что устала до изнеможения. Слух терзал шум садившихся «челноков», под небом, все еще затянутым дымом пожарищ, дрожали земля и чахлая мох-трава.

— Подготовьте «челнок», — сказала я. Когда Оттовэй запротестовал, я добавила: — Свяжитесь с Кори. Сообщите ей, что я в течение часа приземлюсь в Мелкати… и что сразу после этого снова улечу.

За те немногие минуты, что «челнок» готовился к полету, я проковыляла вверх по склону, откуда могла смотреть за остров Кумиэл, на север, и видеть все за проливом и устьем реки Таткаэр.

Теперь, когда солнце уже садилось, подул летний ветер. Запах гари был достаточно силен; от него першило в горле и слезились глаза. Возможно ли, чтобы за шесть миль были слышны треск и шум пожаров?

Виднелись зазубренные силуэты холмов, но на них не было фортов, а на Западном холме, там должен был стоять… нет, это слишком далеко, чтобы разглядеть один дом телестре . Я напрягла глаза и увидела улицы, заваленные обломками камня и кирпича, развороченные внутренние дворы и здания, полузатонувший джат в порту… Вниз по склону Восточного холма, затрудняя видимость, сползал дым. Отсюда не видны были люди, длинные вереницы беженцев. Спокойными казались голубые холмы, мирной выглядела долина реки, и даже пелена дыма тихо и нежно висела в золотистом воздухе… Теперь, не видя боли и страданий, я подумала: «Блейз ».

Как мне объяснить ему, что я делаю и почему? Я не смогу вынести его взгляда… Никогда более не хотела бы тебя видеть, но мне хочется знать, что ты жив!

И какой-то язвительный внутренний голос, принадлежавший мне — никому иному — заметил:«Ты разузнаешь это со временем, ведь у Башни есть свои агенты и методы. Ты узнаешь в следующие месяцы, кто жив, а кто погиб: про всех».

А к тому времени, возможно, это перестанет меня волновать.

С площадки меня окликнул чей-то голос, и я медленно и неуклюже двинулась обратно, к трапу «челнока» F90, и поднялась на борт.

Вторые сумерки сгущались в ночь над степью Мелкати. Я шла от «челнока» к Дому-источнику Ашиэл, чувствуя холодный ночной ветер, и остановилась на склоне холма, что бы взглянуть вниз, на восток. Земля потемнела. Лучше не видеть некоторых вещей. Офицер Миротворческих сил, суетливо шедший рядом, повернулся ко мне в нетерпеливом ожидании, и я, потерев бедро в верхней части регенерационного чехла, вынула таблетку из поясной сумки. Жуя горькое болеутоляющее средство, я взялась за свою палку и заковыляла по внутреннему двору. В куполообразном здании было светло и шумно, и, войдя, я увидела почему: между группами раненых, лежавших на теплой земле, ходили Говорящие-с-землей и подавали в качестве снотворного сок атайле , а при прохождении с'арант и они не обращали на них внимания, словно те не существовали. Возле низкой стены всхлипывал ребенок. «Они станут нас ненавидеть больше за раненых, чем за убитых; смерть для них меньшее наказание, — подумала я, а затем с иронией спросила себя: — А когда мы стали для них врагом?» Я не узнала одно молодое, спокойное лицо, пока не прошла мимо него, а затем вспомнила пристань в Свободном порту и корабли с продовольствием в Раквири… Пеллин Асше Кадарет, все угрозы которого теперь смолкли вместе с ним.

— Командор, Представитель здесь.

Из входа в Дом-источник на освещенный факелами внутренний двор вышла Корасон Мендес. Мерцающий желтый свет падал на ее помятую форму, на гладкие, коротко подстриженные седые волосы, и я увидела СУЗ-IV в кобуре у нее на поясе и коммуникатор в руке, вдруг показавшейся мне тонкой; на ее пальцах в пятнах от хлоазмы отсутствовали серебряные кольца.

— В «челноке» больше никого? — резким тоном спросила она.

— Никого, командор, — торопливо ответил молодой офицер.

— Не хочу, чтобы ЭВВ-репортеры путешествовали на кораблях Службы; они мне здесь не нужны… Входите, Линн.

Хромая следом за нею, я успела быстро взглянуть на ее лицо. У нее был рассеянный, почти затуманенный взгляд, он резко контрастировал с ее речью. Зрачки голубых глаз сузились буквально до величины острия булавки. Она закрыла глаза, плотно сжала веки и небрежно отпустила молодого офицера.

— Рада видеть, что вы молодцом, Линн.

Такой переход от высокого к комическому заставил меня остановиться в округлой внутренней комнате и оглянуться на Кори. Болело бедро и онемела нога, и мое самообладание было на пределе:

— И это все, что вы можете сказать?

— Я не хочу слышать весь этот вздор.

Она прошла мимо меня, направляясь во внутренние помещения. Через закругленную арку входа они казались заброшенными, и я удивилась, но потом увидела там вооруженных офицеров Миротворческих сил. В Доме-источнике… Но теперь есть вещи и похуже.

— Я увижу Калил бел-Риоч и потом уйду, — сказала я.

— Я подумала… она угрожает нам Технологией Народа Колдунов, и в этом, конечно, нет ничего особенного, но следует учитывать любую возможность. Кажется, ей многое об этом известно. Одному Богу ведомо, сколько оружия доставила им нелегальным путем Ишида; мне ли еще беспокоиться насчет внеземной технологии…

Корасон Мендес помолчала. Колыхалось пламя настенного факела, и ее тень двигалась по кирпичной кладке. Ветер доносил запах множества людей, собравшихся в тесных помещениях: мускуса и пота, грязи и рвоты. Я ощутила во рту какой-то металлический привкус страданий. Кори все еще стояла, словно к чему-то прислушивалась. Затем сказала как о чем-то почти несущественном:

— Сражение все еще продолжается. Будут проводиться операции по зачистке.

«Не с тобой, — подумала я. — Кого-нибудь, замешанного в это дело, дома отдадут на растерзание, потому что „ПанОкеания“ будет стараться хорошо выглядеть, а значит, потребуются и злодеи для пригвождения к позорному столбу — ты и я, поскольку тоже находилась здесь, но и это не мое дело; в известном смысле то, что я делаю, — это малодушие».

Когда я шла следом за Мендес в следующую комнату, внезапно нахлынуло воспоминание — я подумала о Домах-источниках и о том, что я однажды сказала: быть отмеченным Ею означает не привилегию, а ответственность. Это не совсем малодушие; я намерена отправиться туда, куда меня призывает чувство долга. И если в Башне найдутся другие, более подходящие ученики, я вернусь на Землю и возьму на себя эту ответственность там.

Но я думаю, что больше не покину Орте.

— Посмотрите, не удастся ли вам что-нибудь вытянуть из этой женщины, — Кори Мендес посторонилась от дверного проема, пропуская меня внутрь. — У меня… нет времени.

Когда она ушла, я поняла: она сдалась. Ненадолго у меня возникло и снова исчезло легкое чувство печали. Мне было очень хорошо известно, что когда минует шок, ей понадобится оправдать то, что здесь случилось, что мы сделали, — так, чтобы верить самой.

Я ступила через арку под главный купол Дома-источника и, не зная, каким образом подумала или почувствовала это, осознала: «Опасность», а затем: «Может, Мендес права, и не о чем беспокоиться?» Внезапный страх сковал меня изнутри: это не кончится до тех пор, пока не закончится. И это все еще не закончилось.

При входе один из офицеров Миротворческих сил забрал у меня мой СУЗ-IV. Под ногами был твердый каменный пол, и металлическая подпорка, которой я пользовалась как костылем, слегка скользила на нем. Я частично переместила свой вес на заключенную в футляр ногу и от пронзившей все бедро боли с шумом втянула воздух. Сделала несколько спотыкающихся шагов по полу внутреннего купола и присела на приподнятый край устья Источника.

Помещение заполнял свет. Через отверстие в вершине купола светили звезды, и под грузом свечей из воска бекамилов стоял закапанный им железный подсвечник, от которого исходил такой знакомый сладковатый запах. Больше в помещении ничего не было. Желтый свет и движущиеся тени. «Ни столов, ни кресел, — подумала я. — Кори может не знать или не придавать значения тому, что это за место, но почему Хранитель Источника позволил ей использовать его для содержания пленника? Источник Богини, оскверненный Народом Колдунов Харантиша в его святая святых… Тут я увидела ее и поняла…